Журнал «Искатель» – Искатель, 2012 № 11 (страница 29)

— Проявил, — безрадостно ответил Губенко. — Безнадежное дело — одна чернота и расплывчатость. В каких условиях снимал...

— М-да, — опять протянул капитан. — Что же мне делать с вашей информацией?

Губенко вдруг вспыхнул:

— Без нее вам спокойнее? Не надо дело возбуждать, кого-то искать?

Капитан усмехнулся.

— У вас какое-то превратное мнение о нас. Нет, свой хлеб мы даром не едим. Работа есть работа!.. Да и время сейчас другое — взыскивают не за рост уголовных дел, а как раз за уклонение от раскрытия преступлений. Так что отмахнуться от вашей информации нам совсем не резон. Я ведь о другом думал — как правильнее распорядиться ею.

Глазунов с облегчением перевел дух. Все это время, пока шел разговор, он чувствовал себя не очень удобно: побаивался, что здесь их примут за пустых фантазеров. Но, как он понял теперь, капитана заинтересовало их сообщение. Поэтому Глазунов решил подать и свой голос.

— Распорядиться надо так, — сказал он, — отыскать эту девушку, ее Наташей зовут. Через нее и выйти на предполагаемых виновников гибели Добрикова.

Капитан перевел на него взгляд и снова чуть заметно усмехнулся.

— А как найти ее — вы знаете? Где она живет, работает или учится?

Глазунов смутился.

— Где живет — не знаю. Говорила — учится в институте.

— В каком? У нас с вами нет ни ее фамилии, ни фото. А поискать Наташу, конечно, надо: может, и впрямь девушка в беду попала, коль ее так настойчиво преследовали. Вы поможете нам составить ее фоторобот?

Глазунов кивнул и тут же с огорчением спросил:

— А что с Добриковым — никакой проверки по факту его гибели не будет?

— Почему же... Она и сейчас ведется, но в ГИБДД.

Капитан потянулся к телефону, снял трубку, набрал номер.

— Михеев? Это из угрозыска Корнеев говорит... Разъясни-ка мне, пожалуйста, в чем суть дорожного ЧП с водителем Добриковым, случившегося девятого числа... Так... Так... Криминал усматривается?.. Нет?.. А автотехническую экспертизу проводили?.. Как для чего?.. Что значит «и так все ясно»?.. А мне вот, к примеру, не ясно!.. Ну да, не справился с управлением... А почему?.. Возможно, тормоза отказали?.. А почему отказали?.. Сейчас трудно установить?.. Металлолом, говоришь? Вот и надо покопаться в нем. Кто ведет дело?.. Ты сам?.. Ну так что же ты, Вася! Опытный работник, а такие объяснения мне выдаешь... Да, я заинтересован в полном и объективном расследовании этого происшествия... И вообще — я тебя не узнаю, сдаешь ты что-то, а, Вася. Дело надо делать так, как это и полагается, а не подлаживаться под обстоятельства... Нет, я не поучаю... Короче, мне, как и тебе, конечно, срочно нужен акт автотехнической экспертизы. И водитель той частной «Волги»... Все, желаю успеха!

Капитан положил трубку, о чем-то немного подумал. Потом взглянул на журналистов, улыбнулся и тихо сказал:

— С товарищем моим, из ГИБДД, разговаривал. Толковый работник и специалист хороший... Так что не подумайте о нем плохо — просто сейчас запарился, вот в горячке и спорол чушь, потом сам все равно до всего дошел бы, выяснил истину. Он ведь тоже... — капитан взглянул на Губенко, — ужас какой характерный.

Губенко с Глазуновым промолчали, лишь, как по команде, отерли с лица испарину.

В кабинете и в самом деле было душно. Капитан поднялся, прошел к окну, открыл форточку, и всем стало легче. Потом вернулся, снова склонился над столом.

— Так что же нам делать с вашей информацией? — без перехода повторил он вопрос и опять поочередно оглядел их. — У нас здесь пока нет оснований для возбуждения уголовного дела. Мало ли почему преследовали ту девушку: вдруг — просто приглянулась. Вы согласны?

Они нехотя кивнули.

— Ну вот, — продолжил капитан, словно не заметив их разочарования, — оснований нет, хотя сама по себе, как я уже говорил, эта информация заслуживает внимания и должна быть проверена. Значит, сделаем так... — Он выпрямился. — Я сейчас запишу ее как нашу с вами беседу и передам этот документ в ГИБДД. Себе же оставлю копию и поработаю с ней. Не возражаете?

На этот раз кивки журналистов были живее.

Капитан выдвинул ящик стола, достал из него стопку листов чистой бумаги, положил один из них перед собой и принялся писать, уточняя у журналистов отдельные детали. Через полчаса процедура составления документа была закончена.

— А когда займемся составлением фоторобота Наташи? — спросил Глазунов.

— Давайте прервемся немного, — предложил капитан. — Сходите пообедать. Я тоже перекушу... Часам к трем и возвращайтесь.

— Значит, все-таки будете искать Наташу? — не отступался Глазунов.

— Конечно. Девушку надо найти во что бы то ни стало. Ради ее же безопасности, если Наташе что-то или кто-то угрожает. И... — капитан замялся.

— И? — переспросил Губенко.

— Ради вашей, товарищи, тоже, — твердо закончил капитан.

— Что вы имеете в виду? — насторожился Глазунов.

— Если следовать версии, что Добрикова убрали... — Капитан на секунду умолк, смущенно закашлялся. — Извините, товарищи, за такое неприятное выражение, как «убрали», — заговорил он снова, — но оно яснее отражает суть проблемы... Ну так вот, если следовать этой версии и если результаты автотехнической экспертизы, пусть даже косвенно, тоже наведут на это, то следующим кандидатом должен быть кто-нибудь из вас.

Капитан поднялся, задумчиво прошелся по кабинету.

— Да, кто-нибудь из вас, — повторил он, остановившись. — Вот только... Почему? Из мести — что не послушались их? Невероятно!

Глазунов и Губенко тоже встали. Мысль капитана о том, что их жизни угрожает опасность, теперь, после трагического случая с Добриковым, не казалась им такой уж неправдоподобной, наоборот — вызвала беспокойство.

— Ну что же, — подошел к ним капитан. — До встречи после обеда?

Друзья натянуто улыбнулись в ответ.

Как только за ними закрылась дверь, капитан возвратился к столу, крепко задумался. Он чувствовал, что все больше подпадает под воздействие убежденности молодых журналистов, что авария была их товарищу подстроена; однако не покидало его и сомнение, казалось фантастичным само такое предположение. «Газетчики — народ, склонный к домыслу, — размышлял капитан. — Не впасть бы с ними в историю...»

Но, привыкнув не оставлять без внимания никакие, даже кажущиеся мелочами факты, он не мог отмахнуться и от объяснений журналистов.

«А если Добрикова устранили как опасного свидетеля, способного опознать преследовавших Наташу пассажиров «девятки», то какое или какие еще страшные преступления скрываются за всем этим?» — подумал капитан и снова потянулся к телефону.

— Терентьев? — сказал он в трубку. — Это Корнеев. У тебя в НТО кто-нибудь из экспертов-криминалистов будет после обеда?.. Отлично, я подойду к вам с двумя товарищами. Надо срочно составить фоторобот. Ты не возражаешь?.. До встречи!

К вечеру фоторобот Наташи уже лежал у него на столе.

6

...Наташа! Где ж искать ее? В городе немало институтов, и Глазунов решил обойти их все, начав с педагогического, в котором, как и в медицинском, девушек больше. Прикинул и схему поиска: сначала поговорить с вахтерами — они-то уж всех студентов знают и помнят, потом побывать на кафедрах... Его расспросы не должны удивить или насторожить, ведь он репортер, так и будет всем представляться. Мол, девушка прислала в редакцию интересную заметку, а не подписала ее, да и адреса не указала. Глазунов допил свой утренний кофе, надел плащ и решительно вышел из дома.

Этот понедельник обещал быть тихим и теплым. Ярко светило солнце, кое-где на газонах проклевывалась нежная зелень травы, а на тополях чуть слышно лопались почки... Все это радовало, поднимало настроение.

Он не торопясь спустился по переулку к трамвайной остановке, но в последнюю минуту решил пройти до института пешком: чистый, прозрачный воздух так пьянил, кружил голову, что было бы грешно забиваться в душный вагон.

Пожилая вахтерша тетя Фрося, внимательно выслушав его, наморщила лоб, пытаясь отыскать в глубинах своей памяти образ Наташи, но через несколько секунд, вздохнув, вымолвила:

— Не припоминаю такой... Уж не взыщите, товарищ корреспондент.

Глазунов отнесся к этому спокойно. Он и не рассчитывал на скорый успех, молча разглядывал снующих по вестибюлю студенток.

Однако его ожидала неудача. Ничего утешительного на кафедрах сказать также не смогли. «Отсутствие желаемого результата — тоже результат, — философски подбодрил он себя. — Теперь — в мединститут!»

Но и у медиков о Наташе ничего не было известно. День заканчивался, и Глазунов устало зашагал в редакцию: ему вдруг захотелось снова встретиться с Губенко.

В душе почему-то вдруг возникла непонятная тревога.

...Вот и знакомая девятиэтажка, где на первых двух этажах располагалась редакция. У подъезда приткнулся к бордюру тротуара сине-желтый полицейский «уазик». Для Глазунова это оказалось такой неожиданностью, что он на миг остановился. Сердце неприятно заныло: что еще случилось? Он рванулся к подъезду, взлетел по лестнице на второй этаж. По коридору невесело бродили чуть ли не все работники редакции. Даже главный редактор угрюмо расхаживал здесь же. Глазунов подивился его виду: плечи сгорбились, под глазами набрякли мешки...

— Что случилось, Михаил Иванович?

Редактор кивнул в сторону фотолаборатории:

— Опять напасть навалилась... Губенко погиб.