Журнал «Искатель» – Искатель, 2012 № 12 (страница 7)

Глава 5

Укрывшись с головой толстым ватным одеялом, мальчик словно пытался спрятаться от всей злобы и жестокости мира и тихо плакал, не будучи в силах сдержать душившие его слезы. Все его маленькое щуплое тельце сотрясали судорожные припадки нервной дрожи, а из горла непроизвольно вырывались всхлипывания и сдавленные, приглушенные стоны. Отсюда, из спасительной темноты детской комнаты, из-за плотно закрытой двери ему было хорошо слышно, как ругаются на кухне мать с отцом, под грохот посуды и аккомпанемент вечно что-то бубнящего и никогда не выключающегося приемника.

— За что ты его опять избил?! Он же ни в чем не виноват! Что ты делаешь, в самом деле?! Иди хотя бы извинись перед ребенком! — чуть не плача, кричала мать сорванным от волнения голосом.

— Еще чего не хватало, чтобы я извинялся перед этим щенком! А за что?! Да не за то цыган бил цыганенка, что молоко разлил, а чтобы не разливал! — как всегда громко и никого не стесняясь, отвечал отец, никогда в жизни не признававший своей неправоты.

— Ты что, хочешь, чтобы он зверем вырос?!

— А если и вырастет — хорошо! Мужчина должен быть жестоким!

Поскуливая, как побитый щенок, и дрожа всем телом, мальчик еще долго пытался успокоиться и согреться, свернувшись в клубок и подтянув к подбородку острые худые коленки. В плотно зажатом кулачке он крепко держал талисман, и острые грани холодного камня глубоко врезались в тонкие пальцы. Камешек в руке постепенно теплел, и понемногу согрелся и мальчик. А потом пришел спасительный сон.

Только это был какой-то очень странный сон! Проваливаясь в его темноту, мальчик внезапно как будто остановился на полпути и завис в плотной темной мгле, в которую извне еще продолжали доноситься сильно приглушенные звуки реальности, словно погруженной в толстую мягкую вату.

Тьма вокруг него постепенно рассеялась, и мальчику открылась странная и пугающая картина. Он стоял посреди совершенно пустой равнины, покрытой лишь пучками сухой колючей травы да торчащими тут и там из растрескавшейся земли мертвыми кривыми деревьями. И над всем этим унылым пейзажем, заливая его зеленовато-синим безжизненным светом, кошмарным призраком висело холодное черное Солнце.

Буквально в нескольких шагах от мальчика, черным прямоугольником на серой земле, зиял глубокий провал, до жути напоминавший могилу. Мальчик робко подошел к самому краю ямы и осторожно заглянул в ее пугающий зев, из которого на него пахнуло свежевырытой землей и промозглой, продирающей до костей сыростью. А потом, неожиданно для самого себя и словно повинуясь какому-то внезапному импульсу, громко закричал в темноту, выкликая какое-то незнакомое гортанное имя.

Вздрогнув от звуков собственного голоса, странно отозвавшегося в абсолютной тишине этого мертвого мира, мальчик затих и пугливо осмотрелся по сторонам. Все так же недвижно стояли вокруг, растопырив колючие безлистые ветви, корявые низкорослые деревья. И тогда он, зажмурившись, крикнул во тьму изо всех своих сил.

В мрачной глубине провала, на фоне его, казалось, совершенно непроницаемой тьмы, появилось какое-то нереально черное пятно неопределенной формы. Оно пульсировало, медленно перемещалось и все время меняло свои очертания, и всей своей кожей, вмиг покрывшейся мурашками ужаса, мальчик почувствовал приближение. Кого — он не знал и сам, но точно знал, ощущал всем своим маленьким существом, что в мире нет и не может быть никого страшнее того, кто сейчас появится здесь по его зову. И еще... На фоне дикого ужаса, охватившего всю его душу и дыбом поднявшего волосы на голове, он совершенно неожиданно ощутил дикий, небывалый восторг. Мальчик вдруг совершенно отчетливо понял, что тот, кого он так отчаянно звал из этой кромешной тьмы, и есть его единственный и самый преданный друг, который уже никогда и никому не даст его в обиду. Который отомстит всем и за все... Черная мгла, колыхаясь как живая, уже совсем почти поднялась из ямы, и на краю ее начала клубиться какая-то темная дымка, напоминающая плотный густой туман. И тут, раздираемый противоречивыми чувствами, мальчик проснулся, снова очутившись в своей постели. Но это был уже совсем другой мальчик. Страх и боль ушли навсегда, и в самой глубине его светящейся от восторга души маленьким черным комочком свернулось нечто, принесенное с собой из странного сна...

