Журнал «Искатель» – Искатель, 2012 № 10 (страница 11)

— Ритка, зла не хватает! Что у тебя за система? Двух слов не успеваешь сказать — и в отключке... Слушай дальше... Садится эта стерва в Юркино авто — и бах! Взрыв! Машина вдребезги! Стерва, очевидно, тоже... Ой, Ритуля, я так нехорошо о покойнице... Она, возможно, его любила. Представь, какая смерть ужасная. Бурная страсть, вершина блаженства — и через пять минут тебя всю в клочья. Сплошной Хичкок! Ужас... Жаль девушку... Юрка почему моему позвонил: думал, что если он полковник ФСБ, то и в таких делах поможет. Помог бы, но у Игоря сейчас минутки свободной нет. Его по делу Самсонова главным назначили...

Автоответчик в очередной раз отключился, но вскоре настойчивая Ирина продолжила:

— Я что звоню тебе, Риточка... Страшно! Самсонова Васю похитили. Игорь мой сказал, что минимум две недели дома ночевать не будет. Раньше не найти, а дело чуть не у президента на контроле... Я до тебя Любе Саблиной позвонила. Так ее Володя тоже срочно из Москвы уехал. И тоже на две недели... Ритуля, твой-то как? Жив? Он никуда не собирается? Ты мне сразу звони, если что-нибудь произойдет...

Последняя фраза прозвучала зловеще, как смех Фантомаса в конце фильма.

Первым попытался разрядить обстановку Гутман. Положив на стол руки в разноцветных галстуках, он проворчал:

— То у них под кроватью бомба, то машина взрывается. Черт меня дернул с вами связаться... Да развяжите меня, наконец! Теперь ведь ясно, что взрывы — не по моей части. Секретаршу Воловика минут сорок назад взорвали, а я в это время здесь был. В челюсть Егора бил я, из окошек прыгал я, клумбу мял... Клумбу мы вместе лохматили. Но взрывал — кто-то другой! Я даже предполагаю, кто это.

Олег насторожился:

— И кто это?

— Есть у меня некоторые подозрения, но связанный — говорить не буду. Даже соловей в клетке не поет.

Олег улыбнулся и махнул рукой:

— Ладно! Уговорил... Развяжи этого соловья, Лана. Послушаем, что он дальше петь будет.

Все остальное напоминало короткое совещание большой четверки под председательством Саши Гутмана.

— Мы с вами уже почти одна команда. У нас разные цели, но один путь решения... Мне, Гутману, нужно всего лишь несколько маленьких бумажек.

— Я поняла! Это те листочки из архива. Что-то о завещании... Вы ищете сокровища князя Барковского?

— Почти верно, Лана. Только не князя, а графа. И не сокровища, а так, какие-то семейные реликвии. В лучшем случае — фамильное серебро или хрусталь. Но может быть — и личный архив... Этот граф просто чудак. Пишет детям, что оставляет им самое дорогое. И что бы это могло быть? Для десятилетнего парня самое дорогое — перочинный ножик, для двадцатилетнего — любовь, в тридцать лет — деньги, в сорок — работа, в пятьдесят — общественное признание, в шестьдесят — здоровье, в семьдесят — воспоминания. Те самые письма и фотографии под голубой ленточкой. Возможно, их я и ищу... Но это моя цель. Для Олега надо найти взрывника, защитить клиента, честно заработать гонорар и славу для «Совы». Так, Олег?

— Ну, если отбросить детали, то так.

— А что нужно Егору? Нашему Гоше нужна Светлана. А ей нужен убийца ее отца. Я знаю, кто это, но скажу лишь в последний момент. Тогда каждый получит свое и все будут довольны.

— Так что вы предлагаете, Александр Моисеевич?

— Ты еще не понял, Олег? Я предлагаю работать вместе. Действуя порознь, как сегодня, мы только мешаем друг другу. Гоша получил в челюсть, я пропахал мордой клумбу, а дело стоит. Ты согласен, Олег?

Было ясно, что Гутман прав. Или, по крайней мере, вполне логичен. Но и согласиться сразу Олег не мог. На то были причины. Первая — гордыня. До сих пор Олег вел дело Шишова единолично и был, естественно, главным. Вдруг скатывается какой-то фрукт с горы Сион и начинает командовать. Имеется большое желание прогнать самозванца. Как говорят на Украине: «Геть его!»

Вторая причина — об этом фрукте очень мало информации. Пока что все очень складно: бывший свидетель убийства в архиве начал поиски клада. Найдет Гутман графские бумажки, состыкует, расшифрует, разузнает, раскопает — и смотается. А по ходу дела поможет найти взрывника, сообщит Лане об убийце отца, и в конце концов все будут довольны. Это так, но вдруг он играет в другую игру? Вдруг он связан со взрывником?.. Этих проклятых «но» можно было сочинить сколько угодно. Сыщик не должен доверять никому и никогда. Это раньше считали, что полную гарантию дает лишь страховой полис. Это так, но если страховая фирма зарегистрирована где-нибудь на Барбадосе? Но если ее возглавляет некто Мавроди? Но если она построена по принципу пирамиды?.. Три таких «но» — и вы можете своим полисом печку растапливать.

Третья причина: Олег — человек подневольный. Он, конечно, свободная личность, но работает в команде «Совы», и принимать столь ответственные решения без шефа как-то неприлично. Некорректно!

— Я готов, Олег, встретиться с вашим шефом. Я как узнал, что Маргарита обратилась в «Сову», сразу навел справочки. Поверьте, мне о Савенкове так много хорошего рассказали... Зубр сыска. За клиентов — как лев дерется. Проницателен. Смелый, как орел... Одним словом — сова. Кстати, Олег, фамилия вашего шефа и название фирмы не совпадают, но очень похожи.

— Да, Сова — это школьная кличка Игоря Михайловича.

— Я так и думал. Все мы родом из детства... Кстати, о совпадениях. Вы заметили, что Саблин уехал на две недели? Лабода скрылся от жены тоже на две недели. Я не удивлюсь, если сегодня вечером Юрий Воловик забудет о погибшей секретарше и исчезнет на две недели... Если честно, то я думаю, что и Самсонова похитили на две недели... Итак, предлагаю следующее...

Услышать план действий Гутмана никому не удалось. На втором этаже послышался радостный возглас. Так кричат только люди, спасшиеся от смерти. С горящими глазами Маргарита выплыла из спальни и, пошатываясь, начала спускаться вниз.

Когда она заметила Олега, то окончательно успокоилась и заулыбалась, переполненная благодарностью к своему спасителю.

Олег не мог допустить второго за сегодняшний день падения клиентки. Перепрыгивая через ступеньки, он подскочил к Маргарите, галантно придержал за локоть и повел к креслу, на котором еще оставались обрывки скотча и веревок.

По дороге он начал успокоительную беседу:

— Все хорошо. Бандита мы прогнали. Все закончилось. Теперь вам, Маргарита Семеновна, надо успокоиться и отдохнуть.

— Почему так официально, Олег. Мы же с тобой договорились.

— Забыл, Рита. Так испугался за тебя, что все забыл.

— А где бандит?

— Убежал. Так из окна твоей спальни сиганул, что клумбу внизу попортил.

— Выпрыгнул из моей спальни... А он только клумбу попортил?

— С тобой, Рита, все в порядке. Он, возможно, хотел, но не успел. Вот эти ребята раньше меня сюда прибыли и помешали злодею. Знакомься, Рита! Мои друзья и, в некотором роде, тоже сыщики... Это Александр, человек решительный и нестандартно мыслящий... А это наша молодежь — Егор и Светлана.

— Ой, я знаю этих ребят. Они у меня пару дней назад в беседке прятались. Они меня уже тогда охраняли? Я сразу это поняла... Да, но я их заметила буквально через час после обращения в «Сову».

— Час, Рита, очень большой срок. У нас, сыщиков, оперативность в работе — это самое важное... Надо бы о сегодняшнем эпизоде мужу рассказать. Когда он приедет?

— Не скоро. Он к избирателям уехал. Он очень ответственный депутат.

— И надолго уехал?

— На две недели.

— А где его избиратели?

— В городе Уварове. Андрюсиктам прописан, там и избирался.

— Он же москвич?

— Был. Но восемь лет назад прописался в Уварове. Не в самом городе, а недалеко от него. Мы особняк купили прямо с видом на Волгу. Чудесное место. Называется эта усадьба Бродники.

— Очень интересно, Рита... А можно поподробнее? Чья это усадьба?

— Как это «чья»? Наша! Это усадьба депутата Шишова.

— А раньше она чья была? Ну, раньше, до семнадцатого года?

— Не помню... Граф какой-то жил. Бендерский или Бурлацкий... Нет, не так. Граф Барковский!

Глава 4

Перед поворотом на лесную дорогу Игорь Савенков оглянулся и с тоской посмотрел на осиротевшую крышу своего домика. Свое жилище на девяти сотках он называл именно так — ласково и без особой фантазии.

Давно известно, что свою личную загородную постройку редко кто называет словом «дача». Слишком скучно и однообразно. Нет оттенков, нет души, в конце концов... Вот если у вас дачка из красного кирпича — это уже коттедж. А если фанерный домик, но стоящий с краю поселка, — это особняк. Если с балкончиком — усадьба. Если на участке растет кукуруза — фазенда, а подсолнухи — хата. Тесный дом — берлога, богатый — хоромы, из бревен — изба, щитовой домик — сарай. Он же, но со щелями, — халупа или шалаш. Он же, но требующий ремонта, — развалюха. Он же, но очень маленький, — скворечник.

Есть еще десятки синонимов для гордого слова «дача». А если учесть формы ласкательные и ругательные, то можно набрать и сотни вариантов. При этом ни на один язык мира это русское народное творчество перевести невозможно. Если вы знаете английский — карты вам в руки. Переведите: «сараюшка-развалюшка». Что получилось? Наверняка что-то вроде: «небольшая ветхая постройка хозяйственного назначения».

Известно, как название сказки Ершова перевели на другой язык, а потом обратно. Получили: «Маленькая горбатая лошадь». И это вместо «Конька-горбунка». Где поэзия слова? Где полет, широта русской души? Наш язык, как купола Василия Блаженного — разноцветные, яркие, сочные. А гады-капиталисты «сникают» на чем-то прямом, сухом и сером, как небоскребы Нью-Йорка...