Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 09 (страница 29)

— Ну и что, вполне нормальное желание, — пожал плечами Васька Генерал, — в молодости бабу по кустам недотискали.

Сейчас она при деньгах. Ей признание нужно, к деньгам общественное приложение. Она готова меценатом стать, театр свой открыть, кабаре, хоть сортир, как говорил Нерон, лишь бы на слуху быть. Моя половина от нее недалеко ушла.

Никита зыркнул недоверчиво на Ваську Генерала и продолжил:

— Представляешь, Вась, всю себя обвешала бриллиантами. А как только о ней какая-нибудь газетенка два скабрезных слова наберет или фотографию тиснет, эта дура готова весь тираж скупить. Я сначала думал, чтобы от стыда не провалиться, а оказывается, она газеты в свой родной город отправляет, в Дебаньск. Вот такая у меня служба на сегодня. Ты правильно, Василий, угадал. Нестерпимый зуд у бабы на энто дело. И решил я ей помочь...

— Сам или нанял кого? — рассмеялся Васька Генерал.

— Пока только сговорился. Мужика тут одного нашел, портреты пишет. Описал ему всю ситуацию и сказал, что процент хочу с него поиметь. А бабу-миллионершу помогу раскрутить. На живописи тетка помешалась. Богемной жизни хочет. И тебе работа мужик, и мне выгода. На десяти процентах сговорились. Хочешь, пойдем глянем. Художник-борода. Вчера он картины свои развешивал, а я ему лапшу на уши навешивал. Вроде сладились: с каждой картины, что с нее напишет этот мазила, будет мне отчислять десять процентов.

— Про проценты ты мне уже говорил, — сказал с завистью Василий Генерал. — Сделать на охраняемой клиентке деньги — москвичи только на подобное способны.

— А тебя каким ветром сюда занесло? — спросил Никита.

Васька Генерал помялся и потом рассказал:

— Жена у меня — красавица, сами видели, небось.

— Да уж! — рассмеялся Никита, вспоминая старую историю. Полгода назад, сдав очередной экзамен, вечерники натурально отметили это событие. Завалились в кафе напротив. Васька Генерал сначала не хотел пить, а потом завелся и его понесло. Он и половину генералов в Москве знает, они его дружбаны, шкуру медведя после охоты делили — и космонавты, его знакомые, и депутаты. Рассказывал Васька в лицах, красиво брехал. За животы держались. Потом, как обычно, перешли на баб. Кто-то вспомнил про жен. У Васьки Генерала, естественно, оказалась самая красивая.

— Шоколадка она у меня. Такую грех обижать, Побег я, ребята. Спасибо, напомнили.

Тут его Никита и подковырнул. Что ж ты, мол, жену одну на юга отпускаешь, она, значит, у тебя стала как шоколадка, пока ты все лето лямку участкового тянул. Думаешь, она тебе на югах верность блюла?

На больной мозоль, видимо, наступил Никита Ваське Генералу. Сначала Василий хотел врезать наглецу, да потом вспомнил, что имеет дело с двухметровой колокольней, оторви-головой, бывшим десантником. Быстро, в момент, нашел он отговорку, чтобы «перекрыть кран пошлым инсинуациям всяких рафинированных полуинтеллигентов, прыгающих с неба на головы людей и его жены, и стряхнуть с собственного мундира нечистоты». Так он сам впоследствии образно выразился, а пока заявил:

— У меня жена не на югах загорела, а от природы шоколадка. У нее только пятки розовые, а так кругом одна ночь. Я на негритянке женился. Загорать ей, сами понимаете, ни к чему. Потому я и белый, что мы на солнце не жаримся. Дома она у меня сидит, свою кебабу приготовит и ждет у окна, когда с работы вернусь... Свет выключит — и ждет.

Никита снова поддел Ваську Генерала:

— При свете профиль был бы виден, а без света, чего не сказать, что ждала у окна. Негритянка ведь. Кстати, как ее зовут?

— Эдит! — ответил Васька Генерал.

Вся компания однокурсников набилась в гости к Ваське Генералу.

— Чаем угостишь?

Васька Генерал показал себя большим хлебосолом.

— Мужикам настойку из крокодилового хвоста выставлю. А дамам мускус из интимных его мест. По капле, я думаю, нашим дамам достанется. Только аккуратно надо мускусом пользоваться, чтобы бешенство матки не случилось. Мне сам их колдун, когда порошок в мешочек отсыпал, все время про технику безопасности напоминал.

— Так это порошок или капли? — зубоскалил Никита.

Но его уже никто не слушал. На дворе наступило время народных знахарей. А уж если заморский целитель объявился или заморское снадобье... До Васьки долетел тихий шепот сокурсниц:

— Ой, у моего с потенцией что-то в последнее время плохо!

— И мой раз в неделю только прижмет.

Наняли из экономии маршрутное такси, благо конечная остановка была рядом, и поехали в гости в Ваське Генералу. Всю дорогу Васька веселил однокурсников подробностями жизни белого человека в тропической Африке:

— Мы с Эдит — не очень пара. Я мужик, лапоть деревенский. Лысеть начинаю, с брюхом как арбуз, отдышка у меня появляется, если на седьмой этаж без лифта взберусь. Но даже не это главное, а то, что она слишком умна для меня. Она меня на выставку тянет, а мне хочется футбол посмотреть, на диванчике поваляться. Скучно ей со мною. Я ведь знаю, чем это заканчивается. Увидит смазливого соседа, тары-бары, то да се, в ход пойдут живые чары. Сморгнуть не успеешь, как они снюхаются. Опасаюсь я, Никита... По всем параметрам мой сосед — бабник. Птицу по полету видно.

