Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 09 (страница 2)

Из кафе они вышли вдвоем. Официант проводил Красавчика презрительным взглядом. На выходе дама сказала, что ее зовут Виктория и она остановилась в этом фешенебельном отеле в номере «люкс». Хотя обычно она отдыхает за границей.

— Представляю! — сказал Федор. — Я, может быть, тоже поехал бы куда-нибудь подальше, да не захотелось паспорт заграничный ждать. Поэтому здесь отдыхаю. Хозяин хоть и жмот был, но с нами честно рассчитался. Я однокомнатную квартиру вчера снял.

Так оно почти и было на самом деле. Снял он ее на более продолжительный срок с месяц назад, в том районе, который во всех городах называется Черемушками.

Они шли по набережной. Разговор медленно тек, а откровенные глаза обоих говорили совершенно иное. С вожделением смотрел на Викторию Федор. Ата раздумывала.

Лишь по приезде на море Красавчик ощутил всю силу и обаяние своего вылепленного словно из гранита рельефного тела. На пляже головки дам, как подсолнухи к солнцу, тянулись в его сторону. Вот и сейчас Виктория не сводила глаз с полушарий его груди.

Никуда не денешься, милая. Красавчик знал, что можно форсировать события, а можно и до вечера подождать, результат будет один и тот же. Номер «люкс» к его услугам. На пляж идти он не собирался. Жаркое солнце ассоциировалось у него со стройкой, с тяжелой тачкой, полной бетонного раствора. Руки деревенели к концу дня, пот заливал глаза. Так что загорать он не пойдет, даже если она предложит.

Помолчали. Облокотились на парапет.

Еще вчера Федор с удовольствием оставил бы эту даму до вечера, а сам еще попытал бы счастья в другом месте. Вдруг ему, как в кино, подвернется красотка на «Альфа-Ромео» и предложит сесть рядом. И покатят они по побережью... аж до самого Фороса или еще дальше. Реалии прошедшего месяца вернули его на землю. Жизнь — не кино. Надо сегодня вспотрошить эту золотую рыбку, пока она не уплыла в другие руки.

— А вы красивая! Очень! — просто сказал Красавчик и посмотрел ей в глаза. Она, эта старуха, вынуждала его делать комплименты. Он предпочел бы услышать с ее стороны слова восхищения.

Виктория выжидала: может, еще что добавит этот молодой и чуть стеснительный парень. Похоже, он выразил ей лишь дежурное восхищение и наслаждается прогулкой по набережной. Красавчик показал рукой вперед.

— А море мне зеленым кажется, хотя голубым должно быть. И волны какие-то не такие... Завидую я вам, что вы можете сюда каждый год приезжать.

Виктория смотрела на море.

— Я обычно в Италии или Испании отдыхаю. Или еще где-нибудь, — сказала она, — а здесь случайно. От одной фирмы на неделю был забронирован и оплачен номер. Не пропадать же добру. Я сюда даже не планировала лететь. Упросили.

С завистью в голосе Федор сказал:

— Грех от такого рая отказываться.

«Ты, мальчик, еще рая не видел», — подумала Виктория и непроизвольно покраснела. Она так далеко зашла в своих мыслях, что представила, как раздевает этого теленка.

С какой гордостью он заявил, что снял однокомнатную квартиру. У нее в тот момент сжалось все внутри. Неужели сразу предложит поехать к нему? Она бы поехала. Но половина обаяния этого необыкновенного утра исчезла бы как легкий туман. Виктория не хотела прозы. Ей всю жизнь хотелось встретить вот такого стеснительного и немного робкого парня. Еще в далекой молодости хотелось. Все же ее знакомые были рукастые, нахальные, после двухчасового знакомства тащили в постель. За такого она и замуж вышла.

Годы отлетели. Ей уже под сорок, и вот она встретила его. Богатая, зрелая, опытная дама. Она именно таким его и представляла всегда: мускулистым, с широкими плечами, с чистым белым лицом, чтобы волосы кудряшками ниспадали на плечи, а она их заплетала где-нибудь на укромной скамейке. А потом они шли бы по ночному городу, взявшись за руки. Возможно ли такое? Нет! Ей не семнадцать лет.

Но и другое она знала, что не отпустит его, не даст, чтобы его расхватали. Мысли понеслись вскачь. Только прилетел сизый голубок, не успел даже загореть. Завтра или сегодня выйдет на пляж, разденется — и она представила, какими глазами будут смотреть женщины на этого молодого полубога. Найдутся красивее ее, голодные, без ее комплексов, они любыми путями уложат его в постель. А он и сопротивляться не будет.

— А какой должна быть красивая женщина? — спросила она Красавчика.

Он посмотрел на нее ласковыми глазами.

— На вас похожая. Гордая. Белая. Строго одетая. Ничего лишнего. Не люблю я, когда девчонки на себя цацек понавешают и думают, что они пуп земли. У красивой женщины, как у вас, должен быть широкий таз и красивые ноги. Я, пока сидел, рассмотрел, они у вас красивые. И еще мне у вас походка нравится, она, знаете, величественная. Вы как гусыня вышагиваете. Как лебедь, еще говорят, но я лебедей вживую не видел. Это что насчет тела касается, тут вы любой соплюшке сто очков форы дадите. А насчет вашего воспитания, или., как это правильно выразиться, ваших манер, — вы аристократка. Я произнес слово «нувориш» и ударение неправильно поставил, а вы удивленно так на меня глянули и промолчали. Знаете, я очень рад, что с вами познакомился в первый же день. Я всегда мечтал встретить женщину, на вас похожую. Можно я все откровенно скажу?

Виктория напряглась, хотя и не подала вида. Что ей сейчас расскажет этот молодой человек, который умудрился не представиться. Она не знала его имени и все же продолжала разговаривать:

— Вы мне сделаете одолжение, я и так польщена славословиями в свой адрес.

«Белорыбица сама плыла в сеть», — подумал Федор.

— Я хочу поухаживать за вами, — сказал Красавчик, — еще когда мы сидели в кафе, я подумал, вот бы ее пригласить в ресторан. А то не знаешь, что и заказывать и куда садиться. Вы не подумайте, у меня на пару посещений денег хватит. Правда, я не знал, что здесь все так дорого. А то бы не приехал.

— Тогда бы мы не встретились! — сказала Виктория. — И вы бы сейчас другой в другом месте то же самое рассказывали.

— Никому я еще не открывался, — сказал Красавчик, — а почему сейчас вам все без страха рассказываю, даже сам не пойму. Может, море на человека так действует — нет, это не море, это вы мне как женщина нравитесь.

— А это как? — спросила Виктория, поощряя его улыбкой.

Неожиданно Красавчик смутился. И так это у него натурально получилось, что собеседнице стало неудобно. Он потупил глаза.

— Скажу, как хотите. Может, вы после этого со мной разговаривать не пожелаете, но я скажу. Чего уж теперь... Мы когда из кафе выходили, вы шли впереди, а я вам в спину смотрел. Я увидел на вас трусики, широкие, не такие, как эти полоски, что на пляж одевают. Не поймешь, зачем они и нужны. У вас они рельефно так выделялись. Вот, хотите, я стану на край, — Красавчик показал на парапет, — а вы меня с этой высоты столкните вниз. Но я, простите меня, в это время так захотел вас... повернуть к себе лицом. Мне показалось, что я вас в одних белых трусиках несу на руках по длинной, длинной лестнице. А вы меня обнимаете за шею. А потом ступени кончились, и мы пошли рядом. А я вас все равно сейчас вижу и чувствую, как будто вы без юбки и кофточки. И ничего с собой поделать не могу.

Красавчик подумал, что если и дальше она будет слушать его порнографический бред, то напрасно — он уже иссяк. Он на словах сделал все возможное. Рассказал, какая она красивая, даже напустил немного эротического тумана. Сначала он представил ее недоступной, затем на словах раздел, взял на руки и понес. Куда, спрашивается, понес? Не до горизонта же?

И после всех этих словесных упражнений она стоит рядом с ним бесчувственным бревном. Если бы Федор не имел опыта общения с женщинами, то мог бы заподозрить, что безразличен ей, но он отлично видел, каким загорающимся огнем охвачено тело этой действительно красивой женщины. Она, похоже, готова была его слушать до бесконечности, позволяя в мечтах касаться даже интимных предметов туалета. А в реальности была пока недоступна и холодна.

«Бред да и только, — подумал Федор. — И так слишком откровенно сказал. Если еще откровеннее, то это уже съём обычной проститутки, с которой договариваешься за определенную плату». Этого-то как раз и не нужно было Красавчику. Он должен медленно, постепенно подвести ее к определенному состоянию. Она с каждым днем должна глубже и глубже заглатывать крючок. А то ведь может так случиться, удовлетворит минутную страсть, прихоть праздной богатой женщины, а та помашет ему ручкой. С сожалением, но помашет». Опыт был у Красавчика. Рвали с ним, кровоточа душой и сердцем.

Новоявленный стратег внимательно всматривался в собеседницу.

Что-то тревожило Викторию, а что, Федор понять не мог? Казалось, он выбрал верную тактику, и она сразу же дала плоды. Виктория сама раскрылась перед ним в кафе. А теперь тень сомнений легла на ее чело.

Неужели она разгадала в нем обычного охотника? Нельзя исключать и этот вариант. Он откровенно предложил ей свои услуги, а она кочевряжится. Красавчик в душе оскорбился. Его нежная душа издала стон. Да на мне восемнадцатилетние девственницы гроздьями виснут. Я только свистну, очередь будет стоять. Старуха. Рассматривает исподтишка. Сколько можно перед тобой бисер рассыпать?

— Мне кажется, вы взялись за непосильную роль! — неожиданно заявила Виктория.