Журнал следопыт» – Уральский следопыт, 1961-07 (страница 7)
Есть еще на катере моторист Николай. Этого Миша пока не разглядел: все сидит за рулем и что-то напевает.
Про себя дядя Гриша сказал так:
– Я, брат, тут по механической части. Катер наш не просто так плавает, а испытание проходит в мелководной горной речке. Ты сегодня присматривайся, что к чему, а завтра я тебе лекцию про наш катерок прочту. Замечательная машина!
– До Ваи еще как-нибудь доплывете, а до Усть-Улса нипочем не пройти! Там Меленки, перекат такой, слыхали? Два винта побил – и без толку. Пришлось директору дальше на лодке идти.
А я пиляю кой-как до дому… Корпус пробит, течет…
Худой, бронзовый от загара мужчина говорил отрывисто, зло. На тонкой шее ходил вверх-вниз острый кадык, выталкивая слова. Кончив говорить, мужчина сердито и густо плюнул в костер. Угли от обиды зашипели.
Мише не понравился этот человек, его злая речь. И стало приятно, когда дядя Гриша со смешком бросил:
– Ничего, перемелем и Меленки. Ты лучше вот что скажи: небось, с утра не ел? Так?
Худой молча кивнул.
– Тогда садись поближе. Это дело поправимое.
Когда худой начал настукивать ложкой в котелке с ухой, Миша отошел от костра.
У берега рядом приткнулись два суденышка. Катер, на котором ехала экспедиция, в темноте выделялся белым пятном. Полуглиссер, подошедший сверху минут тридцать назад, распластался рядом на песке низким серым корпусом.
У себя в Красновишерске Миша часто видел такие быстроходные полуглиссеры с гордо задранными носами. Но вот стремительный красавец лежит на песке, побежденный вишерскими перекатами. А неуклюжий водометный тихоход собирается пройти по этим самым перекатам дальше вверх, где вообще никакие катера не плавают.
Сегодня дядя Гриша прочел, наконец, Мише «лекцию», которую обещал. Собственно, это была никакая не лекция. Просто дядя Гриша водил Мишу по всему катеру и спрашивал:
– Это для чего, знаешь? А это? Кое-что Миша знал. Но немного.
И тогда дядя Гриша рассказывал. Получалось у него очень здорово. Откуда ни возьмись, появится гаечный ключ. Смотришь, уже снята какая-нибудь крышка, и все становится таким понятным, что потом Миша даже удивлялся: как он не знал раньше?
Начал дядя Гриша с того, что провел Мишу на корму и спросил, заглядывая в воду:
– Смотри сюда. Как, по-твоему, чего тут не хватает?
Миша осторожно подошел к самому борту. Как раз там, где корма уходит в воду, видны два отверстия. Из них непрерывными струями бьет вода. Сбоку отверстий на шарнирах приделаны железные козырьки, вроде литровых консервных банок без дна, с прорезью по всей длине. К этим козырькам прикреплены тонкие металлические тросы. Они идут в каюту, где сидит моторист.
Вдруг тросы поползли по маленьким колесикам-блокам, потянули за собой и козырьки. Один из них отошел в сторону, второй, наоборот, почти совсем прикрыл отверстие в корме. Катер стал поворачивать в сторону прикрытого козырьком отверстия.
«Рулит, – догадался Миша. – Моторист рулит, управляет катером…»
– Так чего же не хватает? – повторил дядя Гриша.
Миша молчал. Тогда его учитель еще раз показал на железные козырьки:
– Эти штуки зачем? Догадался?
– Поворачивать…
– Правильно! Называются дефлекторы для управления движением судна. В бортах такие же отверстия. Ну, а все-таки чего нет на нашем катере, а на всех других судах есть?
Миша только плечами пожал.
– Руля нет!
Правда, как он не заметил? А дядя Гриша продолжал выкладывать неожиданное:
– У этого катера и винта нет. Как говорится, без руля ходим, без ветрил и без винта. Винт знаешь?
Миша кивнул. После навигации много катеров в Красновишерске вытягивали на берег. Всю зиму стояли они, укрытые брезентом, снег наметал вокруг них большие сугробы. Весной речники снимали брезент, чистили и скоблили суда, затем красили их. Днища катеров яркими пятнами выделялись среди грязи. И густой запах краски был одним из первых весенних запахов на реке.
У каждого катера внизу торчал блестящий трехлопастной винт. Миша еще удивлялся не раз: винты маленькие, а толкают вперед судно, да еще с грузом на буксире.
Здесь же, оказывается, вообще никакого винта нет. Что же тогда заставляет катер двигаться?
Дядя Гриша как бы угадал Мишины сомнения:
– Винта нет, а вперед идем. Почему? Другой имеем движитель. Понял? Движитель другой.
Миша кивнул, а сам подумал: «Двигатель, наверно. Чудно как-то он говорит – движитель».
И на этот раз дядя Гриша увидел Мишу насквозь. Подняв черный загорелый палец с розовым ногтем, он назидательно произнес:
– Я, между прочим, инженер. И говорю правильно: движитель. Двигатель – это мотор. А то, что толкает судно вперед, используя энергию мотора, называется движителем. «Татреспублику» видел?
Миша опять кивнул. Этот пароход он знал хорошо.
– Там какой Движитель?
– Колеса, – подумав, ответил мальчуган.
– Правильно! Ну, а тут какая механика? – показал рукой вдаль дядя Гриша.
У самого берега шла лодка. Видимо, она преодолевала отмель – на носу и на корме по два человека отталкивались шестами.
– Люди – двигатель, шесты – движитель, – совсем весело ответил Миша.
– Верно! Быть тебе механиком!
Высокие, лесистые берега как-то незаметно отступили, и река растеклась по широкой долине несколькими маленькими бурливыми рукавами. Плывя где поглубже, катер все больше забирал вправо. Протока, по которой он шел, казалась вполне надежной. На дне видна была пестрая мозаика отшлифованных камней.
На крыше каюты сидели дядя Гриша и дядя Саша.
– Такая уж у меня кровь, видимо привлекательная. Вот, смотри, прилетел «мессершмидт», – дядя Саша, вздохнув, показал на большого овода, метавшегося над палубой. – Ты без рубахи сидишь, а я одетый. Однако он обязательно на меня сядет. Об заклад могу биться.
Дядя Гриша хмыкнул, но спорить не стал.
– Ага! Что я говорил! – торжествующе воскликнул дядя Саша, ожесточенно хлопая себя по плечу. – Я для них – лакомый кусок.
Вдруг катер, разворачиваясь поперек течения, пошел к берегу. Когда он ткнулся носом в песчаную отмель, мотор замолк. Сразу же стало тихо.
Впереди был перекат, знаменитые Меленки. На самом деле, они основательно «мололи» воду.
Поколебались – не поискать ли другую протоку. Но дядя Гриша и слушать не хотел:
– Где же катер испытывать, а? Может, в идеальных условиях? Может, нам в Пермь вернуться и там поплавать?
Катер вошел в перекат. Даже на глаз было видно, что поток устремлялся здесь по наклонной. Вода уже не скатывалась ровным слоем, а рябила, как всегда бывает на мелководье. Все взрослые взяли в руки багры и шесты.
Вот катер ткнулся в преграду, на минуту остановился, дрожа всем корпусом. Но мотор взвыл, и вновь судно рванулось вперед.
Миша услышал громкое щелканье. Казалось, внутри судна кто-то резко бьет молоточком по железной трубе. Дядя Гриша, слегка склонив голову, тоже внимательно прислушивался к этим звукам.
– Опасная штука, – вздохнул он после особенно сильного щелчка. – Лопасти у насоса может поломать…
Посредине палубы тянулась большая, в Мишин обхват, труба – над дощатым настилом горбом возвышалась лишь часть ее. В трубу был врезан прикрытый массивной крышкой колодец. Из него-то и доносились удары.
Дядя Гриша присел около колодца на корточки и, поглаживая крышку, словно уговаривая кого-то потерпеть, неожиданно продолжил «лекцию».
– Мы с тобой тогда что выяснили? Вместо винта у нас другой движитель. А какой? В днище катера есть щель, отверстие. Насос засасывает через него воду. Гонит по трубе и выбрасывает наружу, через отверстия в корме. Вода бьет в одну сторону, судно движется в другую. Потому и зовут его водометным – воду мечет.
Внимательно посмотрев вперед, он снова повернулся к Мише.