Журнал «Искатель» – Искатель, 2012 № 10 (страница 10)

— Дальше и побыстрее!

— Дальше все элементарно. Вхожу, получаю удар в челюсть, падаю и вырубаюсь... Нет, вырубаюсь и падаю. Очнулся в кресле...

— Нападавшего видел?

— Только в зеркале. Мы в креслах сидели, а он за спиной по шкафам шарил. Огромный такой, черный и в очках.

— Почему — черный? Негр, что ли?

— Черный не в том смысле. Вроде чеченец, но без усов и в очках.

— Где он сейчас?

— Наверху. Десять минут назад поднялся...

Олег помнил, что наверху имеются два окна, выходящих на одну сторону. Прямой штурм рискован: или на пулю можно нарваться, или упустить противника.

Прихватив Лану и все, что напоминало веревки, Олег выскочил на крыльцо и, прижимаясь к стене дома, добрался до нужного места. Наверху справа и слева — окна второго этажа, а внизу — высокая пышная клумба.

Лана стояла рядом, держа наготове три распущенных галстука депутата Шишова и легкий шарфик его жены.

Олег размял пальцы и приготовился к прыжку. Две минуты прошло, и сейчас Гоша начнет изображать «захват».

И действительно, в этот момент внутри дома раздался грохот и дикие крики на разные голоса: «Сержант Иванов, осмотреть подвал... Петров и Сидоров, срочно на второй этаж... Автоматы с предохранителя снять, товарищ майор?.. Непременно! И гранаты прихватите...»

Гоша продолжал орать в том же духе. При этом он еще топал, швырял кресла и стучал по подносу, как шаман в бубен.

Мышеловка сработала: окно спальни на втором этаже открылось, и оттуда кто-то выпрыгнул.

Незнакомец почти по колени ушел в рыхлую влажную землю. Равновесия он не потерял, а лишь присел, чуть наклонившись вперед, и уперся правой рукой в гвоздики, а левой в куст пиона... Встать он не успел. Молниеносным броском Олег накрыл противника, заломив руки за спину и вдавив лицо недавнего гражданина Израиля в унавоженную российскую почву...

Лишним галстуком Лана почему-то завязала Гутману глаза. Возможно, это была месть за кляп.

Ведя задержанного вдоль стены дома, Олег отчетливо услышал душераздирающие команды из гостиной: «Взвод лейтенанта Васильева, занять оборону! Гранатометы к бою! Без моей команды не стрелять...»

В гостиной Гутмана усадили в кресло, на котором еще совсем недавно отдыхал Гоша, и на всякий случай зафиксировали его остатками скотча. Олег принес из кабинета бумагу и разложил ее на столе — допрос должен быть по всей форме. Потом он вдруг вспомнил самое главное и рванулся наверх.

В спальне на широкой кровати мирно спала Маргарита. Именно спала — пульс был ровный, хорошего наполнения. Но спала она так, что никакие попытки Олега разбудить ее не увенчались успехом.

Пока Олег был наверху, Лана внимательно и с явным злорадством разглядывала человека, связанного французскими галстуками по рукам и ногам. Она ждала стандартных угроз, виденных ею в фильмах. Обычно в таких ситуациях бандиты скалят зубы и произносят хриплым голосом что-то вроде «Что, сволочи, взяли? Теперь вы все покойники!».

Но пойманный налетчик мило улыбнулся и произнес совсем неожиданное:

— Ты очень, Света, похожа на своего отца.

— На какого?

Вопрос вырвался у Ланы машинально. Она смутилась и стала рассматривать разбросанные по столу вещи — содержимое карманов нападавшего. Впрочем, уже после первой фразы, сказанной Гутманом, она перестала воспринимать его как криминальную личность. Он, конечно, вмазал Гоше в челюсть, но в остальном они равны. У всех, кроме Олега, незаконное проникновение в чужое жилище для решения личных вопросов... Кроме того, этот налетчик знает ее отца. Одного из них...

Олег приступил к допросу, не очень надеясь на успех:

— Вы задержаны, гражданин, за проникновение в частный дом, за нападение на хозяйку и ее гостей, за причинение материального ущерба. Все это очень серьезно.

— Ой, только не надо меня пугать. Маргарита проспит еще два часа и проснется как огурчик. Еще лучше, чем была.

— Чем вы ее отравили?

— Не отравил, а усыпил. Вот баллончик на столе лежит. Чудесное импортное средство. Спецсредство... Теперь о гостях. Они такие же гости, как и я. И тоже незаконно проникли. Я хоть через калитку, а они через забор... Простите, молодой человек, я вам челюсть не сломал? Нет? Я так и думал. Просто легкий нокаут. Спортивный удар... Вот имущество мы с вами действительно испортили. Вы так шустро бросились на меня, Олег, что клумба, мягко говоря, теперь испорчена... Вы, Лана, тоже по ней потоптались, когда вязали меня этими чудесными галстуками.

Последние фразы заставили Олега задуматься. Гутман вел себя исключительно спокойно, давая понять, что знает нечто, делающее его положение не безнадежным.

— Как вы узнали мое имя?

— Пустяки, Олег. Прослушать телефон в сельской местности сейчас может и ребенок... К слову, Маргарита Семеновна сделала правильный выбор. Детективное агентство «Сова» на очень хорошем счету, а Олег Крылов в нем — восходящая звезда... Кстати, как здоровье вашего шефа Савенкова Игоря Михайловича?

— Спасибо, хорошо... Он на даче.

— Дача, надеюсь, не на востоке Москвы. Там сейчас торф горит.

— Нет, она на юго-западе... Не отвлекайтесь, задержанный! Назовите себя.

— Зачем вам это надо, Олег? Вы же мой израильский паспорт в руках крутите... Хорошо, я Гутман Александр Моисеевич.

Минуту все молчали, пока Лана не вскочила и не защебетала, бегая вокруг стола:

— Я почти сразу догадалась. Очень точное описание: худой, высокий, с типичной еврейской внешностью. И толстые очки... Гоша, это он, тот единственный свидетель из архива.

Последние фразы озадачили Олега. Он на время забыл про Гутмана и переключился на Светлану. Это действительно странно! Девушка не должна была ничего знать про тот страшный случай в архиве. Кто ей сказал про свидетеля Сашу, про его очки и про Израиль? Люба Саблина, мать Светланы, сама вчера предупредила Крылова: «Я только очень прошу, Олег, ничего не говори детям о той пикантной истории». Понятно, что под детьми она имела в виду Лану и Гошу.

Крылов ехидно посмотрел на Светлану.

— Так, красавица! Откуда ты все это знаешь?

— А что я такое знаю?

— Все это. Про архив, про свидетеля, про его еврейскую внешность. Это мама тебе сказала?

— Да... Вернее, не совсем мама, или так — мама, но не совсем мне. Это она вам говорила... Вы, Олег, может быть и хороший сыщик, но не заметить под сиденьем работающий магнитофон может только полный баклан... Микрофон — так вообще у вас на плече лежал. Верно, Гоша? Ты что молчишь, как хомяк?

С «детьми» все стало ясно, и Олег опять повернулся к Гутману. Несомненно, его появление здесь связано с той архивной историей, с желтым конвертом. При допросе важно убедить противника, что следователь и так все знает и чистосердечные показания есть чистая формальность. Раз все известно, то почему бы и не говорить свободно. Олег попытался применить эту тактику:

— Так вот, Гутман, нам все известно. И про желтый конверт, и про завещание, и про ключ к шифру. Мы даже знаем, зачем вы проникли сюда... Но зачем вы бомбу подсунули?

— Бомбу? Куда я подсунул?

— Под кровать.

— Кому?

— Шишову. И, разумеется, его жене. Кровать у них общая...

— Ты что, Олег, очумел? Бомба — это не по моей части. Я не Арафат палестинский, не шахид...

Этот высокоинтеллектуальный диалог прервал телефонный звонок. Его никто не ждал и поднимать трубку никто не собирался, но все замерли и ждали. Через некоторое время включился автоответчик: «Вы позвонили депутату Шишову...» Когда отзвучала торжественная заставка, раздался звонкий женский голос:

— Ритка, привет! Это Ира Лабода. Ты сядь, если стоишь! Я такое сейчас расскажу — закачаешься! Слушай. Звонит мне сейчас Юра Воловик. Он моего муженька хотел застать, но на меня нарвался. Голос нервный, прямо истерический. Тут я его и расколола... Мы всегда знали, что Юра — кот мартовский! Но уж очень скрытно работал. А тут сам сознался... Представляешь, он сегодня в обед забирает секретаршу директора, сажает в свою машину и едет к себе домой. Зачем? Поработать! Он мне так и сказал: «Мы с ней целый час над документами работали». Это он под кровать документы положил, и они над ними работали...»

Автоответчик пискнул и отключился. Все переглянулись и, ожидая продолжения, уставились на столик, где находился хитрый японский прибор, включавший в себя радиотелефон, факс, определитель и, главное, автоответчик. Очень скоро он зазвенел, потом загудел и ответил голосом Маргариты: «Вы позвонили депутату...» После сигнального писка автоответчика опять звонко затараторила Ирина Лабода:

— Юрка, конечно, котяра, но не это главное. Слушай дальше... Секретарше надо на работу, а Воловика вдруг выдергивают по сотовому на какой-то ученый совет. Он дает этой стерве ключи от своей машины, а сам собирается ехать на метро... Рита, просто слов нет, как Софочку жалко. Пока она, бедная, шопингом занимается, этот, извини за выражение, доктор наук «над документами работает». Каким местом?! Зла на них, на мужиков, не хватает. Всем бы поотрывала... Единственно — мой не такой. Ему меня хватает. А была бы я такая, как Софочка, неизвестно, какой мой Игорек был бы. Помнишь, мы при ней о сексе заговорили, гак она скривилась, будто лягушку проглотила. Софочка и секс — вещи несовместимые. Так что, Юрика, по большому счету, понять можно... Теперь слушай главное...

Автоответчик опять пискнул и отключился. Никто не стал переглядываться. Все терпеливо ждали «третьей серии». Через несколько секунд — новый звонок. Опять несколько гудков, опять «Вы позвонили...» и опять в комнату ворвался звонкий голос Ирины: