Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 09 (страница 4)

— Местные Новые Черемушки. Однокомнатную квартиру снял.

— К тебе мы не пойдем, а пойдем ко мне. У меня неплохой номер в отеле. Только прошу тебя, не смотри больше на меня так.

— Как?

— Как ты всегда смотрел. Я спиной чувствовала твой взгляд. Он прожигал меня насквозь. Боже мой, пойдем скорее, я тебя хоть в номере зацелую. Как я по тебе соскучилась, если бы ты только знал. Я ведь сама тебя, мальчишку сопливого, из-за занавески высматривала.

Федор остолбенел.

— Не может быть!

— Может, Федя. Еще как может. И дала себе зарок, если когда встречусь с тобою, то первая признаюсь в любви. Мне тоже

есть что тебе рассказать. Только иди рядом, не могу я смотреть, как ты изучаешь мою спину.

Взяв ключ у навидавшегося всего портье, Виктория с Федором поднялась на третий этаж в номер люкс. Закрыв дверь, Виктория прильнула к губам Федора. Он осторожно обнял ее за плечи, словно это был хрустальный сосуд, и крепко прижал к себе. Дрожь сотрясала ее тело. Оторвавшись от Федора, Виктория заглянула ему в глаза.

— Феденька! Сколько лет прошло! А я думаю все об одном и том же, неужели ты не мог летом залезть ко мне в окно? Я его всегда открытым держала. Надеялась, вдруг смелости наберешься...

Федор не снимал руки с ее плеч. Пусть сама ведет партию.

— А я тысячу раз в саду сидел. У меня маскхалат был, из мешковины пошитый, а сверху водоросли. Я его у вас на краю огорода прятал.

— Ах ты, негодник! И ты видел меня раздетую? Я ведь всегда в одних трусиках спала.

Федор потупил глаза.

— Вика Петровна. Один раз даже на подоконник залазил. Мешок, правда, не снял. Вы такая белая лежали, а у меня коленки в земле, на голове труха. Водоросли высыхали, каждый раз новые приходилось приносить. Я полчаса просидел, любовался вами. У вас тогда родители уехали, и я набрался храбрости. А что бы мы с вами делали? Вы бы могли закричать.

— Я бы тебя, дурачка, вымыла в ванне. Кстати, — вспомнила Виктория, — кто-то говорил, что у него дома нет ни горячей, ни холодной воды. Можешь принять ванну.

Федор наконец отпустил Викторию и прошел в апартаменты.

— Я тебе сейчас дам халат! — сказала она. — Проходи.

Федор мельком увидел спальню. На широкой кровати в беспорядке была разбросана дамская одежда. Выбирала, что надеть, усмехнулся про себя Федор. Взяв халат, он направился в ванную. Дверь не стал закрывать.

Виктория спешно убрала в шкаф одежду и минут через десять постучалась. Джакузи свободно вместило бы обоих. Федор так и подумал, что увидит ее сейчас обнаженной, но ошибся. Она вошла одетой.

— Я тебя сейчас помою, Феденька. Лежи! У тебя вся голова в репьях. Представь, что это случилось десять лет назад.

Она наполнила джакузи до краев пеной и принялась за Федора. Полчаса она его бережно скребла, терла, мыла, переворачивала и так и эдак. Федор, как кот мартовский, блаженствовал.

— Вика Петровна, ой, щекотно.

— Щекотки боишься! А не боялся к своей училке в окно лазить?

Наконец, когда она предложила ему встать и взять полотенце, Федор притянул ее к себе.

— Ох! — застонала она.

На пол полетели блузка, бюстгальтер, на юбке он сорвал замок. Тело было красивое, белое, широкое в спине. Она пахла потом и шампунем. Федор на руках донес ее до кровати.

— Позволь мне хоть душ принять!

— После!

— Сумасшедший.

Откинувшись на его руку, Виктория отдыхала. Вызревшими плодами с древа прожитых лет падали горьковатые на вкус слова:

— Живу чужой жизнью. Ты своею, Федя, а я чужою. Странно как. У меня даже угрызений совести нет. Будто я сменила кожу, подверглась реинкарнации. Завидую я той, желанной тобой женщине хорошей завистью.

Федор заигрался с ее локоном.

— Ясноглазая, жемчужинка моя прозрачная, успокойся. Я ее тела не знал. Я только сейчас представил, каким оно медовым могло быть.

Виктория оперлась на локоть.

— Когда я тебя увидела, подумала, что ты пляжный плейбой. А потом решила, что ты подослан сыскным агентством.

Федор рассмеялся.

— Я провидением тебе подослан, Вика Петровна. А ты мне судьбою.

— А что ты делал в этом районе?

Федор нежно поцеловал ей грудь.

— Надеялся на случай. Вдруг, думаю, повезет и я ее встречу. А когда тебя увидел, во рту у меня пересохло.

— И аппетит пропал! — насмешливо сказала Виктория.

— Аппетит не пропал, так быстро ел, потому что боялся, ты допьешь сок и уйдешь.

— А ты правда разглядел меня сквозь одежду?

Федор утвердительно качнул головой.

— Как сейчас. И даже лучше. Только я боялся быть настойчивым. У тебя такая волнующая походка, что я на людях готов был сорвать с тебя юбку и кофточку. Я бы все равно добился тебя. Второй раз ошибку бы не сделал, желанная моя.

Виктория рассмеялась и игриво похлопала его по щекам, а потом поцеловала.

— Ох, и хитрец ты. Жаль, не знала я твоих мыслей. Иначе растянула бы игру на несколько дней.

Федор потянулся как пресыщенный кот и сказал:

— А кто нам мешает начать ее сначала? Одевайся.

— Ты это серьезно?

— Вполне, только дальше номера я тебя не отпущу. Заправь постель и разбросай свою одежду.

— Отвернись!

— Я не смотрю!

— А теперь кем я буду? — спросила Виктория.

Федор двумя мазками нарисовал утреннюю картину.

— Ты будешь сама собою, так, как ты хотела. Ты молча допила сок, встала и ушла, а я не стал дожидаться, когда ты выйдешь в город, пошел за тобой в отель и позвонил тебе через пять минут. Ты открываешь дверь, а я стою на пороге.

— А как тебя пропустили?

— Я через ресторан прошел.

— Гм-м! Логично!

Одетые, оба подошли к двери. Тренькнул звонок, и на пороге «люкса» перед Викторией предстал тот молодой человек, на которого она обратила внимание в кафе.

— Я вас слушаю! — вопросительно посмотрела она на него.

— Я пришел! — вежливо улыбаясь, сказал Федор и протянул Виктории розу. Он прикрыл за собой дверь.

— А вы, собственно, кто?

— Я Федор Боровиков.