Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 02 (страница 30)

Все в точности как у спортсмена, идущего на рекорд. Уже ясно, что попытка будет, стадион то замирает, то неистовствует, а он все топчет тренировочный сектор, потягивается, подпрыгивает и вроде как издевается над окружающими. На самом деле ничего подобного: идущий на рекорд собирается уже не с силами — с духом.

Профессиональным спортсменом специальный агент Быстров не был, но профессионалом был.

У подножия холма он остановил машину. Вздохнул, собираясь...

— Не понимаю, — сказала Лисичкина.

Быстров вздрогнул: о чем это она?

Девушка почесала стволом «лилипута» нос.

— Как он раздваивается?

— Кто?

— Сидоров. На Динозавра и Кальмара. Вы же говорили, что Динозавр долгое время был «под колпаком». Что его «пасли» лучшие из лучших.

— Говорил, — кивнул спецагент, подумав, что еще неизвестно, чем отольется ему его разговорчивость. Уж не водицею! Ведь он раскрылся перед Лисичкиной, поведал ей многое из того, что услышал от Ухова и почерпнул из досье полковника. Не все, но многое! А информация была секретная. Да что там, сам факт существования в Министерстве внутренних дел Особого управления, отдела № 7 и сотрудников с «лицензией на убийство» — большой секрет! А он выложил на блюдечке с голубой каемочкой.

Марина продолжала размышлять вслух:

— От наблюдения он уходил, потом опять появлялся. Теперь ответьте, как это сопрягается с тем, что сказала Скотница? Что Кальмар почти не покидает свою загородную резиденцию. Адо его поместья из Москвы еще добраться надо. По «Ленинградке», по пробкам. Не складывается это, не увязывается. Другое напрашивается: что ее Кальмар и ваш Динозавр — разные люди. Но мы точно знаем, что это один человек. Мистика какая-то!

— Не верю, — с решимостью Станиславского отверг такое предположение Матвей, вспомнив, однако, таинственные вздохи в динамике и тихий металлический дребезг. — В размножение почкованием — не верю! И завидую, что это единственное, чего вы не понимаете. Потому что у меня еще сотня-другая вопросов. Но ухватили вы верно и главное. Двое — как один, и один — как пара. Так не бывает, однако есть. Кое-какие соображения на этот счет, правда, у меня имеются, но все слишком зыбко, мутно. А полная ясность в ведении Ивана Петровича. Вот мы его и попросим поделиться и прояснить. Нет возражений?

— Нет, — качнула пистолетом Лисичкина. — Просто не терпится.

«Паджеро» легко одолел подъем и замер на гребне холма. Потом покатил вниз, к воротам. Быстров не притормаживал и не добавлял скорости, в расчете своей уверенной ездой и беспечностью ввести «секьюрити» в заблуждение. Это позволит выиграть несколько секунд, возможно, десятков секунд.

И действительно, «люди в черном» при появлении джипа не выказали признаков беспокойства. Они узнали автомобиль Скотницы, а человека за рулем им мешали разглядеть солнечные зайчики, прыгавшие по лобовому стеклу.

Метров за тридцать от ворот автомобиль должен был проехать сквозь тень, падавшую от огромной ели.

— Марина! На пол! — приказал Быстров.

— Это еще почему?

Спецагент не стал рассусоливать, ухватил девушку за плечо и заставил сползти с сиденья. Укрывшись за двигателем, у нее было больше шансов выйти живой из переделки, вернее, перестрелки, которая вот-вот должна начаться.

Тень от ели обмахнула капот, упала на стекло, распугав солнечную живность. Охранники вскочили, потянулись за револьверами. Быстров вдавил в пол педаль газа, «паджеро» взревел и понесся.

— Ну, держитесь, мальчики.

Когда оружие оказалось в руках «секьюрити», взбесившийся внедорожник был уже в нескольких метрах. Куда там стрелять, лишь бы увернуться! И все-таки один из «людей в черном» нажал на курок. Широкий бампер «паджеро» тут же смел его с дороги. Другой охранник шарахнулся в сторону чуть раньше и потому избежал столкновения с машиной и множественных переломов, а то и летального исхода.

Пуля чиркнула по крыше автомобиля, лишь слегка подпортив внешний вид «паджеро». По сравнению с тем, что ожидало автомобиль в ближайшем будущем, это были сущие мелочи.

Тяжелый внедорожник врезался в ворота, подобно камню, выпущенному из пращи. Грохот, треск, скрежет. Засовы не выдержали, створки распахнулись, и машина вырвалась на оперативный простор, воинственно растопырив обломки бампера.

— Все? — Лисичкина стала выбираться из укрытия, но Быстров прикрикнул на нее:

— Сидеть!

Девушка замерла. И осталась в живых, потому что короткая автоматная очередь, ударив в «паджеро», раскрошила стекло. Пунктир пулевых отверстий искромсал спинку сиденья, перед которым скрючилась девушка.

— Черт! — выругался пригнувшийся к рулю Быстров.

Черт был ни при чем. Его роль исполнял человек из плоти и крови с «Калашниковым» в руках. Он стоял на крыльце деревянной будки, похожей на сарайчики, в которых садовники хранят шанцевый инструмент.

Матвей ударил по тормозам, и новая очередь вспорола землю перед самыми колесами. Быстров дал задний ход, развернулся, выставил в окно «Узи» и нажал на курок. Одной рукой он продолжал управлять машиной, другой еле удерживал бьющийся, как в лихорадке, автомат. Попасть при таких условиях было практически невозможно, но случилось невероятное — пуля нашла цель. «Садовник» выронил «калаш» и рухнул на колени, прижимая к животу руку в красных разводах крови.

Быстров перестал стрелять и помчался к приземистому зданию с флюгером на коньке крыши. По словам Скотницы, в этом здании располагалась охрана поместья.

Матвей заложил вираж, чтобы на излете дуги оказаться напротив дверного проема.

Еще в лесу, вернувшись с рекогносцировки, он не только рассказал Марине о результатах своей вылазки, но и приготовил снаряд солидной разрушительной силы. Для этого он использовал мину, извлеченную из-под капота «паджеро», и детонатор, в который внес кое-какие усовершенствования. «Учебка», ты всему научила!

Спецагент резонно полагал, что в бою такая штуковина очень пригодится, и вот теперь, когда автомобиль поравнялся с крыльцом казармы, швырнул импровизированную гранату внутрь здания. Если он не напортачил, через пять секунд должно громыхнуть.

Пять, четыре, три, два, один...

Казарма вздрогнула, крыша подпрыгнула. По кузову «паджеро» застучали куски черепицы вперемешку с осколками стекол. Красный петушок спикировал с крыши, пытаясь клюнуть и без того помятый капот автомобиля, но Матвей вильнул, и пернатый флюгер вонзился в землю по самые лапы.

Столь впечатляющего эффекта спецагент не ожидал. Объяснение могло быть одно — детонация. Очевидно, «граната» заставила рвануть боезапас, имевшийся в распоряжении охраны. Солидный, надо заметить, запас. Был.

Здание разваливалось на глазах. Пылала и чадила синтетическая «вагонка», которой были обшиты стены. Из окон никто не выпрыгивал.

Матвей не хотел лишних жертв, но не собирался и рефлектировать, гадая, уцелел ли «секьюрити» у ворот и был ли кто живой в казарме до того, как он нашпиговал ее взрывчаткой, — теперь уж точно никого.

«Сказав «а», не будь «б», — наставлял подчиненных полковник Ухов. — Начав «работу», агент не имеет права на сомнения в целесообразности своих действий. Дозволено применять оружие, когда сочтешь нужным, так изволь соответствовать! Иначе ты — труп».

— А помирать нам рановато, — пробормотал Быстров, направив машину к стоявшей в отдалении белоснежной вилле.

Поместье Динозавра было немалой площади, такое не каждый политик себе позволить может. И не каждый бандит. Только авторитетные — что те, что другие.

Огромный «Хаммер» вывернул откуда-то сбоку и пошел на таран, чтобы сбросить «паджеро» в рукотворный пруд, на глади которого застыли бронзовые лебеди а-ля Церетели.

Матвей вмял в пол педаль акселератора.

— Я сейчас, — заторопилась Лисичкина, покинувшая-таки укрытие, и дважды выстрелила из «лилипута», опустошив его.

Это по «Хаммеру»-то! О, чистая душа, с нежностью подумал Быстров. Для армейского вездехода, слегка окультуренного в угоду гражданским потребителям, две такие пульки — что слону дробинки.

Быстров выжимал из машины остатки живучести. Изувеченный «паджеро», будто отдавая последний долг, прыгнул вперед, уходя от удара. Коршуном нависший «Хаммер» промахнулся, и тяжелый, приземистый вездеход поволокло к откосу, выложенному гранитными плитами. Взвизгнув покрышками по полированному камню, он «рыбкой» нырнул в воду. Поднятая волна, отразившись от берегов, накрыла автомобиль, а когда схлынула, выяснилось, что глубина пруда — по грудь, а кому-то и ниже будет. Для «Хаммера» это забава, а не препятствие. Взрыкнув движком, вездеход двинулся к берегу, выбрасывая из под колес ил и водоросли, но вдруг забуксовал, поднатужился, прополз еще метр и скособочился, заглох.

Это бронзовый лебедь, кошмарное творение бездарного скульптора, сделал то, что не смогли пули. Острая кромка крыла пропорола скат подмявшей птицу машины. Одновременно другое крыло загадочным образом протиснулось в щель у тормозных барабанов и рассекло шланги с гидравлической жидкостью. Все, можно выбрасывать белый флаг и сдаваться на милость победителя.

Мотор «паджеро» взвыл и умолк. Быстров повернул ключ зажигания, но двигатель отозвался лишь скрежетом стартера.

— Наружу! — скомандовал он, выпрыгивая из машины.

На этот раз дважды повторять Лисичкиной не пришлось, да он бы и не смог — катился в сторону.