Журнал «Искатель» – Искатель, 2012 № 11 (страница 30)

На некоторое время Глазунов словно впал в прострацию, потом медленно пришел в себя, лицо перекосилось, как от боли.

— Паша погиб?.. Не может быть!.. Как? Когда?

— Полчаса назад... Я все же решил рискнуть дать в очередной номер твой репортаж. Естественно, с моим комментарием. Попросил Губенко срочно подготовить снимки. Он ушел от меня и... То ли фотоувеличитель оказался неисправным, то ли Губенко сам оплошал... Наверное, током ударило. Пашу уже увезли. — Редактор опять кивнул в сторону лаборатории: — Сейчас там полиция.

Он скорбно махнул рукой и умолк.

Глазунов ощутил в груди пустоту, словно рухнул с высокой скалы в бездонную пропасть. Он обессиленно прислонился к стене. Разум отказывался верить в случившееся.

Дверь фотолаборатории открылась, и в коридор вышел Корнеев. Он окликнул редактора, и минуты две они о чем-то тихо говорили. Затем редактор попросил всех сотрудников разойтись по кабинетам. «Так как, возможно, с вами захотят побеседовать работники полиции», — вяло добавил он и первым уныло поплелся в свои апартаменты.

Корнеев развернулся, заметил Глазунова, тут же подошел к нему.

— Здравствуйте.

Глазунов молча обменялся с ним рукопожатием.

— Вижу, переживаете задруга, — продолжал капитан, понизив голос. — Что и говорить, грустная история.

— Опять несчастный случай? — глухо спросил Глазунов.

Капитан на секунду задумался.

— Пройдемте к вам в кабинет, — предложил он. — Там и поговорим.

Глазунов тоже помедлил с ответом.

— Вообще-то я в отпуске... Но можно и в кабинет.

— Тогда — минуточку, — сказал капитан. — Я товарищей предупрежу. — И скрылся за дверью лаборатории.

— Так что же все-таки произошло? — спросил Глазунов, как только они оказались в его кабинете.

— Пока гипотеза одна — несчастный случай, — немного помолчав, подтвердил капитан. — Губенко, видимо, погиб от контакта с включенным в сеть фотоувеличителем, внутри которого электрошнур оказался частично оголенным и соприкасающимся с корпусом аппарата. Вот ведь какая нелепость. — Он внимательно посмотрел на репортера. — Или вы опять думаете иначе?

— Думаю, — коротко бросил Глазунов. — Электрошнур можно преднамеренно оголить.

Капитан вздохнул.

— Возможно, вы и правы. Посмотрим, что скажет электротехническая экспертиза.

— А каков результат автотехнической? Ее провели в ГИБДД?

Капитан ответил не сразу. Сначала попросил разрешения закурить. И лишь вдохнув дымок сигареты, сказал:

— Экспертизу-то провели...

— И что же? Или это следственная тайна?

— В какой-то степени — да... Пока могу назвать еще одну из причин аварии «Москвича» — слабо закрепленный штуцер тормозного устройства... Вы что-нибудь смыслите в автоделе?

— Не очень, — признался Глазунов.

— Специалисты говорят, что это привело к утечке тормозной жидкости в цилиндре, и тормоза машины не сработали.

— Но Добриков — шофер экстра-класса! Он не мог бы не закрепить этот проклятый штуцер!

Капитан снова глубоко затянулся дымком сигареты. То, что Добриков был специалистом своего дела, он уже знал. Знали это и в ГИБДД, потому-то там тщательно исследовали злополучный штуцер. Выявили на нем и на цилиндре отпечатки пальцев. Некоторые из них не были идентичны отпечаткам погибшего. Но вот об этом капитан был не вправе сейчас говорить. Он лишь уточнил:

— Кто-нибудь из сотрудников редакции или друзей Добрикова пользовался его машиной?

— Нет. Он берег ее пуще глаза. Машина, хотя и старенькая, но все же, благодаря заботам Кости, еще могла бегать и бегать. Он чистил, смазывал, следил за каждым винтиком.

— Ясно... А в лабораторию Губенко кто был вхож?

— Ну, знаете ли!.. Уж не думаете ли вы, что кто-нибудь из нас, журналистов, причастен к его гибели?

Корнеев и бровью не повел.

— Не там ищете, товарищ капитан, запальчиво продолжал Глазунов. — Кроме меня, у него не бывал никто, незачем было. Паша и приборку сам делал.

