Жорж Вигарелло – История привлекательности. История телесной красоты от Ренессанса до наших дней (страница 23)
Качество румян являлось важным «показателем общественного положения и благосостояния»677. Если в начале века выбор румян в лавках был невелик, то несколько десятилетий спустя покупатель мог подобрать себе румяна не только по цвету, но и по цене: «высшего качества», «высокого качества», «обычные», «простые» и прочие разновидности этого популярного средства, цена на которое колебалась от 80 ливров до 30 су за баночку678. Подтверждение этому находим у Луи-Себастьяна Мерсье в его описании Парижа 1780‐х годов: «страшные любовницы мясников, присев на каменный столбик, мажут щеки румянами кроваво-красного цвета; беспечные куртизанки в Пале-Руаяль предпочитают оттенять лицо розовым. <…> Придворные дамы, играющие по-крупному, отдают по луидору за банку, благородные дамы – по 6 франков, куртизанки – по 12, а мещанки пользуются румянами неприметно и покупают их, не торгуясь»679.
Потребление косметики достигает значительных масштабов: в 1780 году нашлась компания, заявившая о своем намерении заплатить пять миллионов за эксклюзивное право на поставку «румян высшего качества»680. Согласно подсчетам издания «Объявление, реклама и различные уведомления», опубликованным в 1781 году, в королевстве ежегодно покупалось два миллиона банок с румянами681. Кроме того, в этом же издании предлагалось назначить выплату в бюджет («откуп») за косметику, чтобы, во-первых, обложить этот вид продукции налогом так же, как соль или табак, во-вторых, чтобы следить за безопасностью ее состава. Налог на косметику введен не был, однако рынок косметической продукции сложился окончательно: в трактатах о красоте крайне редко даются рецепты для изготовления кремов и грима в домашних условиях, зато неизменно указывается, где такие средства можно приобрести. Вместе с тем разнообразие оттенков отличает только продукцию наивысшего качества: подчеркнуть свою индивидуальность по-прежнему могут лишь избранные.
ТЕЛО ОКРЕПШЕЕ, ТЕЛО ЦВЕТУЩЕЕ
Обновление практик украшения тела в XVIII веке не сводилось к росту разнообразия румян и способов их применения: хотя основное внимание в «Руководстве по туалету»682 1771 года уделено лицу, оригинальность этого сочинения в том, что об очищении организма здесь говорится меньше, чем о способах придания телу упругости. Тонизирующие напитки для укрепления нервов занимают главенствующее место по отношению к очищающим гуморы отварам.
Следствием апофеоза чувствительности стало повышение интереса к ее «носителям»: фибрам, волокнам, нервам, посредством которых, как полагалось, выражаются чувства. Изменились способы репрезентации тела, что повлекло за собой трансформацию всей совокупности телесных референций. Внимание к фибрам, их упругости, «тонусу»683, красоте и энергичности отнимает первенство у стремления очищать гуморы. Формируются новые, «активные» способы ухода за телом: тонизирующая ходьба, ванны, лечение холодом и прочие укрепляющие процедуры, влияющие на здоровье и красоту.
Представления о фибрах формировались в наглядных образах: так, около 1740–1750‐х годов Галлер, Гольбах и Дидро684 сопоставляли фибры с проводниками электричества, потоками, импульсами, форму которых принимают бесчисленные разветвленные и «неразличимые для глаза»685 провода-волокна; пробудился интерес к нервам, возбудимости, ощущениям. Отныне считается, что различия между организмами, в частности «между животными»686, закладываются на глубинном уровне, уровне фибр, как и различия в темпераментах, каковые «физиологи прежде связывали исключительно с гуморами»687. Кроме того, считалось, что половые различия тоже объясняются качеством фибр: «волокна, из которых состоит женское тело, нежнее, меньше, тоньше, мягче, чем у мужчин»688. Женщине приписывают новые слабости, на этот раз психологического свойства: нервозность и апатию689. Отныне прекрасный пол характеризуется не только «мягкотелостью», но «расшатанными нервами», «корчами, судорогами» и «раздражительностью»690 – именно этих неприятностей, вредящих красоте и здоровью, так опасалась мадам д’Эпине в 1760‐е годы.
Именно в связи с повышенным вниманием к фибрам в эстетику вошел образ упругого тела, что вызвало появление соответствующих эпитетов в литературе XVIII века: описывая заглавную героиню романа «Монахиня», Дидро характеризует ее тело как «упругое, нежное и белое»691, в другом его романе, «Нескромных сокровищах», также упомянуто «упругое»692 тело юной героини Мирзозы; Лакло, идеализируя первых женщин человеческого рода, описывает их «белую, упругую, динамичную плоть, закаленную в непрерывном контакте со свежим воздухом»693. В эпоху Просвещения сформировалось убеждение в том, что «переизбыток изнеженности пагубно сказывается на здоровье и красоте»694.
