Журнал следопыт» – Уральский следопыт, 1958-03 (страница 27)
Мэн принимал посетителей.
Только что из его кабинета ушел инспектор тюрем. Он приходил за указанными в отношении Фукса. Мэн приказал ежедневно пороть Фукса его же плеткой.
Когда за инспектором закрылась дверь, Мэн спросил своего секретаря:
– Есть еще там кто-нибудь?
Секретарь быстро выдернул из кармана блокнот и почтительно доложил:
– К вам просятся на прием: композитор Хопланд, скульптор Моренго, профессор биологии Осида, миллиардер Меллон…
– Ого! А этот зачем пожаловал? – удивился Мэн. – Ну, а еще кто?
– Еще есть профсоюзник, дама – патронесса собачьего приюта, изобретатель, мелкий карманник и бандит. Есть и член правительства, пожелавший скрыть свое имя.
– Так… – Мэн взял у секретаря блокнот, просмотрел запись и распорядился:
– Давайте сначала карманника и бандита: им ждать некогда, у них работа. Даму – гоните к собачьим чертям. Миллиардера проводите в мою картинную галерею, они картинки любят, пусть посмотрит. Остальных вводите по очереди, а нетерпеливых сдвиньте на самый конец!
– Но когда же вы просмотрите почту? Ведь сегодня приволокли минимум двести телеграмм и пятьсот писем!
– Чепуха! – ответил Мэй. – Там девяносто процентов просят автографа.
С карманником Мэн разговаривал недолго. Он просто велел кассиру выдать парню крупную сумму.
– Следующий!
На смену карманнику, распахнув дверь, вошел широкоплечий человек в грубошерстном костюме. Он смело подошел к столу, пожал руку Мэна и без приглашения опустился в кресло.
– Молодец, Мэн. Не забываешь коллег, не прячешься от нас, пустил к себе раньше всяких белоручек. Молодей!
Посетитель взял из коробки сигару, понюхал, откусил кончик и выплюнул на ковер.
– Так, значит, я к тебе по делу вот какому. – Он откашлялся, закурил и продолжал: – Сейчас мне от тебя ничего не надо. Я и сам себя пока прокормлю! Но вот стукнет мне 55 – 60 лет, и я скисну, согнусь, любой паршивый полисменишко сгребет меня и засадит в клопопник. Вот тогда-то кто поможет мне и моей старухе? А разве я один такой? Да нас таких стариков бандитов-налетчиков по всей стране – сотни, тысячи!…
– Но что же ты предлагаешь? – недоумевая, спросил его Мэн.
– А ты сейчас поймешь! Собрались мы недавно человек двадцать и так решили: ты вышел из наших рядов, стал миллионером, ворочаешь всей страной. Установи-ка ты пенсию для всех уголовников, проработавших не менее 30 лет, включая сюда и отсидки в тюрьме. Что тебе стоит выделить на доброе дело миллиончик? А для нашего брата это будет вот какая поддержка! Почище пособия безработным! Работа наша тяжелая, опасная, хуже, чем у водолазов. Неужто мы отдыха не заслужили?… Да еще бы что-нибудь вроде кассы взаимопомощи для нашего брата на защитников, на подкуп судей. Ведь мы народ честный, не подведем, зря денег не попросим. Сами понимаем, что они у тебя трудовые!… А еще бы что-нибудь вроде премии зя самый смелый и ловкий в сезоне грабеж!… Здорово?
– Да… Это было бы здорово! – проговорил Мэн. – Хорошо. Я подумаю и дней через десяток тебе отвечу. Ну. будь здоров!
Композитор Хопланд вошел в кабинет с двумя футлярами в руках. В одном оказался патефои с усилителем, в другом – пластинки.
– Я написал оперу, замечательную оперу в современном вкусе! – захлебываясь от восторга и ероша на голове волосы, начал композитор. – Она называется «Его седьмая смерть!» Сейчас я вам се проиграю.
– Нет, нет, по-ождите, – забеспокоился Мэн, – при чем же здесь я?
– Как при чем? Вы дадите мне право посвятить ее вам!… Я понимаю, вы теперь заняты, но все же исполню хоть одну вещь… Вот хотя бы трио оживленных утопленников!
Не обращая внимания на тщетные протесты Мэна, Хопланд поставил большую пластинку и включил усилитель. Раздалось такое дикое пение, что даже лишенный самого элементарного музыкального слуха Мэн почувствовал приступ легкой тошноты. Композитор прижал руки к сердцу и в умилении закрыл глаза. Где-то за окном завыла сторожевая овчарка.
– Следующего! – вскочив с места и не вытерпев, заорал Мэн. – Хватит с меня воющих мертвецов!
Скульптор Морепго… Раз лож из перед Мэном на столе большой альбом, он начал свое гнусавое объяснение:
– Здесь вы видите снимки и зарисовки ста одиннадцати надгробных памятников-склепов, построенных мною. Все наиболее состоятельные и знаменитые люди пользовались моим Талантом для создания достойных памятников своим усопшим родителям. У вас, насколько мне известно, родителей нет. И я хочу предложить вам, не откладывая в долгий ящик, немедленно приступить к созиданию собственной гробницы-усыпальницы, Я се спроектировал в виде стилизованной тюрьмы с проломленной решеткой, а наверху поместил вашу бронзовую фигуру, бодро смотрящую вперед и ввысь! Ваше тело будет погребена…
– Но ведь я еще не умер! Я не хочу умирать! Хватит! Гоните его! – закричал Мэн растерявшемуся могильщику высокопоставленных личностей.
В кабинет скользящей походкой вошел профсоюзный деятель, человек с лисьим лицом, скошенным назад лбом и лоснящимися, зализанными волосами. Он проглотил слюну и после приглашения примостился на краешек стула.
– Слушаю вас, – сурово сказал Мэн.
– Я к вам с жалобой на рабочих. Вы подумайте, они устраивают грандиозные забастовки, наши уговоры не помогают, предприятия стоят, а мы терпим колоссальные убытки!
– Понятно. Но что же могу сделать я? – заинтересовался Мэн.
– О, господин Мэн! В ваших руках сосредоточена колоссальная сила! Вы можете создать что-нибудь вроде резервной трудовой армии – легисна из уголовников, которых выпустили из тюрем по первому же вашему требованию. Тогда нам будут не страшны никакие забастовки: мы всегда сможем перебросить на любое предприятие тысячи ваших людей, которые не боятся ни черта, пи ладана! Кроме того, мы ваших легионеров натравим на рабочие комитеты, которые сейчас сядят у нас вот здесь! – Профсоюзник задрал вверх голову и показал в а свое худое горло.
– Все это сделать можно. Но что в результате буду иметь я? – спросил Мэн.
– Как – что? Деньги! Громадные деньги! Любой фабрика fit даст уйму денег за вашу помощь… Но вам нужен опытный организатор. Я к вашим услугам! Борьба с забастовками и рабочим движением – моя специальность!
Профсоюзный деятель вскочил на ноги и лакейски согнулся перед столом. Мэн задумчиво посмотрел на него и постукал карандашом в золотой оправе по сигарному ящику.
– Ваше предложение очень заманчиво, – сказал он. – Но я должен подумать о деталях. Оставьте секретарю свой адрес: когда понадобитесь, вас вызовут.
– Останетесь мною вполне довольны, хозяин! – почтительно проговорил профсоюзник и, угодливо пятясь к дверям, вышел из комнаты.
В кабинет быстро вошел член правительства… Коркланд!
– Это вы? Не может быть! Какими судьбами? – обрадовавшись, как старому приятелю, воскликнул Мэн. – Как вы живете?
– Благодарю вас, живу прекрасно! – ответил Коркланд. – Вот решил заглянуть к вам с визитам. Хотел посмотреть на вас в новой обстановке. Вы недурно устроились: и солидно, и уютно!… А как ваше здоровье? Вы не простудились в холодной океанской воде?
– Нет, я чувствую себя великолепно! – смеясь, сказал Мэн. – Океанское купанье оказалось для меня весьма полезным… А как ваши зубы?…
– О, я теперь стал предусмотрителен! У меня всегда с собой имеется запасная пара челюстей!
При этих словах Коркланд вытащил из кармана коробочку и показал Мэну.
– Я очень рад, – продолжал Коркланд, – что смог оказаться вам полезным в вашей… в вашем деле с атомными бомбами! Судя по слухам, вы провели эту операцию совершенно блестяще. И, смотрите, какой масштаб!… Одобряю, одобряю!
– Благодарю за сочувствие, по… чем могу быть я вам полезен? – спросил Мэн.
Улыбка сбежала с лица Коркланда, и он осторожно спросил:
– Нас никто здесь не слышит?
– Никто, говорите смело!
– Видите ли, моя супруга – очень умная и практичная женщина, – начал Коркланд. – Она уже давно долбит мне в голову мысль о разведении колорадских жуков!…
– Ну, а я-то тут при чем? На кой шут мне ваши жучки? – недоуменно спросил Мэн.
– У вас прекрасные организаторские способности и светлая голова! – невозмутимо продолжал Коркланд. – Вы умеете организовать серьезное дело. Вот я и хочу вам предложить создать грандиозные плантации, или инкубаторы, или черт знает, как их там зовут!… Мы будем втихомолку разводить колорадских жучков, техасскаго червячка и калифорнийскую мошку! Занятие это на первый взгляд весьма безобидное, но прибыльное!…
– Но кому нужны эти козявки? – удивился Мэн.
– Об этом позаботится наш госдепартамент! Будет покупать у нас насекомых тоннами, сотнями тонн и вывозить в разные страны… Наши козявки, как вы их изволили назвать, сожрут за лето весь урожай хлеба и овощей в этих странах, и начнется небывалый голод. А тут-то выступим мы с «братской помощью» зерном и овощами! Колоссальные деньги загребем! И жучки будут сыты, а мы богаты! По-моему, неглупо…
– Да… ваша милая супруга, действительно и умная, и практичная женщина, – сказал Мэн.
Польщенный Коркланд с благодарностью поклонился.
Они дружески расстались, причем Коркланд обещгл Мэну поддержку в правительстве всех его начинаний.
Мэн приказал секретарю отпустить всех ожидающих приема и пригласить в кабинет только одного миллиардера Меллона. Мэн встал и предупредительно встретил миллиардера на пороге комнаты.
10. Зеленая комната