Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 02 (страница 7)
Дз-з-зынь!
В стекле перед глазами Быстрова возникла дырка. Обожгло щеку. За спиной зазвенело, но Матвей не оглянулся — он распахивал створки. Справившись, перевесился через подоконник, не думая, что являет собой отличную, уже ничем не защищенную мишень.
Он сразу определил, что стреляли из белого «Мерседеса», остановившегося на эстакаде якобы из-за поломки, а теперь рванувшего с места. Там же стояла и машина Чижика...
Быстров прищурился, максимально заостряя зрение, и различил за задним стеклом автомобиля что-то трепещущее и подпрыгивающее, желто-зеленое и лохматое. Какая-то игрушка-талисман на присоске, а какая именно — не разглядеть.
Матвей со свистом выругался сквозь зубы, отчего они заболели втрое сильнее, и не без труда вернул стальные рамы в исходное положение.
Пуля срезала шнур от лампы, и Быстров представил, какую физиономию скорчит Божичко, когда узнает, что ему вновь предстоит заниматься освещением кабинета № 700.
На противоположной от окна стене следа от пули не было. Но там стоял платяной шкаф с приоткрытыми дверцами, и резонно было предположить, что пуля влетела туда.
Хрустя ботинками по осколкам лампы, Быстров пересек кабинет и открыл дверцы шкафа. Парадная шинель была продырявлена. Матвей запустил руку в ее шершавые складки, покопался там и достал конический кусочек металла. Нечто подобное он и ожидал увидеть. Это была тяжелая пуля с титано-во-кадмиевой оболочкой и ртутным наполнением. Никакая броня не устоит! А стреляли, конечно, из «Ремингтона», такая мощь — только у него.
Матвей взглянул в зеркало, врезанное в дверцу. На его щеке алело маленькое пятнышко. На сантиметр левее — и он остался бы без челюсти, на два сантиметра — без головы.
В отсутствие Хомы оставалось строить версии, кому до такой степени понадобилась жизнь спецагента, что была забыта осторожность и открыта стрельба среди белого дня в самом центре Москвы. Вообще-то, список был изрядный и выбор богатый. Но что-то подсказывало Быстрову — может быть, тот самый нюх сыщика, которым гордился полковник Ухов и которому никогда особенно не доверял Матвей, — так вот, что-то подсказывало: это Динозавр сделал свой первый ход. Что ж, теперь его, Быстрова, очередь.
— Я найду его, — тихо проговорил он. — Я обязательно найду его...
Глава 3
— Я найду его, — тихо проговорил он. — Я обязательно найду его,
Матвей покатал на ладони пулю. Достойный экземпляр для его собрания.
Кто собирает марки, кто — карандаши, кто — водочные этикетки, кто — лимузины, у всех свои предпочтения, цели и финансовые возможности.
В Особом управлении МВД РФ коллекционеры тоже имелись. Любаша, к примеру, хранила в ящике стола пару сотен заколок для волос. Полковник Ухов, как стало известно Быстрову, собирал особо значимые дела, переплетая их в обложки трудов классиков марксизма-ленинизма. А дядя Вася Божичко коллекционировал шпионские прибамбасы, вроде «жучков» для прослушки, стреляющих портсигаров и зонтиков с отравленным жалом. Бывало даже, Василий Федорович в порыве безумной страсти, а истинные коллекционеры все немного или откровенно сумасшедшие, решался на должностное преступление, объявляя бракованным вполне работоспособный приборчик, списывая и переправляя его в свою коллекцию. Об этом знали многие, но никто не возражал, потому что дядя Вася знал меру и следил, чтобы его увлечение не сказалось ненароком на оперативной работе. Допустим, понадобится кому-нибудь из сотрудников контейнер в виде булыжника с крышкой на пружине, а булыжника и нет, он у Божичко в коллекции. Так вот, подобных казусов дядя Вася не допускал. Понимал отставной опер, чем чревато, ведь подчас жизнь агента на кону!
Была своя коллекция и у Матвея. Специальный агент Быстров собирал пули, причем лишь те, что предназначались ему лично. Пули конические и «тупорылые», примитивные жаканы и последние достижения оружейной мысли, созданные в секретных лабораториях по типу запрещенных всеми конвенциями «дум-дум». Большинство пуль были сплющенными, деформированными, но попадались и целехонькие, как та, которую он держал сейчас в руке. Эти последние были особенно дороги. Впрочем, по-своему дороги были все, так как заплатить за них агент должен был по самой высокой ставке. Пока смерть обходила его стороной: или кевларовый бронежилет спасал, или киллеры промахивались, или их оружие давало осечку.
До поры до времени? Об этом не хотелось думать, однако и зарекаться не следовало. Сотрудники отдела № 7 лишь казались неуязвимыми, на самом деле они были людьми из плоти и крови. Быстров не был исключением, что не мешало ему, пополняя коллекцию, с вызывающим упорством играть в орлянку с косорукой старухой в саване. Пока он выигрывал, хотя отдавал себе отчет, что наступит день, когда старая карга явится за ним. И с этим ничего не поделаешь, работа такая, всяко может случиться. Но если уж суждено сложить голову на боевом посту, то желательно — попозже. Ему еще много чего надо сделать: дом построить, лес посадить, а может, и сына родить, вон всего сколько!
Матвей полюбовался безупречной формой пули, которая чуть не раскроила ему голову, и убрал кусочек сложнометаллического сплава в карман. Дома он положит пулю в футляр, обитый изнутри бархатом, и спрячет коробку за собранием сочинений господина Гегеля. Труды немецкого философа, купленные по случаю на заре перестройки, занимали целую полку и никогда не доставались. Поэтому была стопроцентная гарантия, что мама не обнаружит футляр, не откроет его, не придет в ужас и сбережет нервы. Близких мало любить, близких надо оберегать, Матвей всегда исходил из этого.
Отношение к другим людям может быть разным. Должно быть! Потому что все люди — разные. Попадаются среди них и такие выродки, как Динозавр.
Ага, Динозавр.
Мысли Матвея вернулись к исходной точке. Чутье, конечно, чутьем, но как Сидоров узнал, что полковник Ухов подключил к делу спецагента Быстрова? Вероятностный ответ: кто-то подслушал, он же и настучал. Значит, «крот» на посту и бдит... А еще любопытно знать, как Ивану Петровичу удалось так быстро организовать покушение? Сколько времени заняло изучение досье? Час. Так что же, за час все успел? Трудно. Почти невозможно. Тогда не Динозавр. Но как же чутье?
Матвей задумался: «Кто у нас главный по интуиции?» — и снял трубку телефона.
— Любаша?
— Матвей?
— Николай Семенович у себя?
— Уехал. Вызвали на совещание. Будет к вечеру.
— Понял.
Быстров дал отбой. Не будем поднимать волну. Вечер — не утро, хотя то и мудреней. Вернется полковник — и поговорим. Гипотетические «жучки» из его кабинета до той поры никуда не денутся. Поэтому подождем. А пока смотаемся к зубному врачу и кое-что обмозгуем по дороге. Скажем, на какой козе подъехать к псевдостроителю и квазиинженеру Сидорову. Кошечка уже не поможет. Если допустить, что Динозавр в курсе, о чем говорили спецагент и начальник «семерки», то ему известно и то, каким образом Быстров хотел к нему подкатиться. Даже если Иван Петрович не откажется от привычки выгуливать вечерами своего кота, на всякого встречного кошатника он будет взирать с недоверием.
К черту кошек! Но что тогда? Или кто?
Матвей наморщил лоб, но голова работала с перебоями, а зубная боль не позволяла мыслям собираться в группы более трех единиц. Следовательно, надо устранить боль, вот тогда, глядишь, в голове прояснится и ее что-нибудь посетит — пусть не вечное, но обязательно разумное.
Матвей перешагнул через остатки лампы и отомкнул сейф. Когда несколько часов назад он разоружался, то полагал, что ближайшие дни будет передвигаться по столице, как говорили у них в отделе, «голеньким». Но ситуация изменилась, поэтому «ТТ» отправился в кобуру; «Стечкин» — в другую; «лилипут» — в третью, на щиколотке; спринг-найф — в карман; наручники — в карман задний. Полный набор. Закончив экипировку, спецагент позвонил в поликлинику, подтвердил свой визит, получил встречное подтверждение, что его ждут, после чего во всеоружии вышел из кабинета.
Коридор был пуст. В лифте у него тоже не оказалось попутчиков. А вот в самом низу, на подземном этаже, он нос к носу столкнулся с Божичко. Тот дернулся было в сторону, но бежать было некуда, скрыться негде.
— Опять мурыжить будешь? — ершисто начал завхоз, пряча руки за спину. — Мне повторять не надо. Я на память не жалуюсь, просто у меня дел невпроворот. И никакого тебе сочувствия! Знай дергают, зудят, и то надо, и это надо. А у меня, между прочим, не десять рук. И ног не десять! Я сказал, будет сделано, значит, будет сделано.
— Когда? — спокойно и вежливо полюбопытствовал Матвей.
— Как только, так сразу.
— Договорились. Насчет стола. А еще лампу заменить надо.
— Какую лампу?
— А ты, дядь Вась, загляни ко мне в кабинет, сам увидишь.
— Разбил?! — Боджичко покраснел от возмущения.
— Разбили, — поправил спецагент.
— Кто?
— Я бы это тоже хотел знать.
Озадаченный завхоз вывел руку из-за спины, приподнял ее, явно для того, чтобы почесать в затылке, и Быстров увидел, что в пальцах у него эбонитовая коробочка размером меньше спичечного коробка. Такими подслушивающими устройствами пользовались лет сорок назад, Матвей о них только в учебниках читал — специальных, «огрифованных» учебниках, естественно.