Журнал следопыт» – Уральский следопыт, 1979-02 (страница 9)
В цирке
Дрессируют жеребенка.
Он упрется и храпит…
Я чешу его гребенкой
И шепчу ему: «Терпи…»
Жеребенок как-то сразу
Успокоится, вздохнет,
А потом лиловым глазом
Каплю крупную сморгнет.
Ну зачем ему по рейке
Проходить и танцевать!
В степь уйти ему скорей бы,
Ржаньем родичей позвать…
Ну зачем ему в артисты!
С год бесился и устал,
Был он гордым, норовистым,
А теперь – послушным стал.
Припадает на колено,
Лишь в руках увидит плеть!…
Непокорного жалела,
А теперь чего жалеть?
Гнездились птицы в преисподней
В те неприкаянные дни.
Опять припомнились сегодня
В круженьи бешеном они.
В худом коровнике под крышей
Я разорила столько гнезд!
Едва дыша и еще тише
Ползу, где рейки вперехлест…
Меня внизу детишки ждали
В лаптях, в отцовских пиджаках
А воробьи вокруг метались,
И яйца хрупали в руках…
Ничем себя не оправдаю
Я, вспоминая стоны птиц,
Хотя, со всеми голодая,
Не ела сроду тех яиц.
Рубят братья дрова для мамы,
Тяжки уханья топора…
Клену старому было мало
Той пилы, что пела вчера!
Разнимают его на части.
Лишь поленья летят вокруг,
На мгновение солнце застят
И кладутся меж кольев двух…
Клену старому больше ветер
Не нашепчет весенних нег,
Не закутает больше ветви
Шубой нежною первый снег!
Рубят братья дрова для мамы.
Будет маме тепло в мороз!
А под кленом она, бывало,
Целовалась до зорных рос!
А под ним ведь она качала
Братьев всех, а потом меня…
Зябко вздрагивать ей ночами
От такого большого огня!
Рубят братья дрова, и хата
Сиротеет среди двора,
И бегу я, бегу куда-то,
Чтоб не слышать стук топора.
Картошка
Русский мужик