Журнал следопыт» – Уральский следопыт, 1961-07 (страница 20)
Скакивалй за край земли. Гибли они, попадая и в песчаную почву – пески осыпались и сдавливали землекопов со всех сторон.
Зверь питался будто бы грязью, а землю рыл своими рогами. Он мог двигать ими во все стороны и даже скрещивать их, как сабли. Рога похожи на слоновьи бивни, и поэтому иногда их называли зубами. Из рогов делают рукоятки для ножей, скребки, различные вещицы.
Добывают рога подземного великана весной, когда ломается лед. При сильном паводке высоко поднявшаяся вода размывает берега, отрывает целые куски от гор. Затем, когда мерзлая почва мало-помалу оттаивает, на поверхности появляются иной раз целые туши этих животных, чаще их головы с рогами, которые растут… изо рта. Рога эти выламывают и продают китайским и русским купцам.
Вы уже, наверное, догадались, о каких животных идет здесь речь? Конечно, это мамонты!
Ведь это их бивни и замороженные трупы находят в Сибири. К тому же и само название мамонта говорит о том, что и легендарный крот-великан тин-шу, и Индрик-зверь, и финский мамут – одно и то же существо.
Современное русское название мамонта происходит от старо-русского слова «мамут». (В немецком, французском и английском языках написание этого слова сохранилось без изменений). Русские заимствовали его у финских племен, населявших европейскую Россию. На многих финских наречиях «ма» означает землю, а «мут» по-фински – крот.
«Ма-мут», следовательно – «земляной крот».
Ну, а Индрик – кзк он получил свое странное имя? Русский ученый Сергей Усов, профессор Московского университета, в конце прошлого века посвятил исследованию этого вопроса большую статью. Разобрав всевозможные варианты, он пришел к выводу, что слово Индрик и другие встречающиеся в русских легендах названия этого зверя – Инрог, Инцрог, Индра, Кондрык – происходят от немецкого названия мамонта – «йенгора». От «йа» – земля и «гора» – вожак, предводитель, йенгора – значит подземный вожак, или иначе – «зверь всем зверям зверь».
Итак, очень распространенные у народов Сибири и европейского Севера легенды о гигантском звере, который рогами расчищает себе путь под землей, порождены находками костей мамонтов. Трупы и бивни мамонтов всегда залегают в земле, недалеко от поверхности. Поэтому тысячи лет назад и родилось поверье, будто эти существа живут под землей и погибают, едва появившись на солнечный свет.
Кладбища мохнатых слонов
Несколько десятков тысяч лет назад лохматые слоны неисчислимыми стадами бродили по заболоченным равнинам Европы и Сибири. Из Колымы они перебрались в Канаду и, распространяясь дальше по Северной Америке, проникли вплоть до Мексики. В конце последнего оледенения земли все мамонты неожиданно вымерли. Но их кости и гигантские бивни до сих пор находят еще в разных местах обитаемой ими прежде родины. В одной только Швабии – небольшой германской провинции – найдено (с 1700 года) более 3000 мамонтовых скелетов. По подсчетам специалистов, в земле этой страны скрывается еще по крайной мере 100 000 скелетов доисторических слонов.
Насколько многочисленны в некоторых местах «залежи» мамонтов, показывает следующий поразительный факт: ловцы устриц за 13 лет выловили на дне Доггер-Банки более 2000 коренных зубов мамонтов.
Но поистине неистощимый «склад» мамонтовых костей – это Сибирь. Новосибирские острова, например, представляют собой гигантское кладбище мамонтов.
Получивший в 1770 году от Екатерины II исключительное право на эксплуатацию этих островов купец Ляхов разбогател, вывозя с островов «слоновую кость». Русский путешественник Яков Санников сообщал, что почва некоторых из Новосибирских островов состоит почти сплошь из костей ископаемых слонов. Даже морское дно у берегов переполнено мамонтовыми клыками. В 1809 году Я. Санников вывез с Новосибирских островов 250 пудов слоновой кости. Но ее запасы от этого не оскудели: в течение всего прошлого века на островах ежегодно добывали по 8 и даже по 20 тонн мамонтовых бивней.
В начале нашего столетия из одного лишь Якутска вывозили ежегодно в среднем 152 пары полновесных мамонтовых бивней. Подсчитано, что за 200 лет здесь найдены бивни приблизительно 25 400 животных. Всего же за гот же период Сибирь поставила на мировой рынок около 60 000 бивней.
В конце прошлого века Россия давала около 5 процентов мировой добычи слоновой кости. Хотя из Африки вывозили ежегодно до 650 тонн слоновых бивней, не было з Европе токаря и ювелира, который не имел бы в запасе добытую на русском Севере мамонтовую кость. Много мамонтовых бивней обрабатывалось на месте – в русских деревнях и городах – в Якутске, Архангельске, в Холмогорах, в Тобольске.
