Журнал следопыт» – Уральский следопыт, 1958-06 (страница 13)
– Повтори…
– Пробраться на завод, – как заученный урок, зачастил Петька, – найти в конце цеха склад с горючим, отвернуть пробку у бочки и пролить бензин. И незаметно исчезнуть.
– Правильно… Главное, не пори горячку. Войдешь на завод с узелком, будто обед кому принес, осмотришься, приметишь, где охранники, чтобы не нарваться.
– Понятно! Ты не сомневайся! – с жаром ответил Петька.
– А Ваня Архипов тоже такой полицай, как ты?
– Одного поля ягода… Тебе же Клава объяснила.
– Давно бы пора. А то мы темную Ваньке собирались сделать. Уж и извозили бы его…
– Ну-ну, – погрозил Саша. – Вы Ваню не троньте. И так ему достается: то в доме стекла побили, то самого грязью закидали. Твоя работа, Свищ, твоей компании?
– Больше этого не будет, – деловито заверил Петька и задумчиво посмотрел вдоль улицы. – Ведь сегодня седьмое ноября. Разве так было в Острове до войны!
– Саша, а помнишь, какой у нас фейерверк был… как мы костер жгли, – дрогнувшим голосом заговорил Петька.
– Помню, помню, – хмуро ответил Бондарин. – Будет им сегодня фейерверк! Пошли скорее!
Наконец показался лесозавод. Саша посмотрел на часы.
– Сейчас обеденный перерыв. Народу в цехе немного… Действуй!
Оглянувшись по сторонам, Петька проскользнул в заводские ворота. Размахивая узелком с едой, он с деловым видом прошел мимо лесопильного цеха, завернул за угол и заметил в углу двора бочки с горючим. Возле них никого не было. Только у противоцрложной стороны завода маячила фигура охранника. Пригнувшись, Петька подкрался к бочке и попробовал отвернуть пробку. Не удалось: пробка точно припаялась. То же самое случилось и со второй бочкой. Повезло ему лишь на третьей. Неплотно завернутая пробка легко сошла с резьбы. Петька наклонил бочку, подсунул под нее деревянную плаху, и синеватый, остро пахнущий бензин с мягким шелестом полился на землю. Вот и все, что надо было проделать Петьке. Но ему показалось этого мало.
Из одной бочки свисал гибкий резиновый шланг. Петька, как истый шофер, пососал шланг, дурманящая струя бензина хлынула ему в рот, а потом истекла на землю.
Теперь надо исчезнуть, но не бегом, а так же деловито и спокойно, как Петька входил сюда.
Через несколько минут он был уже за воротами завода.
Саша Бондарин медленно прохаживался по тропе, вдоль забора.
– Ну?
– Все в порядке… течет!
– Теперь улепетывай… И сиди весь день дома.
Петька юркнул а переулок.
Саша еще раз прошелся вдоль забора, остановился на углу, огляделся, потом достал из кармана промасленную тряпку и чиркнул спичку. В руках вспыхнуло багровое пламя. Саша швырнул горящую тряпку за забор, и через мгновение оттуда полыхнул столб огня.
«Вот вам и праздничный фейерверк!» – подумал Саша, сворачивая за угол и исчезая в переулке.
После удачного поджога лесозавода подпольщики стали подумывать о новых диверсиях, о взрывах мостов, железнодорожных путей, электростанции. Но у них, к сожалению, не рыло ни взрывчатки, ни мин, ни умения обращаться со взрывчатыми веществами.
Провожая как-то Володю в очередной рейс к партизанам, Клава попросила его передать Седому пожелание ребят обзавестись взрывчаткой.
Володя на этот раз задержался у партизан более недели и когда, наконец, вернулся, то сообщил Клаве, что Седой прислал подпольщикам немного толу и несколько мин.
– А ты почему задержался так долго? – спросила Клава.
– Учиться срочно заставили… Как мины ставить да как с толом обращаться. Это ведь не тяп-ляп.
– Ну и как?… Научился чему-нибудь?
– Соображаю малость… Но я ведь не один пришел. Седой нам такого инструктора прислал… Ахнешь, когда увидишь! Важина… нашего бывшего командира.
– Василия Николаевича! – вскрикнула Клава. – Так он же…
– Сбежал от фрицев, – пояснил Володя. – Да не один. Двенадцать беженцев к партизанам с собой привел. Вот человек!
– А где он сейчас?
– У меня в деревне. В сарае сидит. Просил ребят к нему привести, учить будет.
В этот же день Клава предупредила нескольких подпольщиков, и они по одному пробрались в Рядобжу.
Клава с трудом узнала Важина. Одетый под крестьянина, он зарос бородой, Поздоровел, лицо обветрилось, погрубело.
– Друзья встречаются вновь, – пошутил Важин, здороваясь с ребятами и показывая на мины. – Ну, что ж, будем брать фашистов не мытьем, так катаньем. Садитесь, товарищи, начнем изучать подрывное дело.
– Василий Николаевич, – попросила Клава. – Вы бы ребятам еще о положении на фронтах рассказали. Вопросы у нас всякие накопились.
– Ну, что ж, тряхнем стариной, – согласился Важин. – Вспомним учительскую профессию.
Пять дней подпольщики постигали секреты обращения со взрывчаткой, учились делать самодельные мины.
– Курс обучения, прямо сказать, укороченный, – говорил Василий Николаевич. – Но у партизан он уже проверен. Теперь дело за практикой…
Предложений было много: заминировать шоссе, взорвать цепной мост, подложить взрывчатку под электростанцию.
Но тут подоспел со своими донесениями Федя Сушков. На станцию каждый день прибывают эшелоны с боеприпасами. Сейчас скопилось несколько штук, и на путях образовалась пробка.
– Это верно, – согласился Василий Николаевич. – Такой случай упускать нельзя. Давайте тогда наметим, кто пойдет со мной на железнодорожную станцию ставить мины.
Желающими оказались все, кто учился у Важина.
– Неправильно это… – ревниво заявил Федя. – Никого из вас на станцию не пропустят, а у меня как никак пропуск имеется… Вот мне и поручите это дело.
В сарае воцарилось молчание.
– Ну, что ж вы? Голосуйте, если надо… – с досадой обратился Федя к ребятам. – Мне уже на дежурство пора.
Клава переглянулась с Василием Николаевичем и, побледнев, подошла к Феде.
– Поручаем тебе… Действуй! Но себя береги! На рожон не лезь. Да вот хоть Сашу возьми. На всякий случай.
Саша Бондарин с готовностью поднялся.
Василий Николаевич вручил Феде мину замедленного действия и еще раз проинструктировал его.
– Постарайся установить мину в середине эшелона. Завод рассчитан на два часа… За это время все надо успеть сделать и быть уже дома. Ну, ни пуха тебе, ни пера!
Положив мину в кошелку, Федя прикрыл ее сверху мотками провода, изоляционной лентой и, сопровождаемый Сашей Бондариным, отправился на станцию.
Посидев еще немного в сарае, Василий Николаевич и Клава предложили подпольщикам разойтись: если взрыв удастся, в городе может начаться облава.
На улице уже совсем стемнело, когда Клава пришла домой.
Время тянулось изнурительно медленно. Вот уже прошло более двух часов. В голову Клавы полезли всякие недобрые мысли. А что, если часовой механизм не сработал и эшелон с боеприпасами сейчас уходит на восток к линии фронта? Или вдруг поездная охрана, заподозрив электромонтера Федю Сушкова, схватила его и сдала военному коменданту железнодорожной станции.
– Да ты комнату выстудишь! – заворчала Евдокия Федоровна, когда дочь высунулась в форточку. – И так топить нечем.
– Минутку, мама, сейчас закрою! Душно очень, – сказала Клава, и в тот же миг страшный взрыв потряс окрестности.
Тугая волна воздуха с силой захлопнула форточку, со звоном вылетело из рамы стекло, задрожали стены старого дома.
– Опять бомбят! – всполошилась Евдокия Федоровна. – Кто ж это? Наши или немцы?
– Наши, мамочка, наши! – не в силах сдержать своей радости, вскрикнула Клава и выскочила на улицу. Над станцией бушевало языкастое пламя, беспрерывно рвались снаряды.
На улице толпился народ, многие забрались на крыши, стараясь получше рассмотреть, что происходит на станции.
От набережной Клава побежала вверх к Сушковым: надо было узнать, где сейчас Федя. Неожиданно она столкнулась с Сашей Бондариным.