Журнал «Искатель» – Искатель, 2012 № 08 (страница 1)
ИСКАТЕЛЬ 2012
№ 8
ООО «Искательпресс», 2012
Содержание:
НИ ЗА ЧТО НА СВЕТЕ
РИТУАЛЫ ОХОТЫ
Татьяна КОСОВА
НИ ЗА ЧТО НА СВЕТЕ
Глава первая
Не люблю пикников
Дальше оттягивать было уже невозможно, и я резко села на постели, чуть не застонав от этого усилия, и сидела теперь, слегка покачиваясь и не открывая глаз. «Вставать, вставать, пора вставать!» — мысленно твердила я себе, готовая в любую секунду свалиться обратно на постель и уснуть.
И кто только придумал этот идиотский пикник, почему людям неймется?!.. Погода их, видите ли, привлекает! Что ж, и я не прочь поплавать и позагорать, но не в такое же неподходящее время!
И сон мне приснился просто ужасный: какой-то странный лес, без единого листочка, только переплетенные черные ветки незнакомых деревьев, похожие на черных толстых змей. Я никак не могла оттуда выйти, но не плакала, я почему-то знала, что надо идти тихонько, и все шла и шла, в отчаянной надежде выбраться оттуда без компаса и проводника. Насколько я помню, ничего подобного мне отродясь не снилось. Я человек спокойный, рассудительный, и сплю обычно крепко и без сновидений. Не иначе как необходимость встать ни свет ни заря на следующее утро отравила мне сам сон.
Господи, как хочется спать! Но я все же встала: Патрик должен заехать не позднее восьми пятнадцати, а уже без двадцати восемь. Если я еще и кофе не успею выпить, то не только радости от пикника не жди — я вообще никуда не сгожусь.
Быстро одевшись (зная свои проблемы с ранним вставанием, я приготовила с вечера у постели всю одежду и заранее сложила в корзинку еду для пикника), я торопливо глотала кофе с тартинками, прислушиваясь к сигналам машин на улице. Сигналов вообще не было слышно — не только сигнала «Порше» Патрика, — и это раздражало меня, пока я не сообразила, что все нормальные люди спят сладким сном — выходной день, да еще такая ранища! Эта догадка не прибавила мне хорошего настроения.
Нечего было и трудиться вспоминать, кто первый предложил устроить пикник — Гвен, конечно! Только ей приходят в голову такие идиотские идеи! Вечно она суетится, кудахчет, вечно выступает с какими-то сомнительными предложениями. Как странны и необъяснимы нити, связывающие людей, как странно и необъяснимо возникают привязанности! Взять, например, ту же Гвен. Большей дуры я отродясь не встречала. Патрика она раздражает до слез — и он тем не менее ни разу не забыл пригласить ее, когда мы собирались у него, а в прошлом году, когда Гвен загремела в больницу с аппендицитом, Патрик прискакал туда с цветами самым первым, да и все мы были там как миленькие. Мы скинулись, доплатили необходимую сумму, и Гвен поместили в отдельную палату, которая нашими стараниями очень быстро стала напоминать небольшой базар — столько там было цветов и фруктов. Мы часто заходили к ней, но долго не засиживались — никто не может переносить болтовню Гвендолен дольше получаса. А Патрик и того не выдерживает.
Снизу засигналила наконец машина, я помахала из окна и вылетела на улицу, едва не забыв корзинку с продуктами. Патрик, зевая во весь рот, приветственно взмахнул рукой и завел мотор. С облегчением откинувшись на спинку сиденья, я задремала и только успела лениво подумать, что хорошо бы поспать еще хоть немного в машине, как Патрик заговорил.
— Очень рано, — с некоторым трудом выговорил он.
Информация не показалась мне сенсационной, и я сочла возможным промолчать.
Потом спросила:
— Мы сейчас куда?
— К Мишель. Около ее подъезда съезжаемся с Гвен. Туда же приедут Ник и Джуди.
— Прекрасно, — произнесла я с горечью. — А Эд?
— Он тоже подъедет. Оттуда уже поедем все вместе к реке. Мишель обещала пирожки.
Даже пирожки Мишель не могли рассеять мое дурное настроение в полдевятого утра в воскресенье.
— Прекрасно, — повторила я. — Будем весело резвиться и загорать. Когда устанем, сядем поболтать у костра. — Я поколебалась минуту, потом решила, что с Патриком могу быть вполне откровенной. — Гвендолен будет рассказывать нам о своих покупателях и ухажерах, и никто не сможет заткнуть ей глотку.
— Господи боже! — гробовым голосом отозвался Патрик и сделал последний поворот.
Мы выехали на улицу, где жила Мишель, и увидели, что машины Г вендолен и Эда уже стоят внизу. Патрик лихо притормозил рядом.
— Привет! — загрохотал он, выходя из машины.
— Доброе утро! — приветливо ответила Гвен.
— Не кричи так — соседи спят еще, — предостерег Эд.
Я тоже вылезла из машины и приветствовала всех с несколько преувеличенной сердечностью.
— А где же Мики?
Эд и Гвен переглянулись.