Глава 6

Крупная по местным меркам, одна из самых богатых в городе оптово-закупочная компания «Гермес» занимала целый этаж в большом, недавно построенном здании, почти целиком отданном под офисы различных коммерческих структур. В без малого двух десятках уютных кабинетов располагались ее службы, многочисленные сотрудники которых обеспечивали бесперебойную работу фирмы. А у центрального входа в здание, словно на выставке шикарного автосалона, стояли припаркованные в ряд новенькие иномарки; вдоль них гордо вышагивал здоровенный битюг-охранник с черной резиновой палкой в крепкой руке и рацией, прицепленной к поясному ремню.

Хищная черная «БМВ», лоснящаяся полированными дутыми боками, медленно проехала мимо забитой машинами стоянки и свернула за угол здания. Здесь, на узенькой боковой улочке, было безлюдно и тихо. Лишь две старушки о чем-то судачили в глубине большого двора да сонные голуби бестолково бродили по разогретому солнцем асфальту. Необычная для начала лета в этих местах погода разогнала горожан по дачам, и улицы вымерли, словно придавленные жарой. Пожухла и высохла трава на газонах, и печальные стояли деревья с опаленной солнцем, пожелтевшей листвой.

Дверь иномарки мягко распахнулась и выпустила из прохлады кондиционированного салона невысокого мужчину средних лет, в белой рубашке с галстуком, в дорогих, с золоченой оправой очках на совершенно неприметном лице.

— Жди здесь, я скоро буду! — негромко сказал он водителю автомашины; затем, быстрыми шагами перейдя неширокую улицу, легко взбежал по ступеням центрального входа и кивнул закамуфлированному амбалу с дубинкой, который при его появлении вытянулся во фрунт.

В просторной и светлой приемной коммерческого предприятия «Гермес» было тихо. За полированным столом, с установленными на нем мощным компьютером, факсом и черным ящиком многоканального телефона, сидела молоденькая секретарша и старательно, высунув язык и смотрясь в маленькое круглое зеркальце, подводила глаза.

— Привет скромным труженикам канцелярии! Все красоту наводишь? — Мужчина в рубашке с галстуком по-хозяйски вошел в приемную и с ходу направился к обитой черной кожей двери с выгравированной красивой табличкой: «Генеральный директор Ступаков Н. А.».

— Саныч у себя? — бросил он на ходу секретарше.

— Добрый день, Александр Петрович! Николай Александрович вас ждет... — Секретарша огорченно сморщила носик и добавила: — Что-то с утра не в духе...

Николай Александрович, или просто Саныч, как его привыкли звать многочисленные друзья и приятели, встал из-за стола и, радушно улыбаясь, шагнул навстречу вошедшему:

— Саша! Здорово, дружище! А я тебя тут уже часа полтора поджидаю!

— Прости, не успел ко времени! Застрял на мосту в пробке, авария какая-то там. Ну, рассказывай, как съездил, как отдохнул?! — Александр Петрович, дружески обнявшись с Санычем, уселся в глубокое мягкое кресло и, расслабив узел душившего его галстука, расстегнул ворот рубашки.

— Да ничего съездил... Так, развеялся немного. Отдыхать-то особо некогда! Ты что будешь, виски, коньяк? — Саныч распахнул дверцу бара, замаскированного под книжные полки, и в кабинете прозвучал мелодичный звон колокольчиков.

— Если можно, то просто минералочки холодной. Уф, и жара же сегодня! И ведь это только начало лета!

— Ниночка, принеси нам, пожалуйста, холодненького нарзана и... кофе еще, наверное! — Саныч щелкнул клавишей селектора и вопросительно посмотрел на Александра Петровича, внимательно изучавшего бронзовую статуэтку какого-то пузатого восточного божка, примостившуюся на столе между компьютером и изящным письменным прибором из натурального малахита.

— Из Таиланда в прошлом году привез... Говорят, приносит счастье, — проследив взгляд гостя, сказал Саныч. — Ладно, хотел поговорить с тобой об одном важном деле! Помнишь, ты мне как-то рассказывал о своем товарище из Москвы? Ну, том самом, который «все может». — Саныч внимательно посмотрел на Александра Петровича умными проницательными глазами.

— Что, проблемы? — коротко спросил тот, не отрывая взгляда от блудливой физиономии божка.

— Есть немного! Надо срочно организовать крупный кредит. На короткое время, месяца на три-четыре. Наши здесь не потянут, а тема вкусная, упускать не хочется!

— Ты мне бумажки все подготовь, попробую поговорить. — Александр Петрович ненадолго замолчал, а потом осторожно спросил: — Как у тебя дела на личном фронте? Я слышал, что с Ириной вы расходитесь?

— Уже, считай, разошлись! Вернее, я ее выгнал, стерву. Развод пока еще не оформили... Такой тяжелый период сейчас, тут еще эта сука! Даже говорить об этом не хочется... — Саныч в сердцах бросил на стол позолоченную зажигалку, которую нервно крутил в руке все это время.

— Я не только твоя безопасность, я твой друг! И я тебе сразу же говорил — не твоя она женщина! У нее же по рублю в каждом глазу! Эх, да ты разве послушаешь кого?!