Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 06 (страница 31)
Если бы только Камо мог предположить, как окажется связанной его собственная судьба с этой астрономической тайной, он точно съел бы, не поперхнувшись, микрофон у этого экскурсовода, когда он кемарил рядом с водителем...
Глава III. Мотины штудии
— Бог знает, что вы говорите! Я и слушать вас не хочу! Грех это говорить, и бог наказывает за такие речи.
Прошло уже несколько дней с того памятного Моте праздника на вилле Доркона, а он все не мог успокоиться и войти в нормальный рабочий ритм.
И хотя его «козочки» все также скакали вокруг него, все также ветры как будто на флейте играли, ветвями сосен шелестя, Мотя стал сумрачным: часто вздрагивал он и старался сдержать быстрые удары сердца.
Конечно, он понимал причину своей печали — Катя. Она была в Митиленах, а он — здесь, в Моливосе. И само название приюта — «Дом учительницы с золотыми глазами» — каждый раз, когда он видел его на табличке перед входной дверью, вызывало в его памяти и золотистый отблеск сикамийского солнца в Катиных глазах, и ее струящиеся золотые волосы.
Чтобы отвлечься от грусти, стал он каждый вечер подниматься на холм, усталостью тела пытаясь погасить тлевший в душе огонь. Но, достигнув вершины, он поднимался на стену старинного замка и, отвернувшись от моря, смотрел на южные горы, за которыми в золоте заката скрывались и Сикамия, где он встретил Катю, и Митилены, где она сейчас жила, ничего не зная о Мотиных страданиях.
Однажды, стоя у обреза стены, он даже был готов шагнуть в бездну. Но удержала его от этого та, которой лукавая молва приписала прыжок с Левкадской скалы от безответной любви — великая Сапфо. Мотя вспомнил ее самый знаменитый афоризм: «Если бы смерть была благом — боги не были бы бессмертны».
Между тем кончился учебный год, и у Моти появилось гораздо больше свободного времени. Моте теперь не нужно было готовиться к урокам, поскольку вместо них он просто ходил с девочками купаться или водил в короткие походы в Петру или на горные лужайки.
И он нашел новое «лекарство», которое, как он надеялся, окончательно вылечит его. От чего? Он и сам не знал: «О, болезнь небывалая, имени даже ее я не умею назвать!».
Мордехай погрузился в ученые штудии. Он обновил свои знания в ядерной физике и квантовой механике и понял, что имеет пробел в понимании теории вероятностей. Лечебный эффект этих штудий оказался поразительным — скоро образ Кати перестал вгонять его в тоску, а возникал только тогда, когда сам Мотя радовался очередному своему успеху. И тогда он сосредоточился на этом разделе математики — здесь он нашел много поводов порадоваться и благодарно вспомнить ту, которая невольно стала причиной этих радостей.
Что же особенно привлекло Мотю?
Еще со времен Паскаля и Ферма в математике, физике и философии не утихают споры о том, что же такое вероятность. Кардинально — это некоторое глубинное свойство мира, или мера нашего незнания о нем?
Именно так и стоял вопрос вначале — четкая дилемма. Если вероятность — проявление чего-то глубинного «в природе вещей», то наше познание (точнее те причинно-следственные одежки, в которые мы стараемся одеть все известные нам факты) «дошло до края» — нет у нас одежек для этих глубинных структур природы вещей. А если дело только в нашей «необразованности», то это не страшно — подучимся!
Первые же исследования показали, что в нашем мире все оказалось сложнее. Карты, кости и монеты — те предметы, с которых, собственно, и начиналась теория вероятностей, вели себя нормально — при честной игре падали случайным образом и обеспечивали доход везунчикам и хозяевам казино и лотерей. Такое их поведение и научно зафиксировано — «нормальное распределение случайной величины». Открыл его великий Гаусс.
А вот все, что было связано с жизнью — распределение особей по размеру, весу, времени жизни и многое другое, «специфически жизненное» (например, индекс интеллекта у человека), имело распределение, графически напоминавшее не «холм Гаусса», а, скорее, гряду из трех холмов, центральный из которых чаще всего был и самым высоким. Этот закон открыл Грегор Мендель в своих знаменитых опытах с горохом. Оказалось, что есть размеры горошин чуть меньшие и чуть большие среднего, которые наблюдаются чаще, чем это предсказывала формула Гаусса.
Там, где появляется память, случайность меняет свой характер и, если и не исчезает совсем (центральный холм распределения Менделя, как правило, самый высокий!), то все-таки в значительной степени подчиняется влиянию как Прошлого, так и Будущего. Именно так интерпретировала левый и правый холмы распределения Менделя квантовая механика.
Очень важным мировоззренческим результатом теории вероятностей стало и прояснение роли Сознания в творении той реальности, которая раньше считалась «объективной».
Действительно, хорошо известен один термодинамический парадокс. Если посадить волосатую обезьяну за клавиатуру компьютера, то она, беспорядочно нажимая клавиши, может случайно написать и сожженные главы «Мертвых душ», и сценарий очередной серии «Санта-Барбары», и даже секретный меморандум ЦРУ по вопросу «О создании в Израиле водородной бомбы», который получит Президент США через пятнадцать лет после завершения обезьяной своей работы.
Разумеется, и без всяких расчетов ясно, что вероятность любого из этих событий в эксперименте с обезьяной очень мала. Но тем и сильна математика, что она, давая точные цифры, выявляет порой и их неожиданный смысл.
В данном случае оказывается, что все три вероятности чрезвычайно малы. Настолько, что даже если все известное вещество во Вселенной превратить в обезьян и клавиатуры, то и в этом случае, нажимая на клавиши
Но мы ведь уверены, что полный текст «Мертвых душ» был, уверены мы и в том, что какой-то секретный доклад ЦРУ через пятнадцать лет будет написан! Никто ведь и не требует, чтобы обезьяны написали текст доклада именно на тему израильской бомбы — пусть будет «О положении с демократией в России», или «О людоедстве в Центральной Европе» — любая тема будет зачтена! А уж что касается сценария «Санты-Барбары», то он просто есть и написан супругами Добсонами
Парадокс, суть которого заключается в осуществимости термодинамически невозможных событий, разрешается тем, что в реальности присутствует Сознание — оно и творит «естественно-невозможное».
Говоря современным физическим языком, Сознание «ветвит» реальность, после каждого своего решения попадая в новую «ветвь мироздания» (в учебниках пишут «в новый универсум мультиверса»), где это решение оказывается «правильным». Это Мотя знал из уже усвоенного им курса квантовой механики, где имя автора этого открытия — русского физика Менского — было особо почитаемо после имени Хью Эверетта, отца-основателя самой сегодня популярной ее версии — эвереттики.
И еще одно следствие разрешения этого парадокса. Если мы живем в мире, где по телевизору идет «Санта-Барбара», термодинамически невозможная в «чисто объективной реальности без присутствия сознания», то нельзя отказать в существовании и другому миру. Тому, в котором определенная последовательность акустических вибраций оказывается «резонансным кодом», инициирующим скрытую структуру некоего Сознания, в результате чего комар, например, начинает плясать Камаринскую под запись ее исполнения Шаляпиным, а Каштанка бросает цирковую карьеру и становится добропорядочной буржуазкой! То есть «объективно реальны» все миры, которые не противоречат действующим в них законам природы.
Другое дело, как конкретное сознание может попасть в разные событийные миры. Здесь квантовая физика скромно склоняет голову перед квантовой историей, которая для Моти, чей склад ума был далек от «гуманитарной парадигмы», оставалась наукой загадочной и непонятной.
Единственное, что он вынес еще из гимназического курса квантовой истории, было правило «фрактального подобия». Его вводили, трактуя крылатое латинское выражение multum in parvo (многое в малом) и известное стихотворение В. Блейка:
Для освежения своих знаний Мотя, конечно же, полез в Интернет и обнаружил там множество материалов, в том числе и доселе ему неизвестную статью Штаппенбека. В ней, в частности, говорилось: «Научная аналогия этому — голографическая модель, в соответствии с которой каждый мельчайший сектор содержит информацию целого. А на вопрос, как взаимодействуют друг с другом различные масштабы, в законе резонанса найдется очень много ответов». Мотя решил, что в данном случае закон резонанса связан с волновым аспектом мультиверса.
Центральной проблемой современной физики является проблема осмысления информационной первоосновы всего сущего. И правило фрактального подобия было «первым приближением», основой построения будущей строгой теории Единства сущностей.
Само же это правило «выросло» из идей Паули и Юнга, выдвинувших в середине XX века понятие синхронистичности — не причинного подобия различных структур.