— С чего ты взял?

Василий Генерал замялся.

— Ключ у меня есть от соседской квартиры. Добыл кое-какие подтверждающие мою версию доказательства. Записку его к хозяйке. В блокноте нашел. Черновик. Он в дамском клубе или работал, или подрабатывал. Представляешь, что пишет? «Уезжаю в Монте-Карло. Будешь в тех краях, заходи в клуб «Элитные услуги». По старой памяти так и быть обслужу по высшему разряду. Ключи в почтовом ящике. Благодарный за науку квартирант».

— Ну, — у Никиты неожиданно загорелись глаза, — тогда сам Бог велел его к нашему делу на процент подсадить. Который твой подопечный?

Васька Генерал показал в дальний конец зала, на Федора, и угрюмо заявил:

— Вон тот Красавчик, что с умным видом перед картиной стоит.

Несколько минут Никита наблюдал за Федором, а потом удовлетворенно кивнул:

— Ты прав. Этого фазана художественная мазня совершенно не интересует. Это стрелок по жирной дичи. Га-га-га! Моя матрона ему как раз подойдет. Сейчас я ему ее сосватаю. А ты можешь быть свободен. Вечером доложу, чем дело закончилось.

Васька Генерал недоверчиво смотрел на приятеля. Глаза его потеплели.

— Спасибо, а то дел по горло. Отчет срочно надо допечатать.

— Иди-иди! Мы еще с тобой на этом деле по звездочке заработаем.

Они пожали друг другу руки. Васька Генерал благополучно отбыл нести нелегкую службу на вверенный ему участок, а Никита достал мобильник. Он звонил художнику.

— Борода, это я, Никита. Ты вот того Красавчика в персиковом смокинге, что к тебе приближается, видишь?

— Вижу.

— Это охотник за богатыми дамами. Предложи ему процент с твоей картины. Скажи, одну богатую дуру раскрутить надо. Да не скупись.

— Сколько предлагать?

— Штук десять зеленых... в месяц.

— Смеешься? Где я ему такие бабки найду?

— Платить тебя никто не обязывает. Со мной он будет дело иметь.

— Тады ладно. А дура это кто?

— Я же тебе вчера ее фотографию показывал. Аглаида Зауральская. Моя подопечная. Ты все организовал, как договаривались?

— Обижаешь. Телевидение будет в лучшем виде.

— Ну, тогда она скоро подойдет. А ты с этим павлином по быстрому разберись.

За спиной Никиты вновь вырос Васька Генерал.

— Вот, передумал. Вернулся.

Федор не торопясь шел по залам. Ход конем он уже сделал.

— Вышла из машины. Идет! — позвонила ему Ия. — Видишь?

— Вижу!

Федор приготовился. Он уже час как был на выставке. Вроде бы невзначай столкнулся на входе с Аглаидой.

— Пардон, мадам!

Это лучший способ знакомства с дамами. Старый трюк, но лучше пока никто ничего не придумал. Не спрашивать же, который час? После легкого столкновения Федор выронил из рук барсетку. Она упала к ногам Аглаиды. Федор, как вельможа при дворе Людовика Четырнадцатого, учтиво повел рукой, показывая, что сначала пропустит мадам и лишь затем поднимет упавшую вещь. Он знал: утонченная учтивость служит отличным предлогом для ни к чему не обязывающего разговора и последующего знакомства. И вдруг вместо ответного «извините» Федор услышал торгашеское, громоподобное алаверды:

— Куда прешь, зачуханный баклан. Здеся художественная выставка, а не пивной ларек.

От неожиданности он даже голову в плечи втянул. Две модные девицы, стоявшие за мощной спиной Аглаиды, ядовито улыбнулись. Они откровенно сочувствовали Федору. В любое другое время он мгновенно отбрил бы эту хамку, а тут пришлось дипломатическую политкорректность проявлять, да еще дать ей возможность вернуть слова назад. Федор членораздельно произнес:

— Второй раз, Аглаида, вы меня ни за что обидели. А я ведь специально барсетку уронил, познакомиться хотел. Извините!

Вожделенный объект в лице Аглаиды потерянно улыбнулся. Реакция Федора не укладывалась в поведенческий тип ее обычного окружения.

— Э-э... молодой... чел...

Однако Федор, подобрав барсетку, не оглянулся. Он неплохо разбирался в женской психологии. Никуда теперь ты, пташечка, не денешься. Миновав контроль, он остановился в отдалении и дал себя хорошо разглядеть. Затем оскорбленно сжал губы, будто что-то забыл, и быстро прошел мимо. Протестная демонстрация удалась. Аглаида была явно заинтригована. В этом огромном городе, где она никому не нужна, с нею хотят познакомиться, а она взяла и облаяла. Кто он? Земляк? Ее знает этот серьезный молодой человек. Может, на работу хочет устроиться? Тогда сразу бы подошел, без этих подходцев с барсеткой. Я его интересую? Как? Как женщина? Нет, это слишком! Старая и жирная я для него. А может... Как выразился однажды на пресс-конференции златоуст, бывший премьер-министр: мысли у Аглаиды стали врастопырку.