— Не знаем, — неуверенно ответила Гвендолен. — Мы приехали, а ее нет. Окна закрыты шторами. Хотели ее кликнуть, но решили, что пока не надо — ведь Ника с Джуди тоже еще нет.
— Ошибаешься, они уже тут, — заметил Эд, указывая на желтый потрепанный «Шевроле».
Новоприбывшие вылезли из машины, и приветствия возобновились.
— Давайте поедем сейчас же! — кричал Ник, сочно целуясь с Гвендолен и одновременно кивая всем сразу. — Чтобы побольше успеть!
— Так Мишель, наверное, спит еще, — сказала Гвен, широко раскрывая глаза и указывая вверх.
Все невольно задрали головы. Два окошка Мики были наглухо закрыты шторами. Узор на шторах что-то напомнил мне; довольно быстро я вспомнила: похоже на те деревья, что я сегодня во сне видела. И фон такой же, голубовато-серый. Все-таки это очень странно, я что-то не припомню, чтобы Мишель закрывала окна шторами. Мы с ней как-никак прожили в студенческие времена три года в одной комнате, и всегда она славилась тем, что засыпала в любое время и в любом месте, едва приклонив голову.
Эд подошел к подъезду, дернул дверь.
— Закрыто, — мрачно информировал он. — Покричим?
Мы неуверенно оглянулись по сторонам. Странно. С одной стороны, Мишель никогда и никуда не опаздывает, с другой — даже шторы закрыты, не торчать же нам тут до полудня. Не выдержала, конечно, Гвендолен.
— Мишель! — трагическим приглушенным шепотом закричала она.
Патрик немедленно обозлился. Шагнув вперед, он отстранил Гвен и, задрав голову вверх, рявкнул на всю улицу:
— Мишель!!!
Никакого результата. Даже никто из соседей не выглянул. Мне вдруг стало страшно, и я невольно вцепилась в плечо Патрика. Он удивленно оглянулся, и я тут же выпустила его.
— Давайте вместе, — предложила Джуди. — Как-никак будет слышнее.
— Мишель! — вразнобой завопили мы, причем каждый невольно приглушал голос, так что результат получился довольно жуткий. — Мишель!
Отвратительная штора с коричневыми ветками неуверенно заколыхалась, и в щели появилась опухшая со сна мордашка Мишель. Несколько секунд она рассматривала нас, словно никогда в жизни не видела ничего интереснее, потом вдруг ахнула. Окошко распахнулось, Мишель высунулась наружу, паническим полушепотом крикнула «Иду!» и опять исчезла.
— Сейчас спустится, — объявила Гвен, очевидно опасаясь, что мы не поняли, что к чему.
Патрик сдавленно охнул.
Мы ждали, однако, не меньше двадцати минут. Совершенно очевидно, что этой негодяйке пришлось и вставать, и одеваться в самом пожарном порядке. Вышла она, тем не менее, с приличествующим случаю виноватым видом и, не переставая на ходу извиняться, полезла в машину Эда.
— Господи, ну как же так, сроду со мной такого конфуза не было, совершенно, ну представляете, совершенно из головы вон, надо же так! И пирожков напекла, и сложила все вчера! Ну совершенно не слыхала будильника, совершенно. Наверное, снотворное очень сильное вчера попалось...
Я уже занесла ногу, собираясь садиться в машину, да так и замерла на месте. Снотворное? Да что же это делается? С каких это пор Мики пьет снотворное? Если вспомнить, как она всегда дрыхла без снотворного, легко поверить, что со снотворным она встать не может. Удивительно, что она вообще проснулась.
— Ну что ты там застряла? Бланш! Ты что, не слышишь? — завопил Ник, высовываясь из машины. Я обратила внимание, что за рулем машины сидела Джуди. — Поехали! Я умираю с голоду! Падаю от истощения!
Часто бывает так, что, если вам ужасно не хочется куда-то и с кем-то ехать, вы в результате прекрасно проводите время и возвращаетесь в прекрасном настроении. У меня никогда не бывает ни предчувствий, ни вещих снов, так что ко мне это особенно относится. Наш воскресный пикник не был исключением. Весьма довольная жизнью, я стащила с себя мокрый купальник, быстро влезла в брюки и теплый джемпер и потянулась еще за одним пирожком — просто от жадности, наелись все уже так, что лень было двигаться. Мужчины, честно выполнившие свою долю работы — они наловили множество рыбы и собрали кучу топлива для костра, — лежали на высокой части берега, где посуше. Мы с Джуди поглядывали друг на друга, пытаясь оттянуть неизбежный момент, когда придется начать собирать вещички, закапывать остатки ужина и двигаться в обратный путь. Посуду Гвендолен уже вымыла — она никогда не перекладывает на других свою часть работы и к тому же любит хозяйничать. Сейчас она плавала где-то на середине реки, игнорируя наши вялые призывы выити и вытереться — становилось очень прохладно.
— Гвен! — в сотый раз звал Патрик, напряженно вглядываясь в то место, где прямая лунная дорожка на реке была нарушена серебряными всплесками и брызгами. — Гвен! Уже холодно! Вода теплая, но тебе будет холодно вылезать! Гвен! Ты простудишься!