Журнал «Искатель» – Искатель, 2012 № 10 (страница 25)

— Костюм адидасовский. Не родной, но вполне приличный. Не Китай.

— Понятно... Обувь есть?

— Ничего, кроме ласт.

— Понятно... Валера, у тебя водка есть?

— Нет, Михалыч... Коньяк есть.

— Какой?

— «Камю».

— Подойдет... Литр найдется?

— Да его у меня хоть залейся! Закуска нужна?

— Нет, Валера. Обойдется он без закуски... Сможешь этому водолазу литр в глотку влить?

— Без проблем... Надо только челюсти «демократом» развести. Дальше шланг вставлю и через воронку... Но огурчик я ему все же принесу. Зачем над человеком издеваться?

Перед процедурой Савенков вошел в баню и, стараясь изменить голос, громко произнес:

— Поздравляю, капитан. Взяли вы его классически... Я думал, вы его прямо в воде скрутите. Впрочем, понимаю — плыть далеко, и мешок вам мешал... Полковник Лабода уже передал вам благодарность. Ждите премии...

После заправки клиента подождали минут двадцать. Кондицию определяли на слух. Когда он перестал грозить и чертыхаться, а начал мычать, водолаза переместили за заднее сиденье «жигуленка».

Савенкову не хотелось отправлять в Уваров Мышлевского одного, но по-другому не получалось.

— Ты не волнуйся, Вадим. Он сейчас спокойный. Видишь, заснул, бедняга... Значит, так, довезешь его до местного вытрезвителя и там на видном месте выгрузишь... Вот тебе две тысячи долларов. Штуку — ему в карман, а десять бумажек разбросай вокруг тела. И бутылку «Камю» рядом положи...

Архивист не отказывался, но и большого энтузиазма не проявлял.

Валера решил его подбодрить:

— Мы же за правое дело! И все в рамках закона. Эти гады два мешка баксов у народа украли.

— Ну, не у народа, а у фирмы «Макойл».

— А фирма где взяла? Она как раз у народа и украла. А мы все людям вернем. Верно, Михалыч?

Видимо, испугавшись своей последней фразы, Валера поправился:

— Или вернем, или на доброе дело стратим. Верно, Михалыч?

Глава 9

Происходящее очень походило на разоблачение врага народа. Подсудимый стоял в центре комнаты перед столом, за которым восседала «тройка», решавшая его судьбу. Могла бы сидеть и «пятерка», но полковник Лабода писал отчеты о вчерашнем взятии охотничьего домика, а спасенный Самсонов улетел в Москву. Улетел, но обещал вернуться. Ему, естественно, надо было поблагодарить главу «Макойла» за выкуп, убедить, что секретов фирмы он похитителям не выдал и выпросить десятидневный отпуск для поправки здоровья.

Подсудимый стоял с понурой головой, ожидая вопросов, но сидевший на председательском месте Шишов шепотом переговаривался то с Воловиком, то с Саблиным и, казалось, не замечал парня в спортивном костюме и с виноватым лицом.

Наконец, взглянув на часы, Шишов включил телевизор и впервые обратился к подсудимому:

— Смотрите и вы, гражданин Сазонов. Внимательно смотри, стервец!

Сазонов моментально выполнил команду и повернулся к экрану. Он стоял, широко расставив ноги и сцепив руки за спиной. К этой позиции номер один за две ходки в начале девяностых он успел привыкнуть.

На экране шли местные новости «Уваровский мередиан».

Сначала говорили о журналистском подвиге Левы Зайцева, который «отдал всего себя... находясь при исполнении... высоко нес знамя правды... он честь и совесть нашего телевидения!»

Потом перешли к героизму депутата Шишова. Люди на улицах Уварова заявляли, что не мыслят себе другого губернатора, рабочий у станка говорил о его мужестве, доярка возле коровы восхищалась храбростью Шишова, очкарик у микроскопа вещал о выдающемся уме депутата.

Кстати, показали короткие зарисовки из жизни депутата: Шишов на трибуне, он же сажает дерево, он же с детьми, он же ведет трактор...

Перед сводкой погоды для развлечения публики объявили репортаж из местного вытрезвителя.

Шишов во второй раз обратился к парню в спортивном костюме:

— С этого места, господин Сазонов, смотри во все глаза. Смотри, гад!

Под тусклые кадры в мрачном помещении шел любопытный текст:

«То, что в нашем Уварове есть вытрезвитель, не удивительно. То, что наш герой — москвич, тоже не очень удивительно. И в столице любят выпить.

То, что гражданин Сазонов довел себя до кондиции коньяком «Камю», удивительно, но не очень. То, что возле его тела были во множестве разбросаны сотенные купюры, — тоже не сенсация. Богатые часто сорят деньгами.

Шоком для нас оказалось то, что сотрудники вытрезвителя все деньги, собранные вокруг Сазонова и в его карманах, пересчитали, внесли в протокол и спрятали в сейф. Утром, когда за постояльцем приехали его друзья, все было возращено! Можете не верить, но такой факт действительно имел место... Слава работникам уваровского вытрезвителя!»

Шишов выключил телевизор. Подсудимый сразу же развернулся и уставился на «тройку» похмельным, но честным взглядом. Он готов был говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.

Самым нервным из состава суда оказался Юрий Воловик. Сверкая красными от злости глазами, он стукнул ладонью по столу и заорал:

— Где деньги, гад?!

Шишов, как председательствующий, сразу осадил народного заседателя:

— Не надо эмоций, Юрий Игоревич. Хотя вопрос к Ивану Сазонову поставлен правильно... Где деньги, Вань? И где напарник твой? Куда дел ты Пашу Грошева? Тыс ним пил?

— Я не пил.

Воловик опять не выдержал такой откровенной лжи:

— Не пил?! Ах ты, паскуда... Да ты и сейчас еще от бодуна не отошел. А вчера был как стелька, как свинья поросячья!

— Пьяный я был, но не пил. Меня насильно... Через трубочку.

Несмотря на остроту ситуации, Шишов был настроен добродушно и несколько иронически.

— И куда же тебе трубку вставляли, Вань?

— В рот... В глотку. И через воронку коньяк заливали... А что я мог сделать? Я связанный сидел.

— Становится интересно, Иван. Давай с самого начала... Вот приплыли вы к берегу. И что дальше?

— Приплыли... Выходим на берег. Паша впереди, я за ним. Но оба идем задом.

— Почему задом?

— Ласты мешают... Прошли метра три. Я уже собирался на травку сесть — и вдруг бах!

— Что значит «бах»?

— Удар сзади — и я вырубился... Посмотрите, на затылке шишка осталась... Это Паша меня приложил. Точно знаю. Я их разговор подслушал... Они-то думали, что я еще в отрубе.

Сазонов попытался воспроизвести несколько фраз, которые он услышал в бане. Дальнейший его рассказ, как ему раскрывали рот, вставляли, вливали, — все это не произвело на «тройку» серьезного впечатления. Но Шишов требовал дословно и с интонациями воспроизвести короткий текст, «случайно» услышанный Сазоновым.

Все, что рассказал еще не протрезвевший парень в спортивном костюме, было так нелепо, что этому верилось.

И еще: в красноватых глазах Ивана светились преданность, честность и глупость. Он просто не способен был что-либо сочинить. Тем более такое заковыристое, такое нелепое... Получалось, что Паша Грошев — капитан ФСБ, а деньги сперла некая группа под руководством их верного друга Гарика Лабоды... Сочинить такую дикую ложь примитивный Ваня Сазанов просто не мог. Не его уровень... Но если это не ложь, то что? Правда?

Когда стало ясно, что ничего больше Сазонов не вспомнит, его отправили в подвал: и убивать пока рано, и отпускать нельзя.

Шишов хорошо понимал, что еще час назад ситуация была намного проще. Ну, украли два дурака деньги. Сумма крупная, но не критическая. Будучи губернатором, такие деньги можно за два месяца отбить.

Это понимал не только Шишов. Особенно нервничал Воловик:

— Не верю я этому парню. И Гарику не верю. Никому не верю... Кстати, а откуда эти аквалангисты взялись? Шишок, ты все о них должен знать...