Журнал «Искатель» – Искатель, 2012 № 10 (страница 23)

— Я ничего не понимаю. Это же план усадьбы, а домик — на другой стороне Волги... И при чем здесь баня?

— Объясняю для непонятливых... Эти линии — подземные ходы. Зачем их граф понастроил, не знаю... Может, любовниц принимал в охотничьем домике. И ведут они в довольно большую заводь. Вероятно, там все заросло камышами и никакого спецназа нет. Они выше, вдоль забора стоят, периметр охраняют... Эх, посмотреть бы с чердака на это место. Ни у кого бинокля нет?

Впервые голос подал Валера:

— У меня телескоп есть.

— Что?!

Следующую фразу Гутман произнес весьма ехидно:

— Валера, ты виски пьешь из граненых стаканов. Зачем тебе телескоп?

— Так интересно же... Скучно одному. А я читал, что на звездах люди живут. На двух — так уж точно: на Альфе Центавра и на Тау Кита. Я их нашел на небе, но планет не видно. У моей оптики слабая разрешающая способность...

Гутман удивленно крякнул и продолжил:

— И без телескопа ясно, как все будет происходить... Шишов берет деньги и идет в домик. Его бойцы хватают мешки и по подземному ходу двигаются к заводи. Акваланги за спину — и на наш берег... Через двадцать минут выходит Шишов с подбитым глазом и со спасенным Самсоновым.

— А зачем подбитый глаз?

— Для электората. Теперь для избирателя он не просто герой, а пострадавший за правое дело... Скажите, Игорь Михайлович, вы все это знали?

— Не знал, но догадывался... Теперь, Олег, повторяю вопрос. Почему мешки резиновые?

— Чтоб деньги не мокли.

Глава 8

Только к вечеру Лев Зайцев стал понимать, что наступил его звездный час. Он уже начал мечтать о всенародной славе... На базе сегодняшних репортажей он сделает яркий фильм. Надо только потренироваться и выработать многозначительный и одновременно вкрадчивый голос. Как говорят гипнотизеры. Так говорили Кашпировский и Доренко...

Потом его пригласят на центральный канал. Это уже и слава, и большие деньги. Постоянно большие, а во времена предвыборные — огромные деньжищи!

Зайцев успел даже придумать название своей будущей передачи. Просто и солидно: «Здравый смысл».

...Врать он не будет никогда. Нет смысла. И из правды можно составить нужную картинку. Хочет, например, «хозяин» утопить политика А. — пожалуйста. Ловим беднягу на банкете и, пока он не успел прожевать икру, спрашиваем о потребительской корзине пенсионера... На следующий день ловим жертву, выходящую из «Мерседеса», и спрашиваем о росте цен на городской транспорт... Все! Через неделю такой тихой охоты депутат А. выбит из седла вместе со своим рейтингом... И никакого вранья!

Хорошо мечтать на травке под сосной, да еще с видом на Волгу... Зайцев понимал, что все это возможно при двух условиях. Первое — должны опоздать к развязке московские репортеры. И второе — надо самому совершить нечто яркое. Пока что он ведет беседы у стационарной камеры. Хорошо, но мало. Надо проникнуть к бандитам в их логово, с дрожащей камерой участвовать в захвате... Хорошо бы еще и ранение получить. Легкое...

За последние сутки Лев Зайцев хорошо изучил местность вокруг охотничьего домика. И среди группы захвата, и среди спецназа он был своим человеком. Он предлагал оператору снимать всех и обещал, что это будет в эфире. А кому не приятно видеть свою физиономию на экране?

Кроме того, Зайцев еще утром получил от полковника Лабоды полный спецназовский камуфляж. Форма — обязывает. В своем обычном костюмчике Лев вел бы себя более спокойно. В пятнистом комбинезоне с рычащим барсом на рукаве тянуло на подвиги. Очень тянуло!

Лев встал с мягкой травки и, придерживая сумку с камерой, пошел поближе к месту действий.

Скоро начнется самое интересное. Депутат Шишов понесет выкуп за Самсонова. Предполагалось, что похитители возьмут деньги, а взамен отпустят парламентера и заложника. Что будет дальше — никто обсуждать не хотел.

Зайцев знал о катере, который запросили бандиты. Но катер находится внизу, на косе. До него долгий спуск по крутому бережку. И неужели те, кто получит два миллиона баксов, так наивны, что надеются спокойно дойти до легкого катера? Кто им даст? Кто разрешит завести мотор — и из-за острова на стрежень, на простор речной волны...

Оператор дежурит у ворот. Его задача заснять вход-выход Шишова. А Зайцев направился к забору. Его несколько раз останавливали, потом узнавали, а он, как пароль, произносил фразу: «Полковник разрешил...»

Дальняя часть забора почти не охранялась. Зачем? Там сразу крутой спуск, а внизу кругом болото и волжский заливчик с камышом и густой ряской на тихой водной глади.

Еще утром Зайцев заметил, что одна из секций забора держится на честном слове, на трех проволочках. Делая вид, что разглядывает домик в глубине сада, Лев проволочки раскрутил, секцию отодвинул и прыгнул в густой бурьян уже на вражеской территории.

Даже мечты о Москве ушли на второй план. Адреналин в крови так приятно возбуждал, что все остальное казалось мелочным, суетой сует... Зайцев стал ощущать себя Львом.

Он пополз... Камуфляж был очень кстати. Желто-зелено-коричневые пятна сливались с неухоженной августовской травой.

Первая преграда — развалины графского погреба. Груды затянутых землей кирпичей и торчащие во все стороны недоржавевшие железки.

Графские развалины огибали домик и близко подходили к задней его части, где когда-то была кухня.

Зайцев полз, оставляя на дореволюционной арматуре и современных кустах шиповника клочки подаренного утром камуфляжа.

На повороте он оглянулся. В просвете между кирпичными холмиками была видна площадка, а за ней — ворота главного входа. И именно в этот момент ворота колыхнулись. Между створками протиснулась неуклюжая фигура. Похоже, что к его спине была привязана тонкая ветка с белой тряпкой наверху.

В прошлый раз Шишов шел к похитителям, размахивая белым флагом. На этот раз его руки были заняты: в них находились набитые долларами резиновые мешки.

Зайцев повернулся и активней заработал локтями: надо успеть к раздаче... В голове шевелилась одна дурацкая мысль: «Сейчас круглая сумма в круглых мешках попадет к круглым дуракам! А что? Разве можно назвать похитителей умными? Отпустят они заложников, а как уйдут из окружения? Босиком по траве убегут? Нет, штурма им не избежать в любом варианте. И начало атаки будет снято изнутри».

Отбросив в сторону сумку от простенькой бытовой камеры, Лев в несколько прыжков достиг задней двери домика.

Он искренне обиделся, когда обнаружил, что дверь элементарно заперта изнутри. Явное нарушение прав журналистов! Где свободный доступ к информации?

Рядом с крыльцом стоял огромный красный ящик с песком. Прямо над ним — узкое окно. Было видно... нет, чувствовалось, что оно не закрыто... Лев прыгнул.

Перевалившись через подоконник, он оказался на лестнице, которая в прямом смысле была черной: захламленная, старая, грязная.

Подниматься наверх через бочки и ящики было невозможно. Лезть вниз, в подвал, — бессмысленно.

Зайцев попытался без шума и пыли приоткрыть дверь первого этажа. Получилось! Он оказался в огромной кухне.

Первое впечатление — это декорация фильма из времен, когда еще не изобрели электричество: русская печь с занавеской наверху, сундуки, лавки и самовар у окна. При советской власти здесь добавилось только слоев десять краски на стенах и послевоенная газовая плита.

Прикрыв за собой дверь, Лев, ступая мягко, как пантера в ночном лесу, сделал первые шаги... Половицы не скрипели.

Выходов из кухни было два: один — на черную лестницу, куда возвращаться не хотелось, и второй — на барскую половину.

Зайцев подошел к двери в тот момент, когда в гостиной раздались радостные голоса. Через дырку на месте замка было все видно: вошедший в комнату Шишов обнимает всех, потрясая мешками... Бандитов было четверо, и двое из них — в каких-то странных спортивных костюмах.

Трудно было ожидать, что похитители почти в обнимку с заложниками пойдут на эту всеми забытую кухню. Но они направились именно к этой двери, где была дырка, в которую смотрел правый глаз Льва.

Зайцев уже не успевал развернуться, пробежать к двери черного хода, открыть ее, спрятаться и закрыть... Ближе всего была добротная русская печь. Стараясь не разбить камеру, Лев вспорхнул на сундук и юркнул за занавеску... Он никак не мог вспомнить, как называется эта надпечная каморка размером чуть больше верхней полки в купе. «Не помним мы своих корней. Надо об этом передачу сделать...»

На кирпичах с давно истертой побелкой лежал ароматный тулуп. Под потолком висели маленькие сухие веники из лесных трав. Кто собирал их и когда?

Лев свернулся калачиком и затих, стараясь не дышать, не колыхать занавеску.

Прямо под ним громко топали, двигали сундуки, скрипели, скрежетали. Все делали молча. Лев услышал лишь одну фразу с акцентом кавказской национальности: «Командир, ласты забыл... Держи, дорогой!»

Потом что-то хлопнуло, опять послышался грохот задвигаемых сундуков и топот удаляющихся шагов.

Лев выглянул, осмотрелся, затем спустился... Странная компания, уходя, не закрыла дверь.

Он лег на пол, пополз и выглянул из-за печки: сразу за кухней в обе стороны шел коридор, а прямо напротив — дверь в гостиную с множеством кресел, диванов и столиков. Голоса были слышны, но никого видно не было... Значит, и его видно не будет.

Работая локтями, Зайцев двинулся вперед, держа перед собой камеру, как оружие. Он и точно был похож на автоматчика, выползающего из окна.