Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 02 (страница 23)

— А как же... — начал Быстров, но Лисичкина его оборвала:

— Промедлили они с этим. А не промедли, мне бы до вас не добраться.

Что-то еще беспокоило Матвея в рассказе Марины, какая-то не то что нестыковка, а странность. Слово... «Вчера». Вчера?

— Постойте! Какое сегодня число?

Лисичкина с жалостью посмотрела на него:

— Скотница ошиблась с дозой. Вы спали целые сутки.

— То-то я чувствую, сна ни в одном глазу, — вымученно пошутил Быстров, подумав с уверенностью, что Николай Семенович Ухов не только в курсе его исчезновения, но и предпринимает самые действенные шаги по его поиску. Всех на уши поставил! И все же пока он отцу звонить не будет, хотя вот он, мобильник, в кармане. А впрочем, можно и позвонить. Все равно после побоища у поликлиники Динозавру известно, что беглец уцелел и на свободе. Надо просто сказать Ухову, что все нормально, что цел, что продолжает выполнять задание — и никаких подробностей, памятуя о «кроте». Или лучше не звонить? Звонок можно отследить, определить район города с точностью до квартала и послать туда наемных убийц. А рядом с ним Марина, и он за нее отвечает...

Быстров не знал, как поступить, а Лисичкина истолковала его задумчивость по-своему:

— Есть, наверное, хочется? — участливо спросила она.

Лучше бы не спрашивала! Живот Матвея свела голодная судорога. Так вот почему он с таким вожделением взирал на бутерброды, которые метал в свою пасть мордатый тюремщик. И ничего удивительного, больше суток без еды! Конечно, в спецшколе ему доводилось голодать много дольше, но то ведь в тренировочных целях, не в полевых, а в лабораторных условиях. Что легче. Хотя и тогда ничего приятного или полезного в учебном голодании будущий спецагент не нашел.

— Я бы съел сейчас дохлую кошку, — процитировал он юного революционера из фильма «Армия Трясогузки».

— И мутакота тоже?

— Этой твари я, загибаться буду, не отведаю. Сделайте милость, Марина, посмотрите, может, здесь завалялось что-нибудь съедобное.

— Я бы тоже не отказалась перекусить, — пробормотала Лисичкина и обернулась. Увы, на заднем сиденье лежали лишь пистолеты и стилет, а также потрепанный каталог «Автомобили и цены». А как было бы здорово, если бы в уголке притаилась позабытая амбалами упаковка чипсов!

Ревизия «бардачка» оказалась более продуктивной. Продукты нашлись! С торжествующим видом девушка извлекла из ниши под ветровым стеклом пакет с сушками.

— Заморите червячка.

Представитель кольчатых остался жив-здоров по единственной причине. Стоило сушке коснуться больного зуба спецагента, про который тот забыл и не вспоминал в надежде, что все каким-то таинственным образом само исправилось, как незалеченный нерв напомнил о себе.

— Уберите с глаз долой.

Лисичкина взяла сушку, хотела разгрызть, но покосилась на Быстрова и сочла, что это будет жестоко — морить собственного червячка, в то время как действительно голодный человек ничего не может сделать со своим. И она бросила пакет обратно в «бардачок».

— Как же вы меня нашли? — спросил Быстров, оценив жест Марины и-трогая языком зуб. Боль утихала.

— Это все Родион. И я немножко. Сложили мозаику. И отправилась я в Москву. До трех часов ночи — самое сонное время, про это во всех книжках про шпионов написано, — я просидела в кустах у дороги, потом полезла под землю.

— Почему не брат?

— Что вы, он всегда где-нибудь да напортачит, даже когда в магазин ходит. А тут дело серьезное, и лабиринт не как в парке культуры и отдыха, а самый настоящий. Запасной выход оказался в трансформаторной будке, скобы на дверях проволокой скручены. В углу крышка и дыра. Я стала спускаться... Если бы мне в лабораторию надо было, в центр управления то есть, никаких проблем, пять минут, но мне были нужны пыточная и вы, живой или мертвый. Лучше, конечно, живой. Поэтому прямые пути мне были заказаны. Пришлось ползать по отводным рукавам и воздуховодам. Раз я перепугалась до полусмерти — это когда услышала кошачье мяуканье. Вот тогда я окончательно поняла, что мое погружение под землю было чистой воды авантюрой. На что надеялась, на что рассчитывала? Но фортуна помогает наивным и новичкам, и когда я совершенно выдохлась и совсем отчаялась, мне повезло. Я наткнулась на камеру пыток, причем наткнулась так, как требовалось, не со стороны двери, а сверху, со стороны люка в потолке. Сквозь щелку я увидела вас, привязанного к столу, и дремлющего на стуле бандита. Плана освобождения у меня не было, и я решила исследовать «окрестности». Так я обнаружила туннель со сдвигающейся стеной и разобралась, как работает приводной механизм. А потом уже не я событиями, они мною распоряжались.

— Откуда взялось «спуманте»? — задал Матвей давно интересовавший его вопрос.

Лисичкина улыбнулась:

— С физической формой у меня, сами видите...