Видел ли Ермак мамонта?
Мамонговы бивни, по свидетельству многих авторитетов, часто бывают настолько свежими, что не уступают в этом отношении слоновой кости, только что привезенной из Африки. Даже трупы мамонтов, тысячелетиями пролежавшие в ледяных могилах, сохранились так хорошо, что люди, увидев их, решили, будто перед ними животные, недавно умершие. Вылезли они на поверхность и захлебнулись чистым воздухом!
Да что там простые люди – даже некоторые ученые, пораженные необычайной свежестью мамонтовых останков, делают невероятные предположения: возможно, говорят они, мамонты вымерли совсем не так давно, как принято считать. Возможно, жили они в сибирских лесах еще во времена Кучумова царства…
Известный бельгийский зоолог доктор Б. Эй-вельманс, автор интересного сочинения о загадочных существах, обратил мое внимание на одно очень странное обстоятельство. В письме он сообщил мне, что один из русских историков (Б. Эйвельманс думает, что Юрий Семенов в книге «Завоевание Сибири») утверждал, будто славный землепроходец Ермак Тимофеевич встретил в сибирских лесах… живого мамонта.
В 1580 году Ермак видел будто бы в зауральской тайге «большого лохматого слона». Местные проводники объяснили ему, что берегут этих слонов. Это – «горное мясо», употребляют его в пищу лишь в трудные годы.
Очень любопытное сообщение есть в сочинениях известного русского этнографа и палеонтолога Д. Н. Анучина. В нем говорится, что один исследователь записал у манси и хантов поверья о каких-то лохматых слонах, обитающих будто бы в зауральской тайге.
Может быть, Ермак говорил об этих поверьях? Но и это поразительно.
Дело в том, что в ту эпоху ни один человек в мире не знал о существовании мамонтов. Их останки находили во множестве, но считали, что принадлежат они не слонам, а подземным кротам-гигантам. Принимали их и за кости драконов, великанов, циклопов. Бивни мамонтов ловкие люди в Западной Европе выдавали за рога единорога, за когти сказочной птицы – грифа. О слонах, живых или вымерших, не было и речи. Поэтому, когда натуралисты XVIII века впервые столкнулись с ископаемыми костями мамонтов, они не смели и подумать, что в Европе, и тем более в Сибири когда-то водились свои слоны. Решили, что Мамонтовы кости – это бренные останки африканских слонов, привезенных в Европу карфагенским полководцем Ганнибалом. В армиях древности слоны заменяли танки. Когда римляне разбили Ганнибала, бывшие в его войске слоны разбежались будто бы по всей Европе, некоторые из них добежали до Сибири и погибли там от холода.
История изучения мамонтов начинается с 1692 года, когда русский царь Петр I прослышал от торговых людей, ездивших с товарами в Китай, что за Уралом живут лохматые бурые слоны. Купцы клялись, будто сами видели голову одного из этих слонов. Мясо ее полуразложилось, но кости были окрашены кровью. Царь издал указ о собирании всяких вещественных доказательств существования этих слонов.
В 1724 году русские солдаты нашли на берегу Индигирки еще одну голову мамонта. Ученых больше всего поразили в этой находке длинные бурые волосы, покрывавшие кожу сибирского слона. Значит, это не африканский слон, убежавший из армии Ганнибала, – кожа африканских слонов бесшерстна, – а совсем другое животное…
К концу XVIII века в зоологии утвердилось, наконец, правильное представление о мамонте. Теперь уже никто не сомневается, что это ископаемые, ныне вымершие слоны, обитавшие некогда по всему северу Европы и Азии.
ДВАДЦАТЬ СЕДЬМОЙ ОПЫТ
Г.Спектор
Олег Петрович Торпов. прижав к уху телефонную трубку, покачивал головой» Собеседник у него, очевидно, был горячий и не давал Олегу Петровичу сказать в ответ ни слова. Это раздражало Торпова. Он хмурился, изредка покашливал грозно и, наконец не выдержав, хрипло проговорил:
– Хватит! Все, что вы мне сейчас высказали, я и сам прекрасно знаю. Знаю, батенька, но категорически отказываюсь! Я проделал триста пятьдесят опытов и не продвинулся вперед ни на шаг!… Хватит!… Никого мне не присылайте!… – Олег Петрович сердито сунул трубку на рычаги, привстал с кресла, но телефон зазвенел вновь: – Опять?! – вскинул брови Торпов. – Изнервничался?! Переутомился?! И не стоит уговаривать! Мне, батенька, за пятьдесят, а в этом возрасте люди всегда упрямы. Ничего положительного не обещаю. Все!… А сейчас иду гулять! Да, да…
Поспешно накинув на плечи пыльник и нахлобучив на затылок соломенную шляпу, он вышел на улицу, огляделся и почему-то торопливо, почти бегом устремился по аллее в дальний конец бульвара, к пустырю.