Журнал следопыт» – Уральский следопыт, 1958-01 (страница 16)
– Ты что, бабусь?
Старушка медленно развязала платок.
– Вот, гляди, – на её загрубелых ладонях лежал чёрный, с сероватым налётом, испещрённый мелкими трещинками камень. – Давно дело было, Глебушка, – начала она, присаживаясь на ступеньку и положив рядом платок с камнем. – Дед твой тогда ещё молодым был: год как мы поженились… Охотничать любил – страсть. Чуть денёк свободный выпадет – всё в лес норовил улизнуть. А куда ходил – никогда не сказывал. То ли опасался, что сболтну лишнее – заветные места выдам, то ли примета у них своя, охотничья, на это есть. Иной раз спросишь – куда, мол, пошёл, – один ответ: «В лес, и всё тут…» Как-то под осень опять собрался. А по утрам уже крепко морозы прихватывали. Вода в кадке замерзала. Ну, ушёл и ушёл. Я-то не шибко и беспокоилась: всегда так бывало – дней на пять, а то и на всю неделю исчезал. А тут на четвёртый день под вечер вернулся. Мокрый насквозь. Трясёт его лихоманка. Слёг. Помаялся с неделю и помер… А перед смертью рассказал, что с ним в лесу было. Провалился нечаянно в яму. А в ней воды по пояс. Когда вылезал, заметил, что яма-то не простая. Сверху – глина, а ниже – вот это… – сухощавая, морщинистая рука тронула чёрный камень, будто погладила его. – Взял он кусок, домой принёс. А что с ним делать собирался, – не сказал. Только перед смертью молвил, чтобы берегла его, а зачем – сказать не успел.
Бережно завернув камень в платок, старушка, тяжело поднявшись, пошла в избу.
Наутро Глебка уже с азартом пересказывал приятелям историю о чёрном камне.
– Дедка, наверное, клад нашёл или золотую жилу…
– Да ну, станет бабка столько времени золото в сундуке держать, – сомневался его вечный соперник Ванюшка.
– А вот подожди, сам увидишь, – не сдавался Глеб. Но когда он достал из кармана кусочек чёрного камня, то Ванюшка, осмотрев его, засмеялся:
– Да такого золота на заводе горы. Лопатами гребут. Тоже мне, старатель, – золотую жилу нашёл!
Учительница Мария Антоновна, войдя в класс, застала спор в самом разгаре: ребята, плотно окружив Глебку и Ванюшку, оживлённо размахивали руками, на все лады обсуждали историю с чёрным камнем.
– Что произошло, ребята?
– Марь Антоновна, Глебка у бабки в сундуке жилку золотую нашёл, – прыснул Ванюшка. – Чернющий камень за золото принял! Золото желтит и сверкает!…
Но Мария Антоновна к рассказу о чёрном камне отнеслась серьёзно.
– А, пожалуй, ребята, вы напрасно смеётесь. Это ведь каменный уголь – чёрное золото. Выходит, дедушка Глеба действительно бесценный клад нашёл. И яму эту, где он взял кусочек угля, стоит поискать. Соседний завод очень нуждается в топливе. Его привозят издалека, тратят много денег. Если уголь найдётся в окрестностях – это очень поможет заводу.
В этот же день Глебка сколотил бригаду по розыскам «дедовой ямы». Пока не выпал снег, ребята бродили в ближайших окрестностях деревни, но ничего не находили.
Пришла весна. Ребята опять взялись за поиски. Но не их одних заинтересовала, оказывается, дедова находка.
О дедушкином камне сообщили в город, и в деревню приехали геологи. Они беседовали с бабушкой Глебки, с другими старожилами, но добиться ничего не могли: «дедова яма» как в воду канула.
Геологи задумались: «Как же быть? Как найти яму с выходами угля, если ничего не известно, кроме того, что охотник пробыл в лесу четыре дня?»
Геологи стали расспрашивать охотников о том, где мог охотиться дед, где в окрестных лесах есть места, богатые дичью. Собрав ответы, рассчитывали: сколько охотник за эти четыре дня мог бродить по лесам в поисках дичи, сколько времени тратил на отдых. Выходило, что дальше двадцати километров от деревни отойти он не мог.
За геологической партией увязалась и Глебкина бригада. Ребята ревностно вели разведку, обшаривая лога и низинки, болота и овраги. А геологи били шурф за шурфом.
И, наконец-то, вот он! – уголь. Глебкина бригада, рыская неподалеку от лагеря изыскателей, обнаружила полузасыпанную яму. На дне её были такие же чёрные камни, как и принесённый дедом.
Пригодилась-таки находка, обнаруженная на дне бабушкиного сундука. И Глебкина бригада могла гордиться, чта она в этом деле оказалась не последней спицей в колеснице!
Историю эту я не совсем выдумал, многое в ней – истинная правда. Произошла она в 1920 годах в небольшой деревне около Лысьвы – крупного промышленного города Пермской области. Историю рассказал один старый краевед, но так как имен участников её он не помнил, мне пришлось придумать их. А, может быть, этот Глебка и сейчас жив?
