Журнал следопыт» – Уральский следопыт, 1958-06 (страница 3)
Столкнувшись на Кавказе с извращением национальной политики, Чеверев доложил об этом В. И. Ленину. Ленин выслушал Чеверева и направил его к заместителю председателя Реввоенсовета республики Склянскому с запиской следующего содержания:
На Дальнем Востоке еще шли бои с интервентами. Не стерпело боевое сердце Чеверева, и он добился в Москве откомандирования его в Дальневосточную армию. По пути заехал в Уфу, чтобы встретиться с семьей. Но воевать на Дальнем Востоке ему не пришлось.
2 октября 1921 года герой штурма Ижевска, замечательный человек, талантливый командир Красной Армии, Александр Чеверев неожиданно умер.
КЛABA НАЗАРОВА
Мысль о Василии Николаевиче не выходила у Клавы из головы. Он ведь собирался уехать с комсомольцами в Сошихинский лес, влиться в партизанский отряд и вдруг, вместо этого, оказался в руках у гитлеровцев. Что-то он теперь делает? Строит узкоколейку, чинит шоссейную дорогу или добывает торф. А может быть, узнав, что коммунист Важин был командиром батальона, немцы давно уже с ним расправились…
На другой день, выйдя с ведрами на Великую, Клава отыскала Петьку Свище-ва. Мальчишки стояли на камнях-голышах, удили рыбу. Клава подозвала Петьку и попросила помочь донести ведра с водой. По дороге она спросила, как у него обстоят дела дома, чем он занимается целыми днями, не хочет ли Петька сегодня пойти за город на Псковское шоссе.
– Говорят, там беженцы работают…
Может, Василия Николаевича удастся повстречать…
– Это что… задание такое? – осведомился мальчуган.
– Да нет… просьба. – Клава улыбнулась. – Не в службу, а в дружбу… Мне одной трудно пробраться. А ты ведь, как уж, везде пролезешь. Но если, конечно, рыбалить нужно…
– Что вы, Клава Ивановна, – обиделся Петька. – Рыба, она подождет… Когда тронемся?
– Да хоть сейчас… Только зайдем ко мне на минутку.
Клава привела Петьку к себе домой, накормила завтраком. Потом по-деревенски повязала голову белым платочком, собрала в узелок хлеба, вареной картошки, соли, и тронулись в путь.
– Если полицаи задержат, говори, что в деревню идем, к родственникам, – предупредила Клава, когда они вышли за город.
– Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет, – засмеялся Петька. – Охота нам была с полицаями встречаться. – И повел Клаву межой, через высокую зеленую рожь, потом некошеным лугом.
Километров через пять они вышли на Псковское шоссе. Здесь захваченные гитлеровцами беженцы чинили развороченную взрывами фугасок дорогу.
Узнать среди сотен людей Василия Николаевича, казалось, было невозможно. У обочины дороги Клава заметила группу мужчин, дробивших камень для мостовой, и среди них узнала Важина.
– Клава Ивановна, я поближе подползу, – шепнул Петька. – А вы посидите в кустах.
Клава посмотрела по сторонам – часовых не было видно.
– Ползи… только осторожно.
Через несколько минут Петька вернулся обратно. Он был не один – за ним полз Важин.
– Василий Николаевич!… Это я, Назарова, – вполголоса окликнула Клава.
Поздоровались. Поставив Петьку наблюдать за местностью, отползли за куст.
– Как вы сюда попали? – спросила Клава.
– Захватили вместе с другими беженцами, – горько усмехнулся Василий Николаевич. – Видишь вот – дорогу заставляют чинить. Но мы, я надеюсь, здесь задерживаться долго не будем.
– Сбежите?…
Важин приставил палец к губам.
– Готовимся… У меня тут есть неплохие товарищи… Да ты лучше о себе. Почему из города не уехала? Где ребята?
Клава коротко рассказала, что большинство комсомольцев истребительного батальона вернулись в Остров и сейчас живут дома.
– Это хорошо, – обрадовался Важин. – Дома, значит, на свободе. А настроение?
– Самое боевое… К делу рвутся. Володя Аржанцев оружие собирает…
– Так… Неплохо… Старший есть?
– Старший?
– Да-да. Вожак, организатор? Разве можно ребят в такой момент оставлять одних. – Важин внимательно посмотрел на девушку. – Это твое дело, Клаша. Да-да, и не думай отказываться, возражать. Ребят знаешь, работать с ними умеешь. Тебе и карты в руки. Собирай подпольную группу, поднимай комсомольцев на борьбу. Я говорю об этом, как член партии…
– Василий Николаевич! В городе ни одного коммуниста не найдешь, – растерянно забормотала Клава. – Посоветоваться не с кем…
– Поищешь – найдешь, – сказал Важин и, оглянувшись по сторонам, заговорил еще тише. – В Сошихинском лесу островские коммунисты собирают народ на борьбу с фашистами. Надо любыми путями связаться с ними, получить указания, наладить разведывательную работу в городе. Запомни и нигде не записывай. Надо отыскать человека по кличке Седой. Когда найдешь, скажи, что от меня. Мол, Важин кланяется, он немного приболел, но скоро поправится. Запомнила?
Клава кивнула головой.
Важин пожал ей руку.
– Ну, мне пора! До свидания. Желаю успеха. Сюда больше не приходи…
В этот же день Клава сходила в деревню Рядобжу, отыскала дом Аржанце-вых и вызвала на улицу Володю.
– Назарова? Клава? – воскликнул тот.
– Что, удивлен? А я вот решила повидать тебя. Да лучше бы не здесь, не у крыльца…
Они прошли в огород и сели в густые заросли малинника.
– Мне Сушков про тебя сказал, – объяснила Клава. – Видел он. Вы с девушкой оружие собирали…
– Копаемся помаленьку, – признался Володя. – А я считал, что ты уже к партизанам перебралась.
– Тебе к партизанам очень хочется? – спросила Клава.
– Не гнить же здесь заживо! Вот поднакоплю оружия, соберу ребят и айда с ними к партизанам. Говорят, за Сошихиным отряд действует… Кровь с носу, а мы к ним все равно проберемся…
Клава внимательно посмотрела на юношу.
– Вдвоем со мной к партизанам пойдешь?
– Вдвоем?! Чего ж. так мало?
– Пока так надо… Дорогу разведаем, связь установим. А там видно будет.
– Оружие брать будем?
– Никакого… Пойдем, как беженцы… Вроде продукты в деревнях собрались выменивать. – И, видя, что Володя растерянно молчит, Клава принялась горячо объяснять, как важно и необходимо установить связь с партизанами.
На другой день к вечеру разразился обильный летний дождь. Мертвенно-белые молнии освещали окна. Гулко и раскатисто рокотал гром. На улицах было пусто.
Евдокия Федоровна с недоумением поглядывала на дочь. Клава натянула на плечи заношенный материнский ватник, по-деревенски повязала голову белым платком, в мешок посовала старые платья, блузки, туфли.