— Да вы успокойтесь, — примирительно сказал капитан. И подосадовал, что не мог выложить своему собеседнику всю правду: в замке двери лаборатории эксперт горотдела обнаружил свежую царапину, а это наводило на кое-какие мысли. Выявлены и чьи-то следы обуви, с ними тоже следовало бы поработать... По мнению же самого Корнеева, с детства увлекавшегося фотоделом, не поддавался объяснению отмеченный хаос в хранении фотопленок: кассеты с ними, несмотря на имеющиеся специальные ящички, были словно вытряхнуты из них, грудами и вразброс валялись на полках шкафчика, что не позволил бы себе ни один фотограф. Капитан загасил сигарету.

— Я почему вас об этом спросил: порядок у нас такой — выяснять все обстоятельства, чтобы установить истину. Вы ведь в ней тоже заинтересованы, не так ли?

Глазунов опустил голову. Он уже не рад был своей вспышке: капитан добросовестно делал свое дело.

— Извините, — сказал он тихо. — Я погорячился. Что-то нервы в последнее время сдали.

— Еще бы не сдать, — согласился Корнеев. — Подряд два таких происшествия. — А про себя с тревогой подумал: «Как бы не было вскоре и третьего». А подумав так, торопливо поинтересовался: — А те двое в «девятке», они могли видеть вас в машине Добрикова?

Глазунов сразу уловил смысл вопроса, невесело усмехнулся:

— Думаете, следующий на очереди в покойники я?.. Нет, маловероятно. В машине я сидел по другую сторону. К тому же было темно... Как обо мне-то узнают? А вот за Наташу беспокоюсь. Если все это — дело рук ее преследователей, то, наверное, ей больше угрожает опасность, чем мне.

«Пожалуй, — мысленно согласился с ним капитан. — Но как они вычислили его друзей? И почему решились на такое?.. Побоялись, что те заявят нам об этой непонятной погоне? Что же опасного было в этом?.. Загадка!»

Он снова посмотрел на журналиста.

— Вы не пытались отыскать Наташу?

— А вы?

— Специально — нет. Но дополнительно к другим заданиям личный состав горотдела сориентирован о ней... Но вы мне не ответили.

— Да, искал. Пока — безрезультатно.

Глазунов на мгновение умолк, потом вновь поднял на Корнеева загоревшиеся глаза.

— Я вот о чем подумал!.. Почему бы вам не опросить сотрудника ГИБДД, о котором мы с Пашей упоминали? В ту ночь он остановил эту «девятку». Может, и госномер ее записал?

«Молодец журналист, — похвалил его в душе капитан. — Голова работает». А вслух сказал:

— Это идея. Спасибо. И все же мой вам совет — посидите пока дома. Или поезжайте куда-нибудь на отдых. Вы же в отпуске! А мы тут сами постараемся во всем разобраться.

Глазунов мгновенно и вновь запальчиво отреагировал:

— Вот уж спасибо за заботу! У меня один за другим гибнут товарищи, а я должен дома отсиживаться? Нет! Вы делайте свое дело, а я... буду искать Наташу. Ей больше грозит опасность. А за мою жизнь беспокоиться не надо, я сам могу постоять за себя.

Капитан достал из пачки еще одну сигарету.

— Хорошо. Поступайте как хотите. Но давайте договоримся — звоните мне, если что. А я — вам.

Глазунов молча подал ему визитную карточку. Капитан спрятал ее в бумажник, закурил сигарету и стал прощаться:

— Что ж, до свидания... И всего вам хорошего.

— Вам тоже, — все еще сердито отозвался Глазунов. — Позвоните мне, как поговорите с постовым ГИБДД.

Капитан кивнул, однако твердо решил больше ни о чем не рассказывать этому закусившему удила журналисту и как можно быстрее, на всякий случай, прикрыть его своими оперативниками.

7

Похороны Павла острой болью отозвались в сердце Глазунова. Бросая горсть земли в его могилу, он с трудом сдержал готовые вырваться слезы. Зато они обильно струились по серокаменному лицу вдовы друга, застывшей с двумя крохотными девчушками у края глубокой, черной ямы. Вспомнились и похороны Добрикова.

«Зачем и кому понадобились эти трагедии?» — подумал он.

Глазунов стиснул зубы, мысленно поклявшись любой ценой отыскать и вытащить виновного на свет божий и на суд людской. А путеводная ниточка к этому есть, думал он, только бы найти Наташу!