Журнал следопыт» – Уральский следопыт, 1958-06 (страница 4)

– Куда это? – спросила Евдокия Федоровна,

– В Сошихино, мамочка. За продуктами. Дай мне сумку, пустую четверть и бутылки. И больше ни о чем не спрашивай. Хорошо, мама?

Когда дверь за Клавой захлопнулась, мать долго смотрела в окно, прислушивалась к шуму проливного дождя и к рокоту грома.

А Клава, встретившись на окраине города с Володей Аржанцевым, отправилась в нелегкий путь.

Шли они по ночам. Днем отлеживались в посевах овса или льна. Особенно трудно было переходить железную дорогу. С обеих сторон линии немцы вырубили лес и кусты, выкосили траву; днем вдоль насыпи патрулировали часовые, а ночью железнодорожное полотно освещали мощные прожекторы.

Часто дорогу преграждали реки. Мосты на них охранялись часовыми. Приходилось держаться от мостов подальше, выбирать укромные места и перебираться через реки вплавь.

Иногда Клава с Володей заходили в деревни, стараясь держаться окраинных домиков. Выменивали у крестьян на старую одежду и обувь хлеб, яйца и осторожно выспрашивали о деревенских новостях. Всегда находились добрые люди, которые понимающе поглядывали на молодых «беженцев» и показывали на синеющую вдали зубчатую гряду леса: «Туда пробирайтесь, туда».

На третьи сутки Клава с Володей вступили в спасительный лес и попали в болото. Увязая по колено в трясине, долго продирались они сквозь тонкую чащобу и только к вечеру, измученные и грязные, добрались до партизанского лагеря.

Клава сказала, что она из Острова, что ей надо видеть Седого.

Ее и Аржанцева доставили в командирскую землянку. За грубо сколоченным из неструганных досок столом сидел знакомый Клаве секретарь Островского райкома партии Остроухов.

Он поднялся Клаве навстречу.

– А мне доложили, что каких-то беженцев захватили… с барахлишком. Они, якобы, Седого ищут.

– Дмитрий Алексеевич, да какой же вы седой! – вскрикнула Клава. – Так, чуть-чуть морозцем тронутые…

– Ничего, буду когда-нибудь седым… – Остроухов усадил ребят на лавку. – Ну, рассказывайте… Это же прямо чудо, как вы добрались до нас?

Клава подробно доложила обо всем, что произошло в Острове с момента прихода гитлеровцев, рассказала о встрече с Важиным.

– Мы в Остров человека послали, – задумчиво сказал Остроухов. – Не дошел он…

– Зачем посылали, Дмитрий Алексеевич? – спросила Клава.

– Связь с вами хотели установить. С комсомольцами, с молодежью. Нужны вы нам.

– А как же насчет партизан? – с недоумением спросил Володя. – Наши бы ребята не с пустыми руками к вам пришли, с оружием.

– Это дело тоже неплохое, – согласился Остроухов. – Но вы нужны именно в тылу врага. До Острова почти пятьдесят километров, местность безлесная, и нашим партизанам действовать там почти невозможно. Вот вы и должны быть в городе нашей разведкой, агитаторами, бойцами. Мы, Клава, очень рассчитываем на твоих комсомольцев.

Он спросил, кого Назарова сможет привлечь в подпольную группу. Клава назвала с десяток имен.

– Трудно будет в пекле у врага, ой, как трудно! – покачал головой Остроухов. – Да и гвардия-то у тебя такая… одни мальчишки да девчонки.

– Что вы, Дмитрий Алексеевич… – Клава покосилась на Володю Аржанцева. – Мы все так возмужали.

– Тогда начинайте действовать, – сказал Остроухов. – Связь с нами держите через Анну Павловну… Знаешь такую?

– Моя бывшая учительница?!

– Так вот, – продолжал Остроухов. – Ей можете верить во всем. Но по пустякам не докучайте. Когда нужно, она сама разыщет. Ведите себя осторожно. Установите железную дисциплину, строгую конспирацию… Да, вот еще что… на всякий случай надо и вам установить с нами постоянную связь. Связной должен быть смелым, находчивым, выносливым парнем. Найдется такой?

– Думаю, найдется. – Клава хитро скосила глаза в сторону Володи. – Есть у нас Аржанцев…

– Я?! – вспыхнул Володя.

– Знаю такого парня,. – улыбнулся Остроухов. – Земляки, в одном городе жили. Ну, завтра обо всем поговорим. Сейчас отдыхайте, обсушитесь, поужинайте.

К концу недели Клава с Володей возвращались домой, связь с партизанами была налажена, инструкции получены. Отныне островские комсомольцы становились глубокой разведкой партизан.

Неподалеку от городской окраины Клава и Володя распростились и пошли по разным дорогам.

Охранники и полицаи часто задерживали Клаву, заглядывали в сумку. В четверти и в бутылках и на самом деле плескалось молоко, но, вместо пробок, в бутылках торчали куски газеты «Правда» с важными сообщениями и партизанские листовки.

Дома Клава передала молоко матери, а куски газеты и листовки высушила на керосинке и бережно разгладила утюгом. Вечером к ней забежал Сушков. За последние дни он еще больше похудел и выглядел как мальчишка. Странная и непривычная жизнь началась у Феди. Он чувствовал себя в родном городе чужим. Нельзя было свободно, как прежде, сходить к приятелям, погулять по улицам, порыбалить на Великой, нельзя было принять друзей у себя дома.

Тетка, насмерть перепуганная событиями последних дней, требовала от племянника, чтобы он сидел дома, вел себя тише воды, ниже травы. «Пусть все утрясется, там видно будет». Уходя, она запирала Федю на замок, ночью укладывала спать в чулан, дверь которого заставляла ящиками и кадушками, и без конца причитала. Федя встревоженно и чуть смущенно смотрел на Клаву.

– Где пропала? Мы думали…

– Все хорошо! За молоком в Сошихино ходила… Смотри, что принесла, – Клава показала газету и листовки.

– Ого! Значит, жить можно! – Федя спросил, когда Клава думает созвать ребят, чтобы поговорить обо всем по душам.

– Медлить больше нельзя. Давайте завтра. Скажи ребятам, что у меня день рождения. Сбор в восемь часов вечера.

Мать была немало удивлена, когда Клава сказала ей, что сегодня она будет отмечать день своего рождения.

– Что ты, дочка! Еще время не подошло… и гостей угостить нечем.

Клава выразительно посмотрела на мать.

– Ко мне соберутся ребята… надо поговорить. Про день рождения – это на всякий случай… для любопытных.

Евдокия Федоровна кивнула головой: как не понять. Материнским сердцем она чувствовала, что Клава что-то замышляет, раз-другой тайком уже всплакнула, думала даже отговорить дочь, но, зная ее характер, не решилась.

– Насчет угощения не беспокойся, – добавила Клава. – Приготовь чай, и все…

– Пожалуй, коржиков напеку, – раздобрилась мать. – Есть у меня еще мучки немного.

К вечеру стол был накрыт.

Клава приоделась по-праздничному, привела в порядок патефон, выложила пластинки.

К восьми часам стали собираться «гости».

Первыми шумно ввалились Федя, Дима и Борька Капелюхин.

Расфранченные, в выутюженных брюках, при галстучках (даже Федя не отстал от приятелей), они преподнесли Клаве по огромному букету цветов и принялись поздравлять.

– Да вы что? – опешила Клава. – Забыли, зачем собираемся?

– Не забыли, – лукаво ухмыльнулся Федя. – А привыкаем, в роль входим.

– Привыкаете? А сами втроем ввалились. Нет, чтобы по одному явиться.

– Мы сейчас нарочно у немцев под носом прошли. В обнимку, с песней под гитару… – объяснил Дима, кивая на гитару с пышным розовым бантом на грифе. – Вроде как гуляем… И ничего… Немцам это даже понравилось. Стоят, улыбаются. Видно, считают, что, если молодежь веселится, значит, вполне довольна новым порядком.

– Раз эта падаль так считает, давайте и повеселимся, – предложил Капелю-хин, доставая из кармана бутылку с темно-красной наливкой и передавая ее Клаве: – Прошу, именинница! – и принялся заводить патефон.

В комнату вошла Варя Филатова. С удивлением оглядела накрытый стол, патефон, пластинки, цветы.

– У тебя в самом деле день рождения?

– До дня рождения еще далеко, – сказала Клава. – Это все для маскировки…

Входили все новые и новые комсомольцы. Клава зорко вглядывалась в лица ребят и девушек. Вот Зина Бахарева, Люба Кочеткова, Гриша Шмаков, все бывшие пионеры, все учились в школе имени Ленина.

На пороге показался Володя Аржанцев. Федя и Капелюхин бросились к нему навстречу, как к хорошему старому знакомому. Володя с озабоченным видом пожал ребятам руки, вызвал Клаву за дверь.

– Очень рада, что пришел, – сказала Клава.

– Только я не один, – помявшись, признался Володя.

– Догадываюсь… – сказала Клава. – А она комсомолка?

– Ага! Вместе вступали, в один день… Вот у меня и билет ее… Замечательная девушка!… Знаете, сколько мне она патронов насобирала… Смелая, не подведет. За нее, как за себя, ручаюсь… Отец у нее коммунист… на фронте сейчас…

– Характеристика неплохая. Поручителю можно верить, – улыбнулась Клава. – Где девушка? Зови.