Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 12 (страница 6)

— А я уж подумал, что у меня в глазах двоится. Это что же, опять начинаются прошлогодние игры в сестер-близняшек?

Люди за соседними столиками с интересом оглядывались на двух, почти не отличимых друг от друга молодых женщин и их спутника. Дама средних лет за соседним столиком так откровенно любовалась Фрэнком, что его пришлось посадить к ней спиной. Когда они вышли на пляж, Лорна первым делом нашла глазами круглый плот и, увидев его, вздохнула с облегчением. В этом году его раскрасили в виде ромашки с разноцветными лепестками, а в центре под большим пурпурным сердцем, пронзенным стрелой, какой-то шутник крупно вывел красной краской «Добро пожаловать». Белокожий Фрэнк, моментально обгоравший на солнце, уселся под большим тентом наблюдать за азартной игрой в покер нескольких немолодых солидных мужчин. Женщины, намазавшись кремом для загара, улеглись на махровые простыни загорать. Минут через десять Лорна подняла голову, бросила искоса быстрый взгляд на подругу и осторожно встала.

— Ты куда? — не открывая глаз, спросила разомлевшая на солнце Дэйл.

— Поплаваю немного, что-то жарко стало, заодно проведаю мурену Филиппа. — За год она, наверное, здорово отощала.

— Смотри, чтобы она тебя не съела с голодухи.

— Ладно, а ты тут не обгори без меня.

Доплыв до «Ромашки», так курортники окрестили плот, Лорна оглянулась и, убедившись, что с берега за ней никто не наблюдает, погрузилась в воду, перебирая руками по тросу, которым плот был прикреплен к бетонной плите на дне.

Здесь все осталось по-прежнему. Вот и сама плита, и темный вход в пещеру под ней; как и в прошлый раз, навстречу ей выплыла стайка серебристых рыбок. Лорна оттолкнулась от дна и на последнем дыхании устремилась к поверхности. Восьмиметровая глубина после зимы давала себя знать.

Весь первый день на море Лорна была необычно молчалива. После ужина, не предупредив Кларков, она вышла из отеля со своей большой пляжной сумкой и направилась к дикому пляжу, раскинувшемуся в полумиле к югу от курортной зоны. Собственно, пляжем эта узкая полоска берега называлась чисто условно: привозного песка там не было, и густые заросли рододендронов спускались к самой воде. Вернувшись в отель около десяти вечера, Лорна столкнулась в холле с встревоженным Фрэнком.

— А я уже собирался на поиски. В номере тебя нет, портье сказал, что ты ушла часа два назад и не возвращалась. Я уж не знал, что и подумать.

— Нам нужно поговорить, — перебила его Лорна, пристально глядя ему в глаза.

Фрэнк отвел взгляд в сторону и почти заискивающе попросил:

— Может, отложим все разговоры на завтра? Поздно уже.

— Почему же поздно? Я считаю, что сейчас в самый раз. Ты ведь прекрасно знаешь, о чем я хочу с тобой поговорить.

— Если опять о Дэйл, то я не хочу возвращаться к этой теме.

— Не хочешь возвращаться? Ну что же, тогда нужно просто закрыть эту тему, и сделать это должен именно ты.

— Что? Что сделать? — почти закричал Фрэнк, испуганно оглянувшись.

— Что ты кричишь, хочешь, чтобы нас весь отель слушал? Идем пройдемся по набережной и по пути поговорим. Где Дэйл?

— Приняла, как обычно, снотворное и спит в номере.

— Хорошо, значит, не будет волноваться, что тебя долго нет. Ей ведь вредно волноваться при ее больном сердце, не так ли?

Скульптор лишь дернул плечом, ничего не ответив. Они вышли из отеля и медленно пошли по набережной. Шли минуты, молчание становилось все напряженней, и Фрэнк не выдержал:

— Ну, о чем ты хотела со мной поговорить?

— Милый, не строй из себя невинную овечку, ты прекрасно знаешь, о чем — о твоей жене и о... твоем доме.

— При чем здесь дом?

— Как это — при чем? Тебе ведь дали двадцать пять тысяч долларов за такой старый дом только на условии онкольной ссуды, и банк может потребовать ее возврата в любой момент. Денег этих достать тебе негде, не исключено, что ты уже завтра окажешься без дома, а твои скульптуры просто выкинут на улицу. Это хоть ты понимаешь?

Фрэнк, еще пытавшийся до этого момента сохранить независимый вид, остановился как громом пораженный:

— Но ведь ты же обещала мне! Ты же говорила, что можешь достать много денег. Говорила ведь?! Говорила?!

— Да, говорила и могу повторить сейчас, что если ты будешь делать то, что я скажу, то еще до осени у тебя будет много денег — целых пятьдесят тысяч, но только... после смерти твоей жены.

— Ты хочешь сказать...

— Да, именно это я и хочу сказать. Дэйл застрахована на пятьдесят тысяч. Если она погибнет в результате несчастного случая, ты их получишь. Теперь ты все понял?

— Но каким образом?.. — неуверенно начал было Фрэнк.

