Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 10 (страница 38)
— Определенно... Да... В океане возникают нередко странные ситуации. Сколь уважаемые специалисты могли бы рассказать вам, что на глубине они исполняют подчас... чью-то чужую волю. Какое-то неодолимое влияние... воздействие... И его оказывают, как это ни удивительно, не только
Дальнейшие слова ученого мужа не достигли сознания Кузнецова, присутствовавшего на лекции. К Сергею тогда подсел филадельфийский коллега и заговорил приглушенным голосом:
— Не слушай старого дурака! Когда-то он и впрямь был толковым океанографом. Но ныне предпочитает, по слухам, «погружения» с помощью Абсолюта и Экстези. За это не поручусь, правда, но точно факт, что безумие у него в крови. Какая-то из его прабабок, русская герцогиня, за половину своего состояния, представляешь,
Подводное плаванье представляет идеальное средство, чтоб успокоить нервы. Кто не сумеет их успокоить под водой, тот упокоится сам. И это будет вечный покой. Не существует земли, настолько гостеприимной для человеческих останков, как дно морское.
Сергей припомнил преподанное ему на уроках дайвинга...
Занятия по овладению его основами казались ему забавными. Преподавание вели на очень плохом английском, и Кузнецов скорее угадывал, нежели понимал, о чем его наставляют инструкторы. Но эти парни старались. Сергей признал эффективность системы из всего двух принципов, которую они применяли: «делай как я» и «практика покажет». И можно было бы определить ее как «дешево и сердито», коли бы эти ребята не улыбались постоянно так заученно-весело.
А также Кузнецов, как опытный менеджер среднего звена (чего там — почти топ-менеджер!), оценил и продуманность контракта. Контракт представлял собой плетенье хитрых словес, которые означали на деле одно-единственное: не может быть неприятности, за которую, буде она случится, несет ответственность фирма «Подводный Сфинкс» (их менеджеры почему-то произносили
Однако Кузнецов не боялся. Нет худшей антирекламы, чем смерть клиента. И жизнерадостный пузатый хозяин-итальянец (не coza ли nostra, кстати?) три шкуры спустит с недосмотревших черных (точнее — темно-коричневых) инструкторов-египтян. Конечно, риск под водой со стареньким раздолбанным аквалангом весьма немалый. Поэтому они и перестраховываются. Но... в чем нет риска? А значит — вперед и вниз, и не надо только быть дураком!
...Итак, Сергей припомнил преподанное. А именно, один из самых главных уроков. Морская глубина не потерпит, чтоб ты
Сопротивление воды не позволит, а силы будут уже растрачены. А также, что гораздо важней, — промотаешь воздух. А воздух представляет наиважнейшее. Он — единственное, что может быть противопоставлено во глубинах власти смертоносной воды.
Все прямо как у алхимиков, мысленно улыбнулся тогда Сергей. Но только не в переносном, а в прямом смысле. На ум пришел Фулканелли. Вода символизировала у него бездну страсти. Тогда как воздух — сияющий, отрешенный и ясный ум. И Кузнецов даже вспомнил слова из песни группы «Аквариум» Бориса Гребенщикова «Никита Рязанский» (Русский Альбом):
Ахмат не являлся Господом. Он вообще Его называл «Аллах» (или, точней —
И наиболее важно было, что
Дыхание поможет и еще кое в чем. При всплытии благоприятно вдыхать, каждый раз, чуть больше. Ведь в результате этого уменьшается твой удельный вес. Поэтому не требуется усилий — тебя как будто само собою влечет к поверхности.
При погружении же, напротив, следует чуть более выдыхать, каждый раз, и вообще дыхательные движения делать реже. Удельный вес возрастет, и это будет облегчать спуск. Однако погружение волнительно, и новичок начинает невольно производить частые глубокие вдохи. И застревает около поверхности — дело стопорится. Итак, чтобы стать идеальным дайвером, следует попытаться быть
И Кузнецов уже почти стал таким.
Но встреча с этим сияющим шаром во глубине — таинственным, неотвратимо к себе влекущим...
Он позабыл уроки дыхания.
Почти не отдавая себе отчета — нащупал гофрированный патрубок и стравил из жилета воздух.
Жилет подводника представляет собой подобие плавательного пузыря рыбы. Чем меньше воздуха в нем, тем глубже погружается акванавт. Но требуется максимальная осторожность. Ведь человек — не рыба, и перепады давления могут его убить. Поэтому рекомендуется погружение постадийное, медленное. Последовательное привыкание к промежуточным горизонтам. Сергей же бездумно канул, как отколовшийся от скалы камень, стремительно в глубину.
Он слушал, как вырываются пузыри...
Таинственный предмет в глубине призывал и требовал принести ему что-то в жертву. И Кузнецов был готов... и вот — он прикоснулся к Нему.
И в это самое мгновение он ПОТЕРЯЛ СЕБЯ.
Оковы рассудка канули.
Почти топ-менеджер Сергей Кузнецов не был более, вообще, менеджер... и не был даже Сергей. Он стал... какою-то неописуемой
Он ощутил вдруг себя Садко.
Предпринимателем древности, что, переступив грань жизни и смерти, беседует с океанским Царем Глубин.
И он говорил Царю, потому что и вправду он был Садко: я есть ты. И ты, конечно, есть я. И вот, из этого следует, что
Мы перестали бояться... мы стали вечностью. И это конец времен, потому что теперь никто не сумеет выкручивать никому руки, а именно вот это занятие и создает время. И что там говорить «не сумеет», когда гораздо важнее, что — не захочет?..
Я вечное существо. И я ощущаю все. Себя, который пытается удержать, сейчас, эту вечность. Но это очень смешно... Тебя, который пытается противостоять мне и конкурировать со мной в этом. А это еще смешнее. И — Ольгу, мою жену, и она почему-то думает, что стоит отдельно. А ведь она не отдельно.
Никто из нас — не отдельно. Мы представляем собою
Да, совершенно верно, — внушал предприниматель Садко Царю. — Яблоко... не надкушено! Потому что Еве, нашей праматери, просто
А вправду она совсем не была никакой праматерью.
У змия так ничего и не получилось — Яблоко и по сей день цело.
Оно всего лишь наколото.
Иглой, которая может создавать Я.
Такая штука, как Я, представляет собой лишь канал укола. Аналог завораживающего туннеля пустоты, живущей в бесконечности иглы шприца.
Все Яблоко безбожно обколото этою иглою со всех сторон.
И вывернуто таким образом наизнанку. Превращено в какой-то блок Я — в свою противоположность...
Игла, проделавшая с ним это, она и представляет собой зуб змия. Он всячески вертел в своей пасти яблоко, подбрасывал его, посверкивая им и пытаясь обольстить Еву своим товаром.
И вот он не преуспел. Супруга первого человека не надкусила яблоко, но каналы, оставленные зубами змия, сошлись в глубине плода.
Поэтому отдельные человеческие Я вовсе не представляют собой изолированные пустоты. Они по сути есть одна единая Пустота, и напоминает эта пустота по форме морского ежа или растопырившую детонаторы свои мину. Словом, она — лучи, сходящиеся в Единой Точке. А может быть, она есть геометрия Лобачевского, в которой все параллельные прямые — пересекаются...
Я есть Христофор Колумб. Но я же — и прабабка океанографа. И я есть также этот почти-топ-менеджер Сергей Кузнецов. И также я его филадельфийский коллега. А также я суть инструктор по подводному плаванию Ахмат, который прикасается — вот сейчас — к Яблоку.
...Ахмат серьезно встревожился, не обнаружив Сергея на патрулируемых горизонтах глубин. Инструктор делал широкий круг, заглядывая во мраки расселин рифов, и беспокойство его все более усиливалось.
Около полугода назад босс Ахмата собрал инструкторов и сказал:
— Следующий из вас, который мне утопит клиента, — сам отправится кормить рыб.
И неприятный сквозняк пробежал тогда по спине Ахмата.