Чрезмерная «распущенность» имеет разрушительные последствия. Ей может быть подвержена любая зона тела, даже такая миниатюрная, как упомянутая в монументальном медицинском словаре Роберта Джеймса695 «тонкая кожа под глазами»696. Эстетика требует «крепких, эластичных, упругих фибр»697, считается, что «повышение эластичности фибр оживляет каждую черту и мгновенно придает чувственность облику»698. В этом упрощенном представлении о фибрах деятели эпохи Просвещения обнаруживают неисчерпаемый источник жизненной силы, исследовать которую предстоит новому обществу.
Изучение фибр и чувствительности вызывало интерес к воздействующим на них атмосферным явлениям и элементам: климату, воздуху, воде. Считается, что тело хорошеет, когда его «стимулируют»: например, холодный воздух, как представлялось, оказывает укрепляющее воздействие на фибры, в расчете на такой эффект мадам д’Эпине, по рекомендации знаменитого врача Теодора Троншена700, отправляется в горы, в Швейцарию; а свежий воздух помогает сохранить «естественную белизну лица»701, об этом пишет английский физик и эрудит Джон Арбетнот в одном из первых трактатов, посвященных «воздействию воздуха на человеческое тело». Вместе с тем выходящее далеко за пределы лица внимание к состоянию кожи свидетельствует о постепенном зарождении косметологии всего тела.
Главным помощником ухода за собой становится вода. Разумеется, в XVIII веке «вода представляла большую ценность»702, доступ к ней имели лишь избранные, а остальные мечтали о воде как о величайшем из удобств. Пьер-Жозеф Бюшо в своем сочинении «Туалет Флоры» рекомендует принимать «ванны красоты» с «люпином, огуречником и левкоем»703. Моро де ла Сарт в своей монументальной «Естественной истории женщины» отводит ваннам первое место среди косметических средств, ибо только они придают коже «гладкость, мягкость и белизну»704. Автор подробно описывает очищающее воздействие ванн на кожу, а также их «тонизирующий и возбуждающий» эффект705. Моро де ла Сарт предлагает смешивать воду со «стимулирующими»706 и вяжущими средствами, активизирующими жизненные силы. Примерно в то же время врач Мари де Сент-Юрсен переписывает свой трактат о красоте, посвящая его центральную часть воздействию ледяной воды на тело; с ее помощью можно, по мнению автора, восстанавливать жизненную силу: «Фибры мгновенно подтягиваются, обретают новую энергию, уплотняются, подобно молекулам каленого железа, погруженного в холодную воду»707. «Положительное воздействие воды на красоту»708 Мари де Сент-Юрсен связывает именно с повышением плотности фибры, а также со стимуляцией чувствительности тела, столь важного для рассматриваемой эпохи качества: вода способствует «разрастанию нервных пучков, передающих тактильные ощущения»709.
Во второй половине XVIII века научных исследований и трактатов о воде становится еще больше710. В «Энциклопедии» Дидро, в статье о купании, говорится о самом разнообразном достоверном и предполагаемом воздействии водных процедур на здоровье человека: «Полезными и эффективными будут считаться такие водные процедуры, которые способствуют поддержанию или восстановлению умеренного тонуса в фибрах, их расслаблению, когда они перенапряжены, или их упругости, когда они слишком слабы»711. В науке о гигиене ваннам отводится чуть ли не первостепенное значение. Однако эта практика все еще расценивается как необычная, малоизвестная: опасения вызывает сам факт соприкосновения с водной средой, кажущейся враждебной, контакт со стихией, принцип погружения, когда вода обхватывает тело со всех сторон. В гигиене подробно рассматривается вибрационное и ударное воздействие воды на тело, проводятся многочисленные эксперименты с целью изучить изменение цвета кожи и ощущений человека в зависимости от температуры или состава воды712. Поиск новых ощущений вовлекает водные процедуры в мир, где – за редкими исключениями – нет ни самих ванн, ни ванных комнат: в мир, где тело моется по частям, а вода подается вручную. Принятие ванны – процедура, приводящая в замешательство, овеянная тайнами, наделяемая идеальными свойствами.
Впрочем, отдельные случаи перехода от теории к практике все же имели место: появились предприятия, предлагавшие косметический уход за кожей при помощи водных процедур. Например, предприниматель Пуатвен в 1761 году построил на Сене купальное заведение: длинное речное судно с ванными комнатами на борту. Здесь клиентам предлагались «ванны естественной или искусственной минерализации, в зависимости от рекомендации врачей»713. На этом судне, имевшем, по мнению издания «Провозвестник», «ловко задуманную»714 конструкцию, насчитывалось два или три десятка комнат с медными ванными по обе стороны от центрального прохода; в этом же издании указывается «весьма скромная»715 стоимость одной процедуры в купальне Пуатвена – три ливра (хотя поденному рабочему пришлось бы трудиться несколько дней, чтобы заработать такую сумму). В конце XVIII века в Париже на улице Сен-Лазар открываются роскошные купальни Тиволи, где посетителям предлагаются «тень и прохлада, бьющая ключом вода, свежий воздух, изумительные прогулки, простор и