Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 10 (страница 22)
Теперь взоры всех присутствующих обратились на Бухтина, забившегося в самый дальний угол избы и сидевшего там, обхватив дрожащие плечи руками.
— Идите к черту, маньяки! — выкрикнул он, клацая зубами. — Я теперь до возвращения вертолета из избы носа не высуну. Вдруг это у кого-то из вас крыша поехала?
— Скис Серега, — констатировал Пасюк. — Пускай, в натуре, тут остается, у Антонины под юбкой.
— Нечего тогда рассиживаться, пошли, — решительно поднялся Антон Егорович, — пока не стемнело.
— Ы-ымм-мым! — неожиданно промычала Антонина, изображая что-то быстрым движением пальцев. — Гмым-мым!
— Чего-чего? — нахмурился старик. —...Ах, ты про это! — И, повернувшись к остальным, пояснил: — Жена говорит, чтобы мы по пути заскочили к Нектарию. Упредить надо старца, что неладно в округе. Пусть хоть затворятся, что ли... А может, его сюда прислать? Чтобы здесь, под твоей охраной, переждал, с бабками своими вместе? Как думаешь, Антонина?
— Мгым! — согласно кивнула шаманка.
— Вот и ладно, — обрадовался Егорыч.
Поспешно собираясь в дорогу, Костромиров вдруг обнаружил, что не может найти свой фотоаппарат.
— Вадим, — вытряхнув на пол содержимое рюкзака, растерянно обратился он к другу, — я, кажется, где-то посеял свой фотоаппарат...
— Раззява! А где он лежал?
— В рюкзаке...
— И что — теперь нет?
— Нет...
— Странно. — Хватко искоса глянул на охотника. Но тот как ни в чем не бывало деловито заряжал двустволку. — Ну, наплевать, возьми мой — он не хуже будет: «Сони», цифровой.
Но Вадимова фотоаппарата тоже не оказалось.
— Феерично... — растерялся Горислав. А потом хлопнул себя по лбу. — Слышь, Пасюк!
— Да, Горислав Игоревич?
— Ты же мне высылал фотографию, так?
— Нуда, — согласился тот, — в поселок Охотничий сгонял на моторке — там почта есть.
— Нет, я к тому — значит, у тебя должен быть фотоаппарат.
— Ясный перец, — пожал диггер плечами, — быть должен. Но нету.
— А куда же он делся?
— Туда же, куда и ваш, видимо... Пропал.
— И что, у вас тут часто так... вещи постояльцев пропадают? — с прищуром обратился Хватко к Антону Егоровичу.
— Опрежь не бывало, — проворчал тот, не оборачиваясь. — А как приехал этот ваш, с тараканами в голове... криптозоолог, так и пошло... то карабин, то топор... Факт!
— Похищенный карабин при убитом имелся, точно, — возразил следователь, — а фотоаппаратов я что-то никаких не заметил. Кстати, и топора тоже.
— Ладно, все, потом разберемся! — отрезал Костромиров, пресекая готовую разгореться ссору. — У меня в мобильном телефоне есть фотоаппарат, на первое время сойдет. В конце концов, главное сейчас — разобраться с неведомым убийцей, а фиксацией археологических артефактов займемся после... Все собрались? Пойдемте тогда к Нектарию.
Но преподобный Нектарий, даже узнав о гибели Ушинского, поквдать скит и перебираться в охотничий дом отказался категорически.
— Ты меня, Антон Егорович, прости покорно, — просипел он со своего кресла, — но как ты это себе мыслишь? Чтобы мы с сестрами добровольно — к тебе? Это под защиту шаманских идолов, что ли?! Не-ет, благодарствую, но нас Бог хранит! Место у нас тут благостное, намоленное — через наш порог Зверю путь заказан. Так что за нас не тревожьтесь — нам Господь охранитель...
Бабка Марья и бабка Дарья, стоя по обе стороны от трона своего наставника, согласно кивали головами.
— Ну, как знаешь... — развел руками охотник.
— А вот вас я так просто не отпущу, нет, — заявил преподобный. — Сначала откушайте, чем Бог послал, а после ступайте уже в свое капище... Марья, Дарья! Несите на стол!
— Некогда нам, — попробовал возразить Егорыч. — Скоро темнеть начнет.
— Разговоров больше, — не принял возражений отшельник. — Съесть миску пельменей — много времени не отымет. А пельмешки те не простые, я их саморучно освятил; сейчас подкрепитесь маленько, а заодно и дух свой укрепите, прежде чем в кумирню-то соваться языческую.
Впрочем, пельмени оказались совсем даже не лишними, поскольку все были изрядно голодны. Наконец, укрепив души освященной снедью, отряд тронулся в путь.
Едва они вступили в лес, как со стороны жилища охотника послышались ритмичные удары бубна и жутковато-заунывное мычание.
— Это Антонина
— Помощь лишней не бывает, — согласился Костромиров.
