Журнал следопыт» – Уральский следопыт, 1958-03 (страница 12)
И не только городов! Без цемента не построишь гидроэлектростанцию. Ведь плотина такой гидроэлектростанции, как, скажем, Камская, сдерживает гигантский напор воды, и, конечно, она должна быть очень прочной. Как тут обойдешься без чудесного клея?
Даже небольшой мост нельзя поставить, если не применить этот проверенный связующий материал.
А завод, фабрика? Разве при сооружении громадных корпусов Уралмашзавода или Челябинского тракторного не понадобилось громадное количество цемента?
Грандиозную программу промышленного строительства, намеченную Коммунистической партией, осуществляет сейчас советский народ. И везде на стройках нужен цемент.
Ежедневно на многие из них отправляются целые составы с чудесным клеем, выработанным предприятиями Урала. И здесь уральцы вносят немалый вклад в общее дело.
Первое ружье
День весенний необычно ярок,
Потому что вижу на стене
Батин драгоценнейший подарок -
«Тулку» на брезентовом ремне.
Пусть мне позавидуют мальчишки!
Я сопел, взводя ружья курки.
И недавно сшитые штанишки
Стали как-то слишком коротки.
В ночь врывался птиц
весенний гомон.
Глухари сражались на токах,
Начинался край чудес
за домом,
От ограды в четырех шагах.
Как с моим ружьем любил
шагать я!
Желтый лист осин летел, звеня,
Нет, не знал, даря двустволку, батя,
Что миры дарил он для меня!
Григорий БАБАКОВ, охотовед
Рассказы ЗИМОВЩИКА
Рис. А. Вязникова
С наступлением полярной ночи Карское море сплошь покрывается ледяными полями. Полярный хищник, белый медведь, бродит голодный и в поисках пиши отправляется на западное побережье Новой Земли. Он не стесняется иногда заглянуть и в промысловые поселки, забирается в склады с тюленьим жиром. Попав в склад, медведь обязательно раскроет все бочки и разыщет самое лакомое. Иногда «его заполярное величество» жалует своим визитом и жилища промысловиков. Вот какой случай произошел в 1943 году в становище Русская гавань.
Охотник Михаил Паромов вернулся с промысла. Он распряг собак, накормил их, надежно спрятал добычу в сарае и, довольный, направился домой. Жена, дочь и сын ждали его возвращения за празднично убранным столом.
Паромов разделся, перецеловал домочадцев и сел за стол.
Неожиданно в собачнике раздался тревожный лай.
– Чего это они расшумелись, – сказал охотник. – Пойду посмотрю.
– Возьми винтовку!
– Не нужно, я сейчас вернусь.
В сенях Паромов услышал какой-то странный шорох. Охотник шагнул к уличной двери и только тут понял, что в сени забрался белый медведь. Безоружный Михаил отскочил в угол и крикнул:
– Медведь! Жинка, стреляй! Путь в комнату был отрезан.
А медведь уже ступил передними лапами за порог, в комнату. Момент был критический.
Жена Паромов а схватила со стены винтовку, которая на ее счастье была заряжена. Прогремел выстрел, и зверь рухнул на пол. Пуля попала медведю точно между глаз.
Это был огромный полярный хищник, которому, как шутил потом Михаил, не хватило бы на ужин всей паромовской семьи.
Михаил с трудом вытащил медведя в сени, обнял жену, которая еще не успокоилась от пережитого волнения, и, взяв сына на руки, спокойно сказал:
– А ужинать все-таки нужно.
Теплым осенним утром промысловики становища Лагерного – Павел Журавлев и Степан Малыгин собрались на ловлю гольца. Решили ехать на Карскую сторону, на речку, протекающую невдалеке от Маточки на Шара. В ней водился крупный голец, и рыболовы всегда возвращались оттуда с богатой добычей.
Промысловики погрузили в карбас рыбацкие снасти, ружья, боеприпасы, продовольствие и, подняв парус, с попутным ветром отправились в путь.
До промысловой стоянки добрались без всяких приключений. Оставили в избушке ненужную пока поклажу и двинулись на речку ставить сети и рюжи.
Усталые, но довольные, вернулись они с речки, затопили печку. Весело, жарко запылал огонь. Аппетитный запах жареного сала далеко разносился вокруг избушки через открытую печную трубу.
Рыбаки плотно поужинали, напились чаю и, крепко закрыв двери, улеглись спать.
Ночью Павла Журавлева разбудил непонятный шум. Ему показалось, что открылось окно.
Вдруг на пол упала и загремела печная заслонка.
«Неужели Степан проголодался?» – подумал Журавлев и спросил:
– Ты что же, Степан, плохо поужинал, что ли?
– А я думал, что это ты, Павел, в печку полез, – ответил со своего места не менее изумленный Малыгин. – Но что-то холодно стало. Из окна дует, что ли?
Степан чиркнул спичку и при свете ее увидел… белого медведя, хозяйничающего у печки.
Голоса людей, свет спички испугали медведя. Оп рванулся к окну и ловко выпрыгнул через него на улицу.
Разбуженные промысловики с винтовками бросились в погоню. Но медведь был уже далеко.
Журавлев и Малыгин обошли вокруг
избушки и поняли, что медведь, почувствовав запах жареного сала, хотел угоститься. Он подошел к окну, рама которого была не замазана, отогнул гвозди в подоконнике, осторожно вытащил раму и поставил ее у стены, даже не разбив стекла.
Забравшись в избушку, ночной грабитель направился па запах сала прямо к печке. Ему удалось разыскать остатки ужина. Но проснулись люди и спугнули его.
Наш бот стоял на рейде у небольшого острова. В машине произошла незначительная поломка – механики и мотористы занимались ремонтом. Невдалеке от нас, также на рейде, находились два норвежских промысловых бота.
Вероятно, у норвежцев было достаточно свободного времени, потому что вскоре капитаны ботов па шлюпке приехали к нам в гости. Один из них очень хорошо говорил по-русски. Он сказал, что они прибыли из Варде на промысел моржа.
Норвежцы были опытными промысловиками: на моржовый промысел выходили ежегодно. На вопросы об успехах капитан ответил:
– Бывают и успехи, бывают и неудачи. Многое зависит не только от количества зверя, но и от опыта. В прошлом, когда мы еще только начинали промышлять, был у нас случай, когда не мы за моржами, а моржи за нами охотились…
…Однажды летом норвежские боты подошли к кошкам – песчаным отмелям, где были большие лежки моржей. Боты вошли в губу и отдали якоря. Восемь шлюпок отправились к лежкам.
Шлюпки подошли па близкое расстояние, и промысловики открыли стрельбу по зверям.