Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 12 (страница 35)

Дверь не открывалась, и Лиде не осталось ничего другого, как пойти к деду, уж он-то должен быть в курсе произошедшего, в его комнату можно было попасть, если выйти в коридор — прямо напротив гостиной.

— Дед! — позвала она и не получила ответа.

Дверь была не заперта, дед запирался редко, только если ссорился с сыном, тогда он хлопал дверью и демонстративно поворачивал ключ. С невесткой он не ссорился никогда — во всяком случае, Лида этого не помнила: во всех семейных разборках дед был на стороне мамы, ничем свою позицию не объясняя.

Дед сидел в своем любимом компьютерном кресле и мирно спал, свесив голову на грудь, дышал тихо, неслышно, а на экране всплывали и таяли пузыри, загогулины, эллипсоиды, между которыми, как змейки в террариуме, сновали длинные формулы, сами себя порождавшие и сами с собой расправлявшиеся. Компьютерные миры возникали и рушились в тишине, будто сражение происходило в космическом пространстве.

Лида тихо отступила. Почему-то она точно знала — не чувствовала, не предполагала, а именно знала так же хорошо, как дважды два четыре, — что деда будить не нужно, пусть спит, потому что... просто не нужно, и все. Она вернулась к двери в родительскую спальню, и на этот раз произошло удивительное: на поворот ручки дверь отреагировала, как и должна была, — тихо начала открываться. Лида распахнула дверь рывком, вошла, ожидая увидеть... нет, она ничего не ожидала, боялась ожидать, сдерживала собственное воображение, которое...

В комнате никого не было. На столе у шкафа лежали сложенные стопкой два больших банных полотенца и два — меньшего размера, для головы. Папа с мамой собирались купаться. Мама всегда купалась, когда папа был дома, просила его потереть спину, и он это, судя по доносившимся из ванны звукам, делал с удовольствием, а потом мама ему терла спину, и они хохотали и, наверно, брызгались, как Лида, когда ей было поменьше лет.

Сейчас из ванной не доносилось ни звука, значит, родителей там нет точно, они, во-первых, всегда устраивали шум и хохот, а во-вторых, полотенца-то лежали в комнате, значит, папа с мамой только собирались купаться, но что-то их отвлекло... что?

Лида вышла в коридор и увидела деда у двери в ванную — он стоял к ней спиной, на нем был темный свитер, в котором он обычно ездил на работу, и серые брюки, неизвестно откуда взявшиеся, — в дедовом гардеробе таких не было, Лида знала точно. Может, родители ему купили, пока ее не было дома... Дед, похоже, только что вышел из ванной, закрыл за собой дверь и смотрел в глубь коридора, но там и смотреть было не на что — глухая стена, на которой, сколько Лида себя помнила, висела фотография горной вершины, причем никто не знал, какой именно: папа говорил, что это Канчеджонга, мама — что снимали в предгорьях Эльбруса, а дед вообще утверждал, что это неземной пейзаж, вы только посмотрите, как падают тени, такое впечатление, что на небе не одно светило, а два.

— Дедушка, — позвала Лида, или, скорее всего, ей только показалось, что позвала, а на самом деле лишь подумала. Во всяком случае, дед ничего не услышал, иначе, конечно, повернулся бы к ней, а он так и стоял спиной, не реагируя на ее слова.

Лида еще раз позвала: «Дед, что случилось?» — и на этот раз точно произнесла вслух, она даже эхо услышала, никогда здесь не было эха, не такая в коридоре акустика. Дед повернулся наконец к ней лицом, и Лида, мгновение назад готовая броситься ему на грудь, застыла, вжавшись в стену, потому что дед ее не видел — точно не видел, сомневаться не приходилось, он и повернулся не потому, что услышал ее голос, просто ему что-то пришло в голову, он повернулся и пошел, глядя перед собой, дошел до своей комнаты и скрылся там. Лиде показалось, что он и дверь не открывал, но это наверняка было игрой ее возбужденной фантазии. Как бы то ни было, дед ушел к себе, не обратив на нее внимания, хотя в коридоре горел свет и не увидеть Лиду дед не мог, даже если был погружен в собственные мысли, как это часто бывало.

Надо, сказала себе Лида. Войти в ванную. Да. Там что-то произошло. Почему так тихо? В ванной никого нет — почему она боится? Почему ноги... Нет, ноги все-таки двигались, если о них думать, как о рычагах, которые нужно переставлять — раз, два, левая, правая... Дверь была закрыта, конечно, но, что странно, заперта изнутри. Дед был с ними, потом вышел, а они закрылись? Никогда такого не было. И почему тихо? Что они там...

Лида постучала, подождала, как ей показалось, минуты две, а на самом деле, скорее всего, не больше трех секунд и постучала опять.

Тишина. Лида приложила ухо к двери. Показалось ей или она действительно услышала шум вытекавшей из крана воды?

Наверно, надо было действовать совсем не так, как она поступила на самом деле. Надо было притащить табурет из кухни, влезть и посмотреть в окно под потолком, тогда бы она увидела... а она, не очень понимая, что делает и зачем, вернулась в комнату деда и обнаружила его спящим перед компьютером. Похоже, он и не пошевелился за то время, что Лиды не было в комнате, но когда он успел, ведь только что, минуты не прошло, как он... горазд спать, однако... И одежда...

— Дедушка, — позвала Лида, и тот медленно выплыл из сна, повернул к внучке голову, улыбнулся обычной своей улыбкой:

— Черт, опять я уснул. Молодец, что разбудила. Какая-то голова сегодня тяжелая... Что?