Подъем к пещере отнял у них не менее часа — хотя склон был и не так чтобы сильно крут, да и порос редколесьем — невысокими дубами да корявыми березами, однако частые древесные завалы затрудняли движение.
Но вот подъем закончился, и перед ними открылось удивительное по красоте овальное озерцо, все в крупных розовых цветах лотоса. Живописную картину дополнял небольшой водопад, с журчанием ронявший в озеро свои прозрачные струи прямо со скалы.
Когда они обошли водоем, Пасюк указал на ряд плоских камней, образующих своего рода природную лестницу, ведущую к узкому выступу-карнизу; последний тянулся вдоль всей скалы на высоте пятнадцати метров и уходил за водопад, прячась в его водяных струях.
— Вход прямо там, за водопадом, — пояснил Пасюк. — Но отсюда, с земли, его ни с какого места увидеть нельзя.
— Как же ты его обнаружил? — удивился Костромиров.
— Слепой случай плюс мой талант, — скромно пожал тот плечами.
— Тогда вперед, друзья! — скомандовал Горислав, пропуская вперед Пасюка. И прибавил, хлопнув того по узкому плечу: — Веди нас, старина Харон, теперь ты — за старшего.
Сразу за Костромировым, заранее пыхтя и отдуваясь, полез Хватко.
— Слышь, профессор, — проворчал он недовольно, — ты бы поаккуратней со сравнениями. Этот твой Харон, насколько помню, проводником жмуриков был...
В спину к следователю пристроился Борис.
— А тебе, Вадим, надо было идти последним, — сказал он, с опаской поглядывая на сто с лишним килограммовую тушу Хватко, — если, значица, спотыкнешься, мне сразу крышка будет!
— Это точно, — не стал спорить Вадим, — из тебя тогда получится, хе-хе, пицца-ассорти!
Антон Егорович, оказавшись замыкающим, отчего-то медлил, и лезть на карниз не торопился. Несколько секунд он стоял, погруженный в мрачную задумчивость... Но вдруг решительно скинул с плеча ружье и навел оба ствола на Костромирова; прицелился, щуря правый глаз, и... перевел стволы на шедшего первым Пасюка...
— Егорыч! Не отставай! — не оборачиваясь, крикнул ему Борис.
Старый охотник сплюнул с досадой, закинул двустволку обратно на плечо и полез на скалу следом за остальными.
Карниз оказался шириной не более метра, поэтому всем, за исключением опытного в таком деле Пасюка, пришлось идти, плотно прижимаясь спинами к скальной поверхности. Особенно тяжело пришлось Хватко, живот которого значительно выступал за край карниза.
— Уфф! — выдохнул он, едва одолев половину пути. — Веревкой надо было обвязаться, вот что...
— Ага, как же, — отозвался Борис, — ты тогда, если что, всех бы, значица, за собой утянул.
— Спокойно, господа! — ободрил их Горислав. — Не забывайте, под нами озеро. Так что самое страшное, что нас ждет, это холодная ванна.
К счастью, расстояние до входа в пещеру составляло не более тридцати шагов. Правда, последние три метра оказались самыми трудными: мокрый камень скользил под ногами, а сквозь завесу водяной пыли и брызг почти ничего не было видно. Оказавшись наконец внутри пещеры, Вадим без сил привалился к стене.
— Не-ет, — заявил он, — как хотите, а обратно я тем же путем не полезу! Лучше сразу сигану в это треклятое болото с кувшинками... — И, оглядевшись, добавил: — Ну, профессор, твоя очередь: давай показывай, чего такого особенного в этой норе и с какой целью ты нас сюда завлек... Лично я пока ничего не...
— Пошли, пошли! — перебил его Пасюк, приплясывая от нетерпения. — Весь прикол — дальше.
Действительно, первый зал пещеры был ничем не примечателен — обычная, промытая подземными водами в мягком туфе полость, при этом сырая и тесная. Зато уже следующий зал полностью компенсировал все тяготы проделанного пути: целый лес из свисающих сталактитов и вздымающихся им навстречу сталагмитов вырос у них на пути; фантастические кальцитовые образования всех мыслимых форм прихотливо расчленяли пространство обширной, далеко проникающей в тело горы пещеры; высокие, покрытые известковым «молоком» своды сверкали в лучах их фонарей подобно сказочным самоцветам.
Пространство зала было настолько велико и одновременно столь сложно сформировано, что это невольно вызывало дезориентацию. Однако проводник уверенно вел свой маленький отряд дальше.
В конце «колонного зала», как мысленно окрестил его Костромиров, зияли сразу два прохода-ответвления, но Пасюк направился не к ним, а подвел их к зловеще чернеющему поодаль провалу, напоминающему колодец и уводящему, по всей видимости, куда-то на нижние уровни пещеры.
— Ты же не хочешь сказать, — с надеждой в голосе произнес Вадим Вадимович, — что нам туда?