Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 11 (страница 10)
Опять, похоже, поручили ему на службе висяк. Убили двойным способом гражданина Тягунова у него на квартире. Работала клофелинщица, но для верности к снотворному добавила яд — нечто новое в старом любовном романсе. Кроме того, похоже, ей на помощь подоспел мужчина. Она, разумеется, могла и сама добить бедолагу ножкой от табуретки, но за эту ножку бралась рука в перчатке, от которой остались пахнущие автосмазкой следы. («Любочка — молодец, без химанализов определяет!») Впрочем, не исключено, что предполагаемая клофелинщица сама автомобилист.
Без женщины уж точно не обошлось, потому как на рюмке найдены женские пальчики, причем, лишь на единственном предмете, почему-то не похожем ни на один из предметов посуды на той кухне. Также на линолеуме остались отпечатки женских сапог, там же видны следы и мужской обуви. Впрочем, следы ненадежные.
В гостиной, где было совершено преступление, Олег разглядел ущербную люстру, чьи мелкие осколки валялись на ковре: чем-то высоко взмахнули. В общем, работали не просто дилетанты, а слабонервные дилетанты.
Собака брала след, но дотащила сыщиков лишь до угла дома. Уже несколько часов шел мелкий дождь, следы могли быть смыты или преступники здесь сели в машину.
Тело убитого обнаружила его супруга, Светлана Кирюшина, часов через десять после убийства. Она ночевала у знакомых, ее алиби подтверждено. Почему у знакомых? Потому что муж позвонил днем пьяный, и она испугалась. С какого номера звонил? Из офиса. Она на всякий случай сказала ему, что мобильник у нее порой глючит, порой в нем отключается память... что ж, бывает. Сейчас все входящие и выходящие звонки, связанные с ее номером, выписываются по запросу прокуратуры.
Светлана Кирюшина произвела на него неприятное впечатление... прежде всего надменной парадностью, выставочностью. И дом с его обстановкой много рассказал о хозяйке. Такие витринные женщины всю энергию расходуют на внешнее оформление, отчего отстают в моральном развитии.
Первые показания соседей показались ему неубедительными, однако есть намек на любовную связь этой Светланы с неким импозантным мужчиной в синем авто. К сожалению, об этом сообщила только девочка-подросток, живущая за стеной. Она якобы слышала и некоторые звуки, сопутствующие свиданиям. Но девочки-подростки — наихудшие свидетели, если дело касается свиданий: сказывается их неуемное романтико-эротическое воображение. Вполне может оказаться, что за женой убитого приезжал, например, водитель ее мужа и помогал ей что-нибудь паковать (исследовать этот момент!).
Ох, кипит мой чайник возмущенный... у заслуженного прибора отказал термовыключатель, так что теперь прибору, как и всякому инвалиду, требуется чье-то внимание рядом.
И не просто держалась на допросе прекрасная вдова Тягунова: не горевала, а как-то вздрагивала, будто на ветру, будто совесть ее вдруг обращалась к ней с ужасающим вопросом или каленым укором. Она знает больше, чем говорит. Она не поинтересовалась точной причиной смерти мужа — почему?
А друзья у нее хорошие, как ни странно. Наталья Петровна — мама одноклассницы; Александр Санников — ее бывший учитель. Они подтвердили алиби Светланы. Из их же показаний следует, что в этот вечер она была сама не своя. Но Светлана все объяснила страхом перед пьяным супругом и горькой необходимостью прятаться от него. Что ж, бывает. Она даже не постеснялась при всех показать синяк на плече, для чего кофту сняла и засияла снежным лифчиком на сливочном бюсте. А кто нынче умеет стесняться? Вот говорят: «комплексы» — и призывают от них избавляться, а это ведь святой стыд и святая совесть. Избавиться от них, конечно, можно, только потом не вернешь. Целую пропаганду бесстыже-сти на молодежь обрушили. Но ведь получается что: если глупых развращают, значит, это кому-нибудь нужно! Так ведь? Кому?
Сейчас все телефонные переговоры двух гарантов алиби тоже выуживаются из компьютеров.
Эдик открыл глаза оттого, что его трясли. Нет, не менты. В момент пробуждения он успел увидеть целый сон про то, как менты берут его в поезде. Он лежит на полке, а они приготовили наручники и поднимают его. Нет, его толкала Юля. Красавица — глядеть страшно, словно пила неделю. Руки холодные, волосы всклокоченные, глаза — щелочки. Эдик вообще не любил ненакрашенных женщин, а тут и вовсе испугался. Вчерашний ужас весь разом озарился в его памяти.
— Деньги давай, я поехала домой, — со злобой произнесла Лола.
— Какие деньги?! Я с тобой рассчитался.
