Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 08 (страница 12)
В следующую пару секунд мне мой «Готовность раз» здорово пригодился. Девчонка не нашла ничего умнее, как попробовать нажать курок — есть патроны, нет. А ствол глядел мне в голову. Я за мгновение нырнул на пол... и ничего не произошло.
Встал, молча выдернул из обмякших пальцев пистолет.
— Какая же ты все-таки дура. Даже пристрелить клиента по-человечески не можешь. Мельчает Россия...
Какими-то остатками, обрывками картинки, недостертой «ластиком», я уже видел едущие сюда машины, вот они свернули на ближайший закоулок. Вот их услышала девушка Оксана, затянувшая было свое: «Прости, дядечка...»
Я успел лишь закинуть ствол под тахту, обойму — куда-то в коридор за темным дверным проемом. Да — и еще помолиться, вознести хвалу если не самому Господу, то хоть ангелу Его, меня хранящему: один патрон-то в казеннике оставался, и меня спасло только то, что девка предохранитель не сняла.
И сразу сделалось очень людно в барачной хавире.
Глава 12
Загадки природы
— Перед тобою — Сфинкс. И он в этот город тебя не пустит.
— Почему же это ты меня не пустишь?
— Мне лучше знать. Вернее, пущу, но ты разгадаешь мне пять загадок.
«Для чего ему, подлюке, загадки?» — подумал я.
Если, адресуясь ко всему, всему-всему вышеизложенному, некий сторонний наблюдатель составил обо мне мнение как о внутренне мрачном, циничном, с уклоном в ипохондрию субъекте, — таки нет. И хотя, наравне с катехизисом моим, я чрезвычайно чту такие, например, строки: «Кто в сорок лет не пессимист, а в пятьдесят не мизантроп, тот сердцем, может быть, и чист, но идиотом ляжет в гроб!» — несмотря на сей перл мудрости, который я с удовольствием оформил бы в рамочку и повесил над рабочим столом или, скажем, в спальне над изголовьем (если бы они были у меня, перелетного, спальня и кабинет), чтобы читать и вдохновляться, однако в душе я остаюсь безнадежным романтиком и весельчаком, и рубахой-парнем, украшением любой компании.
Особенно я развеселился и обрадовался, когда тот, кого я, склонный к анималистическим символизациям, обозвал про себя Гориллой, оставил меня наконец в покое, и они там наверху, надо мной, принялись переговариваться.
— Надо его увозить, — произнес голос, определенный мною как Аденоид: говорил в нос.
— Куда? — поинтересовался другой. Риторически поинтересовался, я бы сказал.
— Ну... в гараж.
— Еще скажи — на базу.
— На базу лучше, — вставил свое Горилла, — там условия. Там он у меня не заговорит — запоет.
— Увозите его отсюда! — девушка Оксана. Напористо. Но со слезой. Со страхом. — Все уезжайте! Что вы тут наделали. И... — И умолкла враз.
Оп! — подумал я, или, выражаясь по-современному, — у-упс! Девушку заткнули.
— До базы два поста проезжать, час в одну сторону. И обратно почти столько же. Где ты его повезешь — в багажнике? А проверят?
— Фигня, под второй пол спрячем. В «Газели».
— Он нужен мне здесь, — проговорил голос, который вступал доселе лишь однажды. Главный Голос — ГГ. — Усадите его. Я хочу с ним поговорить.
Ох, вот этого не надо, а? Уж лучше еще один забег в ширину с Гориллой. Потому что, если ГГ со мной не договорится — а он не договорится, — то ведь и впрямь повезут. Точнее, попытаются увезти, а в этом случае шансов у меня почти совсем не остается. Если только...
А может, все-таки договорится ГГ? Нам ведь что, нам ведь надо-то немного. Налейте законные граммов сто шестьдесят шесть, треть от целого, мы и довольны, и пообщаться не прочь. На любые темы. А?
Меня вздернули с пола, с того самого места, где я, часу не прошло, стоял и глядел на реку, и размышлял о Вселенной, и мне было пусто и легко после девушки Оксаны и в предвкушении налитого девиза, к которому только руку протяни, и весь мир был нарисован воздушными штрихами.
Как быстро меняются наши роли в этой жизни!
После моего лица на полу остались неэстетичные разводы и натеки.
— М-м-м? — сказал я. — М-м-м! М-м?!
— Вы, конечно, понимаете, что шум поднимать не рекомендуется.
Оказался ГГ с благородной сединой. Он сидел против меня на единственном стуле. Аденоид и Риторический стояли рядом. Горилла сопел позади, дышал мне в ухо, расстегивая наручники, девушка Оксана нервно курила у себя в углу кровати. Прикрыться она так и не потрудилась, и холодно ей явно не было. При свете она выглядела еще привлекательнее.
— Он понимает, — кивнула девушка Оксана.