— Сначала ответь мне, — резко оборвала его Лорна, — ты хочешь быть вышвырнутым на улицу? Навсегда похоронить надежду стать знаменитым скульптором? Или ты все-таки будешь мужчиной и сделаешь то, что должен сделать. Ты хочешь получить эти деньги?

Повисло гнетущее молчание. Лорна, напрягшись как струна, ждала ответа с бешено бьющимся сердцем. Наконец Фрэнк, отвернувшись, глухо выдавил из себя:

— Ты просто лишила меня выбора. Что я должен делать?

Лорне хотелось кричать от радости, но она взяла себя в руки и ровным тоном, который давался ей с большим трудом, продолжила:

— Хорошо. Слушай меня внимательно, а потом задашь вопросы, если они у тебя возникнут. Завтра после ужина пригласи Дэйл сплавать на «Ромашку». Помнишь пещеру под плитой?

— Конечно.

— Так вот, когда доплывете до буйка, придержи ей голову под водой... С ее больным сердцем больше минуты без воздуха она не выдержит. Потом нырнешь с телом на дно и спрячешь его в нашей пещере, а сам тут же возвращайся на берег.

— Нет, — хриплым шепотом взмолился Фрэнк, — я не смогу.

— Сможешь, — жестко отрезала Лорна, — сможешь как миленький. Ты сам говорил, что у тебя нет выбора. Так вот, я вскоре после вас выйду из отеля через черный ход, чтобы меня не видели, и буду ждать тебя у кабинок на пляже, а потом вернусь в отель вместе с тобой в одежде твоей жены. Пока нас с ней еще никто не различает, но через день-два это будет уже рискованно. Утром до завтрака я опять под видом твоей жены пойду на пляж. Ты сядешь играть в карты, а я поплыву загорать на «Ромашку». Там у меня упадут в воду очки — постарайся, чтобы твои картежники это видели. — Я и нырну за ними в воду и больше не вынырну.

— Но как же?..

— Дослушай меня сначала. Сегодня, спрятав в кустах на диком пляже сумку с одеждой, я доплыла под водой до «Ромашки» и оставила в пещере свой акваланг.

— Ты привезла с собой акваланг?

— Да, но об этом никто не знает, так что никаких подозрений не возникнет. Послезавтра утром на виду у всех я нырну с «Ромашки», надену под плитой акваланг и приплыву на дикий пляж, где у меня спрятана сумка с одеждой, Там утоплю акваланг, оденусь и берегом вернусь на пляж уже как Лорна Фитцпатрик, чтобы принять участие в поисках тела твоей жены. Ты понял, все станут свидетелями, что твоя жена утонула в результате несчастного случая. Страховая компания будет вынуждена выплатить тебе все пятьдесят тысяч. Ну, что скажешь?

— Да, ничего не скажешь, ты все продумала. С такими мозгами тебе бы мужчиной родиться — ты бы таких дел наворочала.

— Да уж, не пряталась бы от жизни, как ты за юбкой жены.

Они вместе вернулись в отель, оставив ночного портье гадать, которая из двух дам сейчас прошла с мистером Кларком. В эту ночь спала только Дэйл. Ей снилось, что Фрэнк опять любит ее и врачи разрешили ей родить ребенка. Во сне на ее губах бродила счастливая улыбка.

Следующий день прошел так же, как и предыдущий. Женщины тихо плавились на солнце, а Фрэнк играл под тентом в карты. Правда, Дэйл заметила маленькую странность: ее муж и Лорна почти не разговаривали друг с другом, а к ней были почему-то необычайно внимательны, стараясь выполнить все ее желания. Дэйл не знала, чем объяснить такое особое к себе отношение, но верила, что это знак того, что теперь все будет хорошо.

После ужина Лорна сказала портье, что плохо себя чувствует, ляжет спать и просит не беспокоить ее до завтрака. У себя в номере она сразу легла. Думала она только об одном: решится Фрэнк или струсит в последний момент? Напряженно вслушиваясь, она уловила звуки открываемой двери в номере Кларков, приглушенные ковровой дорожкой шаги, остановившиеся у ее номера. В дверь тихо постучали; в комнату вошла Дэйл. Увидев подругу в постели, она огорченно спросила:

— Что случилось? Тебе нездоровится?

— Что-то голова болит, наверное, сегодня перегрелась на солнце.

— Какая жалость! А Фрэнк предлагает пойти купаться. — Дэйл присела к Лорне на постель и зашептала ей на ухо: — Он говорит, что через час на пляже никого не будет: можно доплыть до буйка, оставить на нем купальник и плавать голой. Представляешь, как романтично: после шести лет супружества мы с мужем обнаженными плаваем при луне. — Она оглянулась на дверь, засмеялась и снова зашептала: — Фрэнк меня опять любит, я это чувствую... Я так счастлива!

Лорна еле выдержала. Усилием воли она с трудом удержалась от желания закричать, вцепившись ногтями в лицо своей жертвы, которую через какой-нибудь час собиралась убить чужими руками. Должно быть, лицо ее исказилось, потому что Дэйл участливо дотронулась кончиками пальцев до ее виска.

— Что, очень голова болит?

— Ничего, к утру пройдет.

Дэйл протяжно зевнула, еле успев прикрыть рот ладонью, вид у нее был совсем сонный.