Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 05 (страница 16)

— Закусывай и потихоньку рассказывай, что привело тебя к нам, — сказал я.

— Утром позвонил бригадир... сказал, шоб Олеська пришла к нему... Прямо с утра, до работы.

Я понял, с чем она явилась, и жестом велел Сырнику помалкивать, интересно было послушать ее версию. Габрилян ведь ничего толком не сказал.

— Он спал с нею?

— А с кем он не спал?

Действительно!

— Она поехала к нему, и что?

— Пропали оба. Ни Ковальчука, ни Олеськи на работе не было. Я сама крутилась, думала — вот-вот подъедут. Нет. Потом позвонила Ковальчуку — никто не подошел к телефону. Я раз пять ему звонила, до самого вечера — тишина, да и только.

— Мы знаем об этом, — сказал Сырник.

— Знаете? Откуда?

— Сорока на хвосте принесла, — сказал Сырник, наполняя рюмку девушки. — Выпей. Мы больше не занимаемся этим делом.

— А я думала, шо вы поможете мне... Страшно же, прямо места себе не находила... И приперлась к вам...

— Ну, раз приперлась, поможем. Защитим тебя, — сказал Сырник. — Я лично займусь этим вопросом.

— Спасибо вам. С таким здоровым, так и не страшно, — смущенно улыбнулась Анжелика. — Олеська дала мне ваш адрес, сказала, если шо такое... Вы не обижайтесь.

— Какие там обиды, ты все сделала правильно, — сказал я. — А как об этом узнал Габрилян?

— Та я ж сказала начальству, они и позвонили. Он потом приехал, сказал, шо дома у Ковальчука был, там никого нету.

Куда они делись и что все это значит, черт возьми?! Бородулина позвонила... Нет, скорее всего, Ковальчук следил за Олесей, понял, что она встречалась со мной, испугался... Неужели Ковальчук? И теперь Олесе грозит опасность, а я не взял у нее показания.

Сырник поднял свою рюмку, посмотрел на Анжелику, чокнулся с ней и выпил. Девушка последовала его примеру. Я так понял, что напарника не интересовало, куда подевались Ковальчук и Олеся, он намеревался охранять Анжелику до утра. Где? Наверное, в своей машине.

Сырник залез в холодильник, достал шейку и копченое мясо, порезал и положил на тарелку Анжелики. Потом снова наполнил ее рюмку. Похоже, между ними установилось полное взаимопонимание, и напарник мог рассчитывать на что-то более существенное. В своей машине. А если он надеялся, что я оставлю их на кухне, — ошибался. Впрочем, он может охранять девушку и в ее комнате, там ведь больше никого нет. Но это — его личное дело, я к нему не имею никакого отношения.

— Ты зря испугалась Бориса, он умнее нас, и вообще — замечательный парень, — говорил Сырник Анжелике. — Настоящий друг. Я тебя познакомлю с ним, сама увидишь.

То же самое сказал бы и я черноглазой Ирине, если бы она пришла ко мне. Но ее не было и быть не могло, Лена придет попозже, часам к восьми. А что делать до этого? Мысли об исчезновении Ковальчука и Олеси не выходили из головы. Вот и расслабился, вот и отдохнул...

— Заткнись, Олег, — сказал я. — Лучше думай о том, что все это значит. Неужто Ковальчук такой дурак, что пойдет на еще одно «мокрое» дело? Зачем?

— Откуда я знаю? Мы ж договорились — все. Анжелике поможем, как и обещали, а остальным пусть Габрилян занимается.

— Ну шо вы, Андрей Владимирович, ругаетесь на него? Хто же знаеть, куда они подевались?

Телефонный звонок избавил меня от объяснений. Но последовавший диалог был, несомненно, самой интересной сценой сегодняшнего театра абсурда.

— Андрей Владимирович? — услышал я в трубке мягкий голос. — Мы хотим поговорить с вами на тему, которая интересует вас.

— Уже не интересует, — сказал я, догадываясь, о чем пойдет разговор. — Но вы можете сказать.

Сырник и Олеся замерли, глядя на меня.

— Только при личной встрече. Речь идет о жизни девушки. Мы проделали кое-какую работу...

— Вы — это кто? Представьтесь, пожалуйста.

— Это неважно. Нам надоел этот сумасшедший строитель. К официальным лицам мы обращаться не будем. Хотите — возьмите его, спасите девушку. Будете героем. И навсегда забудете об этом деле. Не хотите — он уберет девчонку и уйдет.

— Хачонкин? — спросил я.

— Андрей Владимирович, вы же умный человек. Это было бы слишком простым решением.

— И то правда... Где мы встретимся?

— На Рублевке. За «Кунцевской» первый надземный переход; возле него, с правой стороны, если ехать из центра, я буду вас ждать через полчаса. Надеюсь, успеете собраться?

— Вполне.

— Иного я и не ожидал. Но, Андрей Владимирович, вы должны быть один. Ни ФСБ, ни следователей с ОМОНом, ни вашего напарника. И лучше — без оружия и без фокусов. Если заметим что — просто уйдем. А там дело серьезное, девчонка вряд ли доживет до утра. Понимаете, кто будет виноват в ее гибели?

Я понимал. Я буду виноват, кто же еще?

— Допустим, я выполню ваши требования. А каковы гарантии, что говорю с человеком, который держит слово?

— Оно и есть гарантией. Мое слово. Я никогда не нарушал его и впредь не собираюсь.

— Хорошо бы иметь хотя бы двух свидетелей, которые бы подтвердили это.

— Вы сами станете одним из них. Но мы слишком долго разговариваем. Ваше решение?

Что-то в словах незнакомца заставляло верить ему. Может быть, отсутствие блатного жаргона или уверенность. Ладно, была — не была. Поеду. А что остается делать?

— До встречи, — сказал я.

— Кто это, Андрюха? — спросил Сырник.

— Один знакомый. Короче, так, Олег. Лена придет — накорми, если голодна. Остаешься за хозяина. Анжелику не обижай.

— Какой знакомый? Это Хачонкин? Ты же сам спрашивал. Я прикрою тебя.

— Не надо. Через пару часов вернусь.

— Да кто он такой? Слушай, мне это совсем не нравится.

— Если что — позаботься о Борьке.

— Да пошел ты!..

В комнате я все-таки надел подплечную кобуру и сунул в нее пистолет. Надоело ездить по Москве без оружия. То «Вольво» пристроится в хвост с непонятными целями, то незнакомые люди предлагают встретиться без свидетелей! А я должен сложить руки на животе и верить, что намерения у них добрые.

Перебьются!

Сырник и девушка внимательно смотрели на меня. Девушка — с восторгом, нравился ей мужчина с пистолетом. А Сырник — с опаской. Свой сотовый я положил во внутренний карман куртки.

11

Голубой надземный переход через Рублевку своим правым плечом (если ехать из центра) упирался в темный Суворовский парк. Может, днем по нему и ходили люди — покататься на лыжах в парке, или просто погулять, или заглянуть в магазины на Рублевке, с правой стороны их было больше, но теперь, когда стемнело, особой надобности в этом переходе не было.

Я остановил свою «девятку» неподалеку от выхода и стал ждать. Тихо было здесь, и воздух чистый, свежий. Хорошо, если просто так остановился. Но я не просто так приехал сюда и не чувствовал себя хорошо. Полчаса прошло, но поблизости не было ни машин, ни людей. Вот из перехода выскочила влюбленная парочка, целуясь, направилась вниз, к Малой Филевской. И снова все стихло. Какого черта я здесь делаю? Ведь решил же — надо забыть об этом деле!

Скромная «копейка» не вызывала подозрений, но я все-таки снял пистолет с предохранителя. И, когда она остановилась впритирку к моей машине, выдернул пистолет из кобуры. Но в тот же момент из парка выскочил человек в маске. Я был с оружием, и на меня смотрели стволы — и из «копейки», и с противоположной стороны. Успею выстрелить влево, меня уложат справа. Не стоит и пытаться. Я демонстративно положил пистолет на приборную доску, поднял руки.

Человек в черной маске сел рядом со мной, взял мое оружие и сказал:

— Ну зачем же так, Андрей Владимирович? Мы ведь договаривались.

Это он говорил со мной по телефону.

— Без стволов и без масок, — сказал я. — Вы нарушили договор.

— Это вынужденная мера. Нам не нужно афишировать себя. А вы человек непростой, всякое возможно.

— А если сейчас из кустов выскочит спецназ? Похищение — серьезная статья, да и незаконное хранение оружия — не подарок.

— Мы контролируем ситуацию. Пожалуйста, лягте на пол у заднего сиденья. Так нам будет проще добраться до нужного места. Извините за временное неудобство.