— Ты у меня их забрал в машине, когда я плакала.
«Все помнит, стерва!
— Тихо, детка, у матери есть уши. Ты, между прочим, вчера в квартире нашего клиента истерику на полную громкость включила. За такую работу не деньги платят, а язык отрезают.
— А с чего ты враз такой блатной стал?! — Лола смотрела на него с ненавистью. — Когда уговаривал меня, медовый был. Только ты ничего толком не продумал, ты дурак оказался, и капли твои — фуфло. Кто тебе их дал?
— Тише, я тебя прошу! — он сделал жест и умоляюще выпучил глаза.
Он угадал: старушка-мама стояла в коридоре у самой двери, подплыв сюда в мягких тапочках; голову извернула ухом вперед. Услышав скрип кровати, мигом, как дрессированная мышь, она юркнула обратно в кухню. Мама поняла, что нечто неправильное происходит в жизни сына. Давно происходит неправильное — с той поры, как он влюбился в деньги. Страсть в нем поселилась, и все хорошее в нем померкло. Но сейчас произошло нечто особенное: то ли эти двое прячутся от опасности, то ли совершили преступление и прячутся от ответственности. Никогда в разумном состоянии Эдик не привел бы к матери такую... лебядь. Чего же домой к жене не повел? Нельзя?! А к матери можно!
— Мам, сделай чаю, мы сейчас уходим.
— Сам сделай.
Она ушла в свою комнату, хлопнув дверью.
В машине Эдик отсчитал четыре тысячи вместо пяти.
— Спокойно, это я подстраховался, чтобы ты пока что меня слушалась. Вскоре отдам твою штуку, обещаю. Теперь вспомни, ты никаких ошибок не делала? Говори, чтобы я мог предпринять защитные меры.
— Отдай штуку, ублюдок. И зачем я с тобой, подлецом, связалась! — Она символически ударила себя кулачком по лбу.
— Отдам, сказал! Послезавтра. Ровно в полночь приходи к нашему скверику. Если все тихо, у нас происходит последний расчет, и мы разлетаемся, как сизые голуби. А если ты не туда куда-нибудь звонила или твои вопли оказались слышны соседям, тогда я оставлю за собой право еще раз подумать о твоем вознаграждении.
Он довез ее до метро и остался один. Ах да, чуть не забыл поставить настоящую сим-карту. Посмотрел на непринятые вызовы: мама поздно вечером вчера звонила, жена звонила, и — у него челюсти свело от злобы — Лола звонила на этот номер со своего преступного номера! Он дернулся догнать ее, но она уже исчезла в метро. Что теперь сделать?
В тот ночной момент, когда она позвала Эдика на помощь, его четкий план обрушился, и он перестал соображать; состояние умственной лихорадки продолжалось. Что отвечать сыщику, когда тот будет распутывать звонки? Отрекаться? Полная несознанка?
Вот сука-Лола! Вот гадина! А этот крупный отравленный мерзавец — отчего не помер как положено?! Чего он, гад, ползал?! А капли, почему они не убили его наповал, как было обещано?! Он за них много заплатил. «Ну, постой, Гена, ты мне за эти капельки лужей крови заплатишь. Вот где была первая, стартовая ошибка: Гена подставил! Нет, погоди, постой, Эдик, — окоротил он себя. — Гену лучше не трогать, иначе увеличится круг вовлеченных в проблему лиц. Счеты с ним надо свести много позже, когда от этой истории кругов на воде не останется. Сейчас надо убрать Лолу. Она неадекватная. От нее потянутся нити ко мне. Света получится в роли подстрекателя и пассивного соучастника: все зная, она ушла из квартиры и потом не донесла. Этого лет на пять ей хватит. А если она пойдет с повинной, то может обойтись условной мелочью, а меня завалит. Надо как-то с ней поговорить».
С гражданкой Кирюшиной был проведен еще один допрос, более подробный. Два часа она беседовала с Олегом Замковым в следственном отделе. Теперь она его рассмотрела. Обыкновенный мужик, и не страшный. Она оделась так, чтобы одурманить его близостью нежного, гладкого тела, оформленного отчасти в стиле «ню», чтобы понюхал и нюни распустил. Он смутился перед бесстыжей красотой, но со своей линии не сошел. Самый трудный вопрос был задан про Эдика. Его имя сыщик назвал не сразу; сообщил приметы согласно описанию, сделанному девочкой-соседкой; добавил, что иномарка у него, вероятно, синего цвета.
— У вас есть такой приятель? Какие с ним отношения?
Света не знала, что сказать, пожала плечами. Потом показала следующее:
— Ко мне недавно заезжал мой приятель, француз. Да, у него синяя машина, кажется.
— Как его имя, где он? — участливо спросил следователь.