— Вижу, — согласился Быстров.

—...полный порядок. Я ведь туризмом занималась. В походы ходила, на скалы взбиралась, сплавлялась по рекам. Нам инструкторы в головы вбивали: думайте о снаряжении, запасайтесь, иначе пропадете. Я все приготовила, а воду не взяла. Вернее, взяла, но оставила в сумке на поверхности. С одеждой. Не могла же я в таком виде в автобусе и метро ехать.

На взгляд Матвея, можно было и в таком виде, в комбинезоне с Микки Маусом в разрезе ворота. Но он благоразумно промолчал, зная: в вопросе, что прилично и что позорно, а также что, куда и в какой час надевать, мужчины и женщины стоят на противоположных позициях. Исстари. Из века. И ничего не изменится впредь.

— Сумку я спрятала под кустом сирени.

— Мы могли бы ее забрать. Но вы не сказали...

— Ничего страшного. Потом. Никуда не денется. Кто ее там найдет, под кустом? Но я о воде... Взять с собой под землю я ее забыла, а уже через четверть часа сгорала от жажды. Там же столько пыли, в этом лабиринте, и духота. Пить хотелось все сильнее, до умопомрачения, и вдруг рядом с пыточной я обнаруживаю что-то вроде винного погребка. Водка, джин, виски, бренди, портвейны, херес, греческое узо, сливовица, французский кальвадос — всего навалом. Самым слабым из вин оказалось «спуманте», его я и прихватила. Но выпить не успела, пришлось бросить.

— И очень метко, — подчеркнул Быстров.

— Вообще, они там здорово обустроились, с комфортом, видно, что надолго. Ничего не боятся!

— Ошибаетесь, Марина. Динозавр за свою шкуру очень опасается. В кабриолетах не разъезжает, жизнь ведет скромную. Выжидает, наверное, когда капитал составится — такой, чтобы никто тронуть не посмел. Вот тогда он развернется во всю олигархическую ширь! А может, и не нужны ему все эти забавы нуворишей — яхты, куршавели, поля для гольфа и яхты с виллами на Сардинии. Может, с него довольно власти над людьми и денег. Чтобы были! Чтобы было их много! И ради них он пойдет на все, на любую пакость, на убийство, ничто не зазорно.

— Алчность губит, власть развращает, — сказала девушка. — Абсолютная власть развращает абсолютно. Таких надо останавливать.

— Остановим. Можете не сомневаться.

— Только пока останавливаемся мы.

Стрелка датчика уровня топлива утомленно лежала в левом углу сектора. Рядом горела лампочка, сигнализируя, что бак джипа пуст. Горела лампочка давно, но Матвей все же надеялся дотянуть до Зеленограда. Зря надеялся. Ховрино проехал, а Химки не удалось.

Двигатель «Чероки» зачихал, сжигая пары горючего, и Быстров повернул руль. На бензозаправочную станцию он вкатил «на последнем издыхании», а когда затормозил у колонки, двигатель грустно вздохнул и затих.

— Никакого ухода за машиной, — проговорил он, покачав головой. — С таким запасом — и на дорогу? Бандиты и есть. Уроды.

Он был не прав, что подтвердил и осуждающий взгляд Марины. Ну, хорошо, бандиты. Но уроды-то с какой стати? Даже нравственные. Забыл заправиться, прохлопал ушами, не рассчитал, не учел. С каждым может случиться.

Просто спецагент был зол. Мало ему больших проблем, еще о мелочи спотыкаться!

— Здравствуйте. Вам чего и сколько?

Юноша в куртке фирменных цветов топливной компании старательно не замечал непрезентабельного вида сидящих в «Чероки». И пулевых пробоин. Его дело — бензин заливать, а целехонькие машины и насквозь простреленные потребляют его одинаково. Иногда простреленные даже больше, что выгодно.

Быстров сунул руку в карман на дверце, куда положил портмоне бандитов. На ощупь вытащил тот, что попухлее. Заглянул. Денег могло хватить на содержимое среднего размера бензовоза.

— Девяносто пятого, и по горлышко.

Расплатившись, они вернулись на шоссе, которое за это время стало еще более запруженным. «Ленинградка» всегда была проблемной дорогой, а за последние несколько лет, когда на отрезке между мостом через канал имени Москвы и поворотом на Шереметьево-2 понастроили кучу супер— и гипермаркетов, в час пик она стала вовсе непроезжей. Ну разве можно назвать ездой передвижение со скоростью в пять километров в час?

Через триста метров черепашьего шага Быстров свернул к «Макдоналдсу», которым любовался последние десять минут, чувствуя, как безжалостно голод обходится с его желудком. Терзает, подлюка!

А в «Макдоналдсе» можно купить что-нибудь мягкое, безопасное для зубов. И такая немаловажная деталь: для этого необязательно выходить из машины. А то своим рваньем он распугает половину посетителей! Но это так, шутка. Благосостояние канадского миллиардера, осуществляющего экспансию своих фаст-фудов в Россию, его не волновало. Но «светиться» им с Лисичкиной и тут ни к чему.