Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 01 (страница 7)

— Почему?

— Страшновато с ней. Молчит. Глаза зеленые, куртка зеленая, кожа зеленоватая, а губы красные и какие-то жидкие, будто кровь пила. Капитан, расспроси Веронику…

— Тамара, а эта Сущность не вампир ли?

— Нет, вампиры румяные.

7

В коридоре прокуратуры все стулья были заняты, главным образом, пожилыми людьми. Приемный день у прокурора района. Лет двадцать назад, когда Рябинин только начал работать, эти очереди вызывали у него тихую грусть. Он тогда верил народной мудрости: от тюрьмы да от сумы не зарекайся…

Как-то поучаствовал в судьбе шестнадцатилетнего парня, укравшего кошелек у бабушки. Не арестовал его, в чем-то сочувствовал, вел с ним проникновенные беседы. И еще не кончился срок расследования, как этот парень напал на очередную старушку и отобрал у нее пенсию. Удивившись мизерности суммы, он рассвирепел и со словами «Что же ты, старая дура, хорошую пенсию не заработала?» задушил ее.

От тюрьмы и от сумы не зарекайся… Да нет, зарекайся: работай и чти закон.

Рябинин покосился на звонивший телефон, от которого ничего хорошего не ждал. Голос прокурора района показался каким-то необязательным:

— Сергей Георгиевич, пришла дама. С непонятной жалобой… Может быть, вы, как следователь, быстрее разберетесь?

— Присылайте.

Прокурор, почти вдвое моложе Рябинина, работал всего четыре года. Главное, никогда не был следователем.

Через какую-то минуту в кабинет деловито вошла женщина в брючном костюме, который делал ее фигуру стройной и какой-то слитной.

— Здравствуйте, вы Сергей Георгиевич?

— Да-да, садитесь. А вы кто?

— Вера Аскольдовна. Мой муж генеральный директор Шанин. Наверное, вы его знаете?

— Слыхал.

Она глянула на следователя с пытливой строгостью: если и не знает, то теперь будет знать. Такие солидные дамы в милицию не обращались. Их проблемы решали мужья. Скорее всего, у нее стычка с ГИБДД.

— Сергей Георгиевич, у меня претензия к милиции.

Рябинин засек время. Минут двадцать она рассказывала какую-то затейливую историю про пельмени, утечку газа, голос ниоткуда и кражу духов. Следователь перебил:

— Все-таки вам лучше обратиться в милицию.

— Была, ко мне выезжал капитан Палладьев.

— И что?

— Сказал, что в дом вселился полтергейст.

Рябинин представил, какая ирония перекосила лицо капитана. Поэтому напрягся, чтобы подобная, ирония сейчас не перекосила и его очки. Спросить постарался участливо:

— Он… того, безобразничал?

— Нет, но много пил кофе.

— Растворимого? — уточнил следователь, потому что с зернами надо возиться.

— Да, бразилианского.

— И сам заваривал?

— Зачем же, я угощала.

— Вы с полтергейстом пили кофе? — изумился Рябинин.

— Извините, я подумала, что вы спрашиваете о капитане Палладьеве.

— Так не безобразничал? — повторил вопрос следователь. — Я спрашиваю о полтергейсте.

Какая жалоба, такой и разговор. Рябинин не любил женщин, приходивших с жалобами на пьющих мужей: какая жена, такой и муж. Но не любил и заумных, которые хотели казаться современными — «бразилианский» кофе, полтергейст…

— Сергей Георгиевич, после визита милиции несколько дней прошли спокойно, но сегодня ночью опять.

— Что опять?

— Проснулась от непонятного состояния. Тяжесть… Будто в комнате повышается давление…

— Кстати, как у вас с кровяным давлением?

Вопрос следователя она приняла за насмешку. Косой взгляд… А косая улыбка бывает? Бывает кривая: ее губы как бы стали волнистыми. Рябинин попробовал даму успокоить:

— Сейчас ведь ходит грипп…

— Я встала у балконной двери и увидела не то холмик, не то рулон. Хотела подойти, но он зашевелился. Я остолбенела…

— А балкон был открыт?

— Не посмотрела. Да какое это имеет значение?

— Способ проникновения кучи.

Употребив слово «куча», Рябинин ожидал, что кривизны в ее улыбке добавится или она взорвется криком. Но Шанина упрекнула его мягко:

— Для нечистой силы двери не нужны.

— А это была нечистая?

— Я убедилась.

В чем-то похожем на нечистую Рябинин тоже убеждался не раз. Взять хотя бы необъяснимые совпадения. Вечером он читал книгу под названием «Смерть как разнообразие жизни». Верно, книга о разнообразии жизни, но только жизни привидений. И вот разговор, как сон в руку.

— Вера Аскольдовна, как убедились?

— Подошла, а этот бугор задрожал и как бы разверзся. Не поверите, из него явился скелет.

После такого заявления ее следовало бы из кабинета деликатно выпроводить, но с женой крупного предпринимателя просил разобраться прокурор района. В голове следователя металась поисковая мысль. Куда бы сплавить женщину? Не к психиатру же?

— Вера Аскольдовна, есть какое-то любительское общество по изучению привидений…

— Я не намерена изучать привидения.

— Это общество помогает от них избавиться. Вы же испугались.

— А знаете, чего я испугалась?

— Скелета…

— Нет, не скелета.

Конечно, не испугалась. Молодая современная женщина. Интернет, нанотехнологии, боулинг: какие тут скелеты? Рябинин вспомнил, что в изголовье кровати художника Сальвадора Дали стоял золоченый скелет с руками до пола.

— Так чего же вы испугались, Вера Аскольдовна?

— Скелет был зеленый.

— Чему там быть зеленым, если одни кости?

— Вот они и были зелеными.

Обозначенный цвет никаких ассоциаций у следователя не вызвал. В сейфе лежало восемь уголовных дел, и каждое занимало какую-то часть сознания Рябинина; в нем, в сознании, не осталось свободного места для новой информации. Закончить разговор следовало чем-то объективно-убедительным: