Журнал «Искатель» – Искатель, 2012 № 08 (страница 18)

Отдельные факты удачных или сорванных Пограничниками Переходов не нарушали до сих пор распорядок здешней размеренной жизни. С существованием Пограничников мирились, видя в них гарантов стабильности, лишь иногда часть прибывающих для отдыха воспринимала их как досадное препятствие для продолжения дневных радостей в ночное время. Появление таинственных серебристых пришельцев на планерах и последующая битва требовали объяснения. Их прилет, несомненно, связывался любопытными языками с нашим не менее таинственным постояльцем. Часть этой загадочности неизбежно должна была переноситься в их рассказах и на нас. Но дальше домыслов, разумеется, пока пойти не могло.

После обеда Пограничники вновь препроводили нас на базу. Из холодильной камеры были извлечены останки убитых пришельцев. К моему облегчению, тела Рэ среди них не оказалось. Шесть трупов с разными степенями ожогов, в одинаково серебристых одеждах; разбитые или снятые забрала позволяли разглядеть лица у четверых лежащих, у двоих пораженных излучателями в голову на их месте застыли черные обуглившиеся маски. Хотя имелись отличия в росте и комплекции, среди убитых оказалась даже одна женщина — серебристая униформа сделала их одинаковыми для нас. К тому же постоянное прикрытие лиц щитками при нашем непродолжительном знакомстве, если это можно было назвать так, не оставило никаких шансов для опознания. Были среди них те, что наведывались ко мне в первый раз, или нет, определить оказалось совершенно невозможно. Несомненно, часть их сообщников смогла ускользнуть, пользуясь темнотой, не только с помощью замеченного последним и едва не сбитого планера. Но розыск их уже не входил в компетенцию Пограничников, если они и желали отомстить за погибших сослуживцев, точное количество которых так и осталось загадкой для нас, то делали это уже, скорее всего, через нашу гражданскую администрацию.

За всей этой суматохой я едва не забыл о мысленном наказе Рэ и, только когда голубое солнце начало клониться к закату, спохватился и поспешил к указанному месту на побережье.

В этот раз спуск по синеватому глинозему занял гораздо больше времени, я успел заметить на своем пути прочесывающих прибрежную полосу Пограничников. Именно в этом месте, как я помнил, в ту ночь наиболее кучно сверкали шпаги иглолучей, именно здесь подбили их коптер. Пришлось сделать значительный крюк поверху, прежде чем спуститься на красноватый песок по вырубленным в глине ступеням, придерживаясь одной рукой за прочно укрепленный поручень натянутого троса.

Несмотря на приближение вечера, сегодняшняя жара не спадала. Я вспотел и запылился при спуске, но купаться не хотелось, да и времени было мало. В любой момент меня могли обнаружить, и хотя в обычные дни купаться и бродить по песчаной полосе сколько душе угодно не возбранялось, сегодняшнее полное отсутствие купальщиков и просто отдыхающих и необычное появление Пограничников в светлое время суток делали весьма вероятным закрытие для прочих зоны поиска. Я проскользнул под самым обрывом до первых пещер, не теряя из вида небо, чтобы не прозевать возможное появление патрульного коптера. И действительно, мои опасения вскоре подтвердились. Едва я втиснулся в узкий полумрак, снаружи послышался характерный жужжащий звук пролетающего аппарата. Не означало ли это, что и я обладал или приобрел от нашего постояльца хоть незначительные пси-способности, нечто вроде чувства предвидения? Но раздумывать сейчас об этом не имело смысла. Мне не предстоял слепой поиск в бесчисленном множестве тянущихся пещер. Я точно знал, какое место он имел в виду в своем последнем мысленном послании. Именно там мы подолгу сиживали в наших совместных хождениях на пляж, именно там он поведал мне историю своей жизни.

Действительно, в глубине знакомой лакуны я и обнаружил его, ощутив прежде ни с чем не сравнимый отвратительный трупный запах. Его видавшая виды походная коричневая куртка и кожаные джинсы не пережили своего хозяина, сквозь неровные разрывы и прожженные дыры виднелись жуткие участки обгоревшей плоти. Уму непостижимо, как он смог добраться сюда с места схватки с такими ужасными ранениями? Или его добили уже здесь? Как же тогда Пограничники до сих пор не смогли обнаружить труп? На разбитом затылке запеклась корка темной крови, вместо одной из раскинутых рук, приглядевшись в полумраке грота, я различил лишь укороченный обугленный рукав, явно срезанный иглолучом. Даже сейчас, спустя почти сутки после происшедшего, сквозь усиливающуюся вонь разложения все еще различался запах паленого. Я не стал беспокоить останки, чтобы рассмотреть лицо. Это был Рэ, никаких сомнений не возникало с первого взгляда. Я забыл о цели прихода и, спотыкаясь, метнулся назад к выходу, но тихий настойчивый голос внутри меня заставил вспомнить зачем я оказался здесь:

«Стой! А сумка?!»

Не могу сказать, испугал или удивил меня этот нежданный возглас, — скорее всего, я посчитал его в тот момент напоминанием своего недремлющего подсознания. Действительно, при внимательном осмотре в самом дальнем углу за давно рухнувшей с потолка глыбой глинозема обнаружилась знакомая ручная кладь. Я поднес сумку Рэ к проникающему снаружи свету и собрался выпотрошить для тщательного обследования, но опять прозвучавший во мне приказ заставил отказаться от намеченного.

«Торопись!»

Более того, я вдруг отчетливо узнал многократно уже слышанный в последние дни голос самого Рэ.

Я подхватил сумку, оказавшуюся, впрочем, не слишком тяжелой, и выкатился из пещеры.

«Осторожнее!» — вскрикнул во мне тот же голос, и я не уверен, не присовокупил ли он какое-то не совсем понятное ругательство. Но было поздно, я утратил бдительность — вдоль песчаной полосы ко мне приближался патруль Пограничников. Они явно спешили, неуклюже, насколько позволяли их боевые скафандры, придававшие им отчетливое сходство с неодушевленными машинами. Поляризованные забрала опущены на лица, несмотря на не спадающую жару, в руках короткоствольные излучатели. Две неуместно черные фигуры на фоне рыжеватой желтизны пенного прибоя — они выглядели напряженнее обычного, внезапный налет серебристых надолго изменил привычный для них ритуал службы.

Я вдруг ясно ощутил, что если попытаюсь бежать прочь, то эти, не задумываясь, пальнут по мне на поражение, и пошел прямо на них.

— Что ты здесь делаешь? — требовательно спросил один из стражей, когда мы остановились друг против друга, сумка постояльца небрежно свисала на ремне с моего плеча.

— Купался, ведь сегодня так жарко, я всегда прихожу сюда, если позволяет время, — пояснил я вполне беззаботно.

— Разве ты не знаешь, что с сегодняшнего дня пляж временно закрыт?

— Нет, нас никто не извещал, — чистосердечно удивился я, действительно в первый раз слыша этакое и больше всего опасаясь, что им придет в голову заглянуть в сумку.

— Это же тот самый парень, сын женщины, у которой разрушили дом, — признал меня второй. — Ты ведь жил в двухэтажной гостинице с красной крышей?

Я кивнул:

— Пока мы перебрались к соседям.

— Вместо того чтобы помогать матери, ты шляешься по пляжам, — неодобрительно заметил первый, расслабляясь и убирая лучемет за спину.

— Да я только на часок вырвался искупаться, — залепетал я, пытаясь оправдаться. — Я же уже иду назад.

— И ничего здесь не находил необычного?

Я только пожал плечами, изобразив недоумение.

— Ну ладно, шустри дальше, а то скоро стемнеет и нам придется задержать тебя для разбирательства, — раздобрился узнавший меня, и я не заставил повторять разрешение.

«Молодец!» — похвалил меня голос Рэ, когда я отошел подальше. Я старался идти быстро, но не срываться на бег и не оглядываться, чувствуя затылком на себе внимательные взгляды Пограничников. Только издалека я обернулся и увидел, что патрульные начали осматривать пещеры.

«Это получилось у тебя совсем неплохо», — снова похвалил голос Рэ, когда я поднялся с пляжа наверх.

«Что это значит? Откуда ты взялся? Разве ты жив? Тебя же убили, я сам видел», — нетерпеливо засыпал я его такими же беззвучными вопросами. Я уже имел из школьной программы понятие о шизофрении и понимал, на что походил мой разговор с внутренним голосом.

«Да нет, с тобой все в полном порядке, — заверил он и поторопил: — Только иди и не останавливайся. У нас мало времени, Пограничники могут обнаружить то, что ты видел, в любой момент, и тогда у них появится желание срочно задать тебе еще несколько вопросов».

«Но что это значит?» — потребовал я, не желая больше оттягивать объяснение.

«Видишь ли, у меня не было выбора, так что пришлось без разрешения воспользоваться твоим мозгом. Ты же видел, что сделали с моим телом! Если бы ты не пришел сегодня, завтра уже было бы поздно...»

«И что дальше?» — угрюмо поинтересовался я.

«Ну, какое-то время мне придется пожить у тебя, просто нет другого выхода. Поверь, Тим, твоему разуму это ничем не грозит, и прости меня за бесцеремонность, но я решился на это еще и потому, что начал считать тебя своим другом».

Я промолчал, как бы пережевывая эту новую информацию. И все же как-то не укладывался в голове факт столь беззастенчивого вторжения в мое сознание.

«Конечно, я мог бы использовать принуждение, но только не в отношении тебя: если честно, то у нас есть нечто общее, что заставляет воспринимать тебя скорее как младшего брата, чем товарища. Навредить тебе я никогда не смогу. Вмешиваться в твои решения или пытаться управлять тобой — упаси Космос! Но я хочу, чтобы ты понял — без твоего содействия мне не жить. Я не пытаюсь захватить твой мозг, просто разреши на время занять его незадействованный уголок. Это все равно как дать глоток воды умирающему от жажды — ты ведь не откажешь? И потом, это не на всю жизнь, только на время. Если не захочешь общаться со мной — я буду молчать и ничем не помешаю тебе».