— Помолчи, блядюшка, пока не спрашивают, — по-отечески посоветовал ГГ, оглядывая меня в упор. — Вот, значит, вы какой. Наслышан. Хотя встречаться не довелось. Портретик-то из Сети убрали уж два года... ну, ладно. У меня к вам несколько вопросов, согласны отвечать?
Я обвел глазами комнату. Стол, окно, занавески, обои, шкаф... шифоньер. Полочки, половички, телевизор в углу, экраном к стене, потроха без кожуха на всеобщее обозрение.
— Что вы?
О! Вот она! Я указал кивком на темную пластиковую бутыль.
— Ну, налей ему... только немного... достаточно. Мне, уважаемый, требуется, чтобы вы оставались вменяемым ближайшее время.
— М! — сказал я. — М?
Седой кивнул, лапища Гориллы сдернула скоч с моих губ и усов. Я, не сдержавшись, охнул, хотя до того старался не стонать, пока он со мной занимался. Девушка Оксана усмехнулась криво: «Приятно, дядечка?»
Протянутая Аденоидом емкость неожиданно оказалась нежного цвета и изысканных очертаний. Бывает, заваляется что-нибудь этакое. От прошлой жизни. Или занес кто. Или сама девушка Оксана где-то стырила, ни за чем, просто так.
Я дал свою реплику, стараясь выговаривать по возможности четко:
— «Ну, что можно пить из розового бокала? Ну конечно, водку...» — А переждав ожог во рту, в разбитых губах и деснах, развил мысль: — «Когда ему водку случалось пить, он ноги свои опускал в шампанское. Опустит и пьет. Хорошо!»
Аденоид с Риторическим переглянулись, да и в ГГ я углядел метнувшееся сомнение.
— Он все время как стебанутый, — проворчала девушка Оксана, все же решив одеться, — заговаривается...
— Заткнись! — Мне: — Итак, мы ищем. Что на этот раз? Да, тут мне рассказали, что при вашем появлении в этом городе какие-то эксцессы начали происходить. Маски-шоу, все такое. Это не?.. Может, вам не стоило сюда приезжать? Искать именно здесь?
— Кто ищет, — прошлепал я; черт, оладьи, а не губы! — Кто ищет, тот находит. Правда, не всегда то, что искал.
— Хорошо, хорошо, мы все это оценим после. Вы слышали вопрос. Я жду.
— Это, — показал я на свой рот, — было обязательно? Зар-разы...
— Наш друг погорячился. Не браните его.
— Щас, — сказал я, осторожно трогая усы. Половину выдрала эта обезьяна. — У, примат недоделанный! — сказал я Горилле.
— Обозначьте для начала формат искомого. Внешний вид? Объем? Вес? Габариты? Характер поверхности? Специалисты вашего профиля обращают внимание на эти параметры. Направление и расстояние устанавливаются в процессе. Что это такое, вам, естественно, не сказали. Вам никогда не говорят. Не так ли?
— Вы много знаете.
— Много, — согласился он. — Я даже знаю, сколько стоила ваша последняя операция и размеры вознаграждения. Гонорар лично вам.
А переломанные руки и две пули, из которых одна контузила вскользь, а другая, хвала Всевышнему, все же мимо пролетела, это ты знаешь? — подумал я. Вслух же сказал:
— Вот и искали бы сами, если информированный такой. — Пхнул Аденоида розовым бокалом: «Плесни еще, молодой человек, а не то упаду в обморок» — и добавил от себя легкое матерное ругательство. Легкое.
— Не испытывай наше терпение, Навигатор, — тем же отеческим тоном, каким советовал заткнуться девушке Оксане, сказал ГГ, — смотри, увезем — все расскажешь. Возиться неохота. А мы тебе и денежек дадим. Не столько, сколько твои нынешние хозяева, но дадим. Уйдешь своими ножками. После нашего Васи уже не ходят. Верно, Вася?
Горилла издал довольный звук.
Ой, как мало тебе про меня известно, ГГ! Ну да так и должно быть. Мне про тебя не известно вообще ничего, но это как раз не тревожит. Тревожит другое, дешевенький будильник показывал пять утра. Пора выходить на маршрут. По-любому. А это значит...
Я протягивал бокал:
— Наливай, не жмись. Будет называться: «Разгадка тайн». Слыхал такой девиз? Слушьте, не-знаю-как-вас-там, ответственно заявляю, пока не будет выпито сколько требуется, ничего я не сумею вам ни показать, ни рассказать, даже если б пылал к вам любовью. А я, как вы понимаете, вовсе не пылаю. Вот она, — указал бокалом на Оксану, — имеет доказательства.
И вернул бокал в прежнее выжидательное положение.
— Какие еще доказательства? — ГГ уставился на девушку Оксану, натягивавшую в этот момент колготки.
— Он колечко нашел, которое я еще летом... Накатил стакан — и с лету... Как два пальца.
— Чего ж молчала?
— Сами заткнуться велели! — огрызнулась она. — Давайте, делайте чего-нибудь, ко мне шестичасовым приехать могут! Соседка небось все слышала, пока вы тут с ним...