Он наконец увидел... страх? Наверно.

— Что с тобой? — дед рывком поднялся. — Что-нибудь случилось?

— В ванной... — Лида не могла говорить, потянула деда за рукав, и он пошел за ней, ничего не понимая, она точно видела, ощущала, что он ничего не понимает и не помнит, как только что сам...

— Заперто, — Лида подергала дверь, и дед подергал тоже, убедился и сказал коротко:

— Принеси табурет.

Она принесла, и дед взгромоздился, опираясь на ее плечо, бросил в окно взгляд и едва не упал, Лида его поддержала и едва сама не упала тоже.

— Господи, — бормотал дед, — черт, что же это такое...

Она боялась спросить.

Дед набросился на дверь, как на уличного хулигана, посмевшего обидеть его любимую внучку: плечом, еще плечом, потом ногами, опять плечом...

Дверь распахнулась, и дед вломился в ванную, откуда в коридор сразу потекли струи воды.

— «Скорую»! — крикнул дед.

Что происходило потом, Лида помнила плохо. Точнее, сначала вообще не помнила, включилась только, когда врачи «скорой» уже покидали квартиру, лица у них были мрачные и подозрительные, а потом появилась милиция, ходили по квартире, всюду смотрели, Лида сидела в гостиной на диванчике, ей так приказали, а кто приказал, она не могла вспомнить, только интонации голоса, деда рядом не было, но откуда-то доносился его голос.

Потом все ушли, и появился дед, белый, как холодильник, и какой-то другой, Лида не сразу поняла, в чем дело: в шевелюре деда не осталось ни одной темной пряди, и это было страшно, но самого страшного она пока не знала, дед ей не сказал, только сел рядом, обнял и прижал ее голову к своему плечу. И молчал. И плакал. И опять молчал. Так они и сидели, а Лида уже знала: папы с мамой нет. Не то чтобы просто нет, но никогда не будет.

Что произошло на самом деле, она узнала утром, когда пришел следователь, задавал вопросы и сам рассказывал, а ночь они провели с дедом вдвоем на диване, оба плакали, и Лида молчала, думала, что вообще разучилась говорить, так и будет молчать всю жизнь... не хотелось ни есть, ни пить, ни в туалет, ничего вообще не хотелось, хотя она еще не знала, что случилось, но осознание того, что папы с мамой больше нет, было таким всепоглощающим, что ни для чего больше места не оставалось — ни в мыслях, ни в подкорке, ни в теле, нигде...

— Наутро, когда пришел следователь, я стала понимать, на каком свете... — Лида говорила монотонным голосом, будто медленно произносила текст, давно записанный на длинной бумажной ленте, где на каждой строке помещалось по три-четыре слова, между которыми нужно было делать короткие паузы, странно воспринимавшиеся на слух.

— Давайте, — перебил девушку Борщевский, — я скажу, что знаю, чтобы вы... вам это и сейчас тяжело, я вижу...

Лида кивнула.

— По материалам дела, Александр и Елена Чистяковы были обнаружены лежавшими в ванне, заполненной прохладной водой. Кран был открыт, но ненамного. Напор не был сильным, и ванна наполнялась медленно, из чего следователь, который вел дело, сделал вывод, что трагедия произошла не ранее получаса назад, это подтвердил и судмедэксперт. Александр и Елена стояли в ванне, судя по тому, как располагались их тела, когда оба упали. Бытовой несчастный случай, в Москве каждый год фиксируется до восьмидесяти таких инцидентов, связанных с использованием ручных ароматических нагревателей — приятная штука, особенно в эротической обстановке, но опасная, там и, в инструкции написано: обращаться осторожно... Когда такой нагреватель падает в воду или происходит короткое замыкание (внутреннюю проводку редко ремонтируют), ток проходит по железным трубам в душ или кран... Типичный, к сожалению, случай. Следователь отметил в протоколах шоковое состояние, в котором находились отец погибшего и его внучка Лидия, восемнадцати лет. Вы потом больше месяца лежали в Первой градской...

Лида кивнула.

— Случай был типичный, — продолжал Борщевский, — и следователя интересовало, в общем-то, одно обстоятельство: в квартире, кроме погибших, находился отец Александра, пенсионер, в прошлом довольно известный ученый Чистяков. Когда в ванной упал нагреватель и случилось короткое замыкание, предохранители, естественно, выбило, свет погас во всех комнатах. К тому же падение прибора... довольно громкий звук, верно? Сергей Викторович должен был услышать. Следователь попался дотошный, я с ним не знаком, да он, кажется, и умер уже... Он разговаривал с Чистяковым трижды, задавал вопросы, не нашел в ответах противоречий — заснул, мол, у компьютера, ничего не слышал, его внучка разбудила... Смущало то, что компьютер работал, а ведь при коротком замыкании система должна была отключиться. И в квартире свет не горел, когда вошла внучка. Значит, Чистяков компьютер включил. Значит, не спал, значит, говорил неправду... Понадобилось привлечь эксперта: оказалось, в компьютере стоял блок задержки, во всех учреждениях такие стоят, в персоналках — редко, но у Чистякова блок был, и если перебои в подаче тока не превышали часа, то компьютер продолжал работать на аккумуляторе. Следствие пришло к выводу, что предохранитель в квартире включила Лида, когда вернулась, хотя она сама этого не помнила. Но больше некому было, если Чистяков спал... В общем, дело закрыли. Именно после той трагедии ваш дедушка стал... как бы уходить от мира, верно, Лидия Александровна?