ГДЕ СОБОЛИ?
В. Н. Наклонин
Зима. Белым пушистым снегом одета уральская тайга. Идёт охота на пушных зверей. Охотники, распутав ночные следы соболя, наконец, нашли его в старом кедровом пне.
Как лучше добыть зверя? Собаки, как на зло, куда-то убежали, должно быть, опять угнались за лосями. У охотников не было с собой ни капканов, ни обмёта (специальной сети). Оставить соболя до утра? Жалко, – ночью он уйдёт.
Решили так: один стал с ружьём наготове, другой начал рубить старый дуплистый пень, в который «на дьёзкуя спрятался хищник. Охотники знали, если в тот момент, когда соболь выпрыгнет из укрытия, поднять сильный шум, то напуганный зверь, возможно, заскочит на дерево. Это только и надо охотникам. А иначе соболь большими прыжками помчится по тайге, выбирая самые захламлённые места, и тогда лишь хорошая, опытная собака-лайка способна загнать его на дерево.
Работа шла быстро. Под ударами топора пень разлетелся в стороны, но соболя в нём не оказалось. Где он? От основания пня в стороны отходили толстые корни когда-то мощного кедра. Корни тоже были дуплисты, и зверь мог скрыться в одном из них. Осторожно отрублен один корень и отброшен в сторону, затем второй, третий… наконец, последний. Но соболя не оказалось и здесь, словно провалился. Из земли торчали концы обрубленных корней, уходящих в глубь земли, но с такими узкими отверстиями, что соболю никак туда не забраться. Где же тогда он? Оставалось одно: идти в охотничью избушку, переночевать и завтра рано утром, захватив собак, вернуться к этому «заколдованному» месту.
А с другими охотниками произошёл не менее странный случай. Спящий соболь ими был обнаружен в дупле полусгнившей ели, вершина которой давно упала и догнивала на земле. После ударов обухом топора по дереву, из дупла, метрах в семи-восьми от земли, вдруг показалась заспанная морда соболя и мгновенно скрылась. Ещё удары – и опять, теперь резко и глухо урча, зверёк высунулся из дупла. Раздался выстрел – соболь исчез. Вновь и вновь удары топора по звонко гудящему полому стволу дерева, – хищник больше не показывался. Вывод, кажется, один: соболь убит.
Ель срубили. Она с шумом упала, подняв в воздух снежную пыль. Охотники быстро заткнули все дыры в дереве, – сердцевина его оказалась сгнившей по всей длине, – преградив соболю, если он жив, возможность выскочить и убежать. Прислушались, приложив ухо к дереву, – тихо в дупле, ударили по нему топором – ни шороха, ни урчанья. Тогда разрубили дерево на короткие части, тщательно осмотрели каждую, – пусто. Что за оказия, куда же в самом деле девались соболи?
(См. стр. 80)
Славные имена
ЖЕЛЕЗНЫЙ НАЧДИВ
В ночь на 10 октября 1918 года в захваченной белогвардейцами Казани неожиданно произошёл взрыв электростанции. Город погрузился во тьму. Затрещали штабные телефоны белых. А в это время от горящего здания с громкими криками «ура!» во главе с молодым командиром мчался небольшой кавалерийский отряд. У белогвардейцев и мятежников из чехословацкого корпуса поднялась паника, и, воспользовавшись ею, части Красной Армии, осаждавшие город, перешли в наступление. Казань была освобождена.
А через четыре недели, в день первой годовщины Октябрьской революции, командир, руководивший взрывом электростанции, выполняя просьбу В. И. Ленина, штурмует со своей дивизией город Ижевск. На вороном коне, в гриву которого вплетены красные ленты, он первым врывается на Центральную площадь и громко объявляет:
– Ижевск – вновь достояние Советской власти!
Его же голос звучит в 10 часов 30 минут утра 15 июля 1919 года на Главном проспекте только что освобождённого от колчаковцев Екатеринбурга:
– Товарищи бойцы, командиры, политработники, звездоносцы, лихая конница, славная пехота! Мы прошли тысячевёрстные переходы без хныканья, отдавали жизнь свою за правое дело угнетённых. Ещё один-два натиска – победа будет за нами. Вперёд, на разгром врага!
Имя этого героя гражданской войны хорошо помнят и знают трудящиеся нашего края. Был он «беспощаден к белым, к перебежчикам и отчаянно смел, – писала о нём Н. К Крупская. – Красноармейцы его любили».
О 28-й дивизии, которой он командовал, говорили: «Если нам известны дивизии Колчака по ушам, то колчаковцы знают нашу дивизию по зубам».
«Помню, – рассказывает один из его командиров А. Г. Лобанов, – как под Елабугой мой эскадрон окружил батальон колчаковцев из полка «Ильи Пророка». Белые сжимались в кучу. С эскадроном был начдив. Он врезался в группу противника, поднял вверх руку и закричал: