Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 04 (страница 30)

О других мелочах и говорить не стоит. О похожести дачных преступлений, о джипе, в котором когда-то было разбито заднее стекло.

Все это играет только в присутствии основной, неубойной улики. И интуиция подсказывала Савенкову, что она есть, эта улика.

О ней намекнул Ким Баскаков. И сделал он это после того, как просмотрел список изъятых с его дачи вещей. А значит, он боялся, что эту вещь менты могут забрать и уничтожить. Не забрали!

Потом Ким попросил о побеге. Он что, захотел погулять три дня, после чего получить полный срок по основному делу и еще года три за побег? Судя по отзывам, Баскаков совсем не идиот. Значит, он собирался добыть эту улику, взять ее с дачи и передать очень доверенным лицам. Не адвокату Хлебникову и не парню, который представился как сыщик из Москвы Олег Крылов.

Савенков очень боялся начать размышлять по главному вопросу: что это за улика? И он был прав. Сразу же возникла лишь одна версия, но настолько очевидная и мощная, что она даже не разрешала задать вопрос: а может быть что-то другое?

Сейчас, когда у нас в стране появился секс и продаются видеокамеры, оказалось, что есть личности, бесстыдно снимающие себя и свою подругу во время того самого... Савенков их не осуждал. Он даже сам однажды сказал жене, что с удовольствием просмотрел бы записи некоторых моментов их медового месяца. Первая реакция жены: «Развратник!» А вторая с вздохом: «Жаль, что тогда видеокамер не было».

Просмотрев добытые Гуровым фотографии с места преступления, Савенков только подтвердил свою догадку. Соответствовало все: от расстеленной кровати до формы одежды Ларисы.

Теперь — аноним! Это тот, кто нашел камеру, просмотрел и решил шантажировать самого Щепкина.

Кто он?!

Савенков стал просматривать список лиц, бывших на обыске. При этом он ласково и покорно интересовался мнением своей интуиции. Она отвечала высокомерно, но точно.

Могли это быть следователи? Могли, хотя они редко воруют в ходе конкретной работы. Мог кто-то из них шантажировать Щепкина? Мог, деньги всем нужны. Мог этот «оборотень в погонах» написать рукописную анонимку генералу? Ни в коем случае! И среди следователей есть идиоты, но не до такой же степени. Они-то слышали о почерковедческой экспертизе. Они-то знают, что почерк сохраняется, даже если писать левой ногой.

А журналисты? Мог кто-то из них приватизировать видеокамеру? Да, но нет! Не в этом месте и не в это время. Когда перед любым журналюгой возникает горящая сенсация, у него шоры на глазах вырастают. Он летит вперед, как кот на валерианку, думая о кадре, о ракурсе, о словесных вывертах в будущей статье... Но даже если вдруг подобная кассета попала бы журналисту, он бы смотался в Москву и продал ее в Би-Би-Си или в крайнем случае в «Совершенно секретно». Свой своего не продаст и заплатит больше, чем испуганный генерал.

Дальше. Понятые могли умыкнуть камеру? Вот здесь теплее. Пока журналисты сверкали вспышками, а следаки пытались спасти улики от затаптывания и залапывания, скучающим понятым могла приглянуться компактная вещица. Им обоим или одному, более решительному...

Все это основные выводы. Сам Савенков шел к этому весь вечер, всю ночь и первую половину утра.

В операции по вызволению Кима Баскакова ему места не нашлось. Режиссер Стас Силаев расписал все роли еще до его появления. И пришлось Савенкову работать по собственному плану.

До города он добрался на перекладных. Сначала был трактор, потом грузовик и трамвай, доставивший его до автобусной станции.

Добравшись до дачного поселка, Савенков по плану должен был наладить контакт с местным населением. Но его, населения, в этот час не было видно. Полдень — мертвый сезон.

После долгих поисков он настиг даму с собачкой. На первой же минуте разговора ему было указано на дом развратного журналиста и на разбитое дробью окно несчастного соседа, который чуть не лишился жизни от рук наркомана и алкоголика.

Для конспирации Савенкову пришлось выслушать и другие дачные новости: о хапуге-председателе, о неплательщиках за воду, о жуках-вредителях. Когда дама перешла на тему здоровья своего кобелька, Савенков максимально вежливо откланялся и, сделав маленький кружок, приблизился к калитке, за которой стоял дом с «простреленным окном».

Иван Петров был дома один. Последнюю неделю он жил на нервах и на водке. Много он не пил, но обстановка была фронтовая и по сто граммов утром принимал. Столько же днем и столько же вечером. Ночью он не пил, хотя и спал вполглаза, беспокойно. Плохо спал, невнятно.

Начинающий шантажист и вымогатель боялся внезапного выстрела снайпера, который вполне мог притаиться на соседском чердаке или на сосне за дорогой. Он боялся десятка людей в масках, которые могли выскочить из грузовика, вполне способного через хлипкие ворота прорваться на его участок.

Добродушного и не очень молодого толстяка, заглянувшего в его калитку, Петров не испугался. Но это до тех пор, пока тот не начал говорить:

— Я с таким трудом вас нашел, гражданин Петров. И знаете как?

— Не знаю...

— По почерку. Хорошо, что вы печатными буквами не написали. Мы бы тогда в полной заднице были.

— Я ничего не писал.

— Поздно, дорогой! Поезд пришел. Да и я к вам с доброй вестью. Щепкин согласен, но не на все условия. И еще — он боится, что вы копию сделали, переписали, так сказать.

— Да у меня и магнитофона нет.

До сих пор Савенков сомневался. Интуиции он доверял, но она не безгрешна и иногда ошибалась... Он хорошо помнил каждое свое слово. Он не делал никаких намеков. Слово «магнитофон» Петров произнес первым. А значит, выстрел в яблочко. Дальше надо только дожимать, но ласково, не давая замкнуться.

— Верно, дорогой товарищ Петров. Тогда будем немножко торговаться. Щепкин не олигарх, а честный мент. Очень больших денег у него нет. Он предлагает за кассету две тысячи баксов.

— Я не понимаю, о каких деньгах идет речь. И почему так мало?

— А сколько вы хотите? Вы поймите, Петров, что если мы сейчас не договоримся, то следующий разговор может быть другим. Без слов... На пять тысяч вы согласны?

— На пять я сразу был согласен. И вы это прекрасно знаете.

— Знаю, но пока речь идет о покупке кота в мешке. Что там на кассете? Четкая ли видимость? Если я сам не увижу, то и торг прекращаем. Я вообще не знаю: а был ли мальчик?

— В каком смысле?

— Есть ли у вас кассета или вы все в щелочку подсмотрели?

Петров ничего не ответил, но было видно, что он искренне возмущен. Бегая по комнате, он закрыл шторы, задвинул засов на двери и притащил поближе к телевизору грязные сапоги, из которых торчали комки не менее грязных портянок. В одном сапоге была спрятана камера, в другом — кассета и провода.

Савенков не стал досматривать до конца. Он встал, подошел к Петрову, пожал ему руку, собрал камеру, сунул в свою сумку и пошел к двери. При этом он довольно внятно размышлял вслух: «Нормальная цена. Пять тысяч не жалко за такой товар. Шеф будет доволен. И вы, Петров, не в накладе. Радуйтесь, что меня прислали, а не киллера. И жизнь при вас, и деньги».

Подойдя к двери, Савенков со звоном винтовочного затвора отбросил засов и вышел на крыльцо. И только тогда выскочил Петров и умоляюще заорал:

— А деньги где?

— Деньги в сейфе. И завтра вы их получите. Мы же договорились: сегодня стулья, завтра деньги. Или вы мне не верите?

Савенков посмотрел такими честными глазами, что Петров опешил и растерялся. Терялся он не долго — десять секунд. Но за это время гость был уже за калиткой. Преследовать его было опасно. Да и зачем? Вид у толстяка очень честный. Завтра он принесет деньги. И целых пять тысяч баксов. Чудак он. Совсем торговаться не умеет. Вполне мог бы и до трех сбросить.

Подходя к автобусной остановке, Савенков вытащил свой мобильник и набрал московский номер. Он звонил своему старому другу, который давно собирался на пенсию. Но пока Анатолий Дибич служил генералом МВД и имел выходы на самый верх.

— Послушай, Анатолий, ты должен лететь в Дубровск. Я только тебе доверяю. Ситуация здесь очень острая. Ты знаешь, по пустякам я не беспокою. Слушай...

В конце они договорились о сроках, о способах связи. Можно было не сомневаться, что Дибич найдет нужных людей, прилетит в Дубровск и сделает все в лучшем виде.

Уже видя на пригорке автобус, Савенков набрал номер Крылова:

— Как дела, друг? Как родственники?

— Все в порядке! Бабушка приехала.

Все три машины Щепкин подогнал прямо к трапу. Он мог бы и ковровую дорожку постелить, но самолет был рейсовый, и совсем не хотелось, чтоб казенное имущество топтали простые смертные.

Щепкин встречал генерала Дибича, которого он шапочно знал по Москве, и еще группу товарищей рангом пониже. Практически это была комиссия, о приезде которой надежный человек сообщил еще три дня назад. Этот источник не знал деталей, но сказал, что никакого напряга не наблюдается. Вероятно, простенькая проверочка перед выборами.

Конечно, ситуация «к нам едет ревизор» неприятна, но Щепкин не очень опасался проверок. Общая статистика была в его пользу. Число преступлений в губернии уменьшилось, а раскрываемость повышалась. Другой вопрос — как это удавалось сделать. Основные проколы были лишь по делу Баскакова, но они хорошо объяснимы.

Вот, например, сбежала из больницы основная свидетельница. Так на ее месте поступила бы каждая порядочная девушка. Две-три очень желтые газетки дали такой репортаж с места преступления, что «Плейбой» отдыхает. Неприкрытая правда о трагедии на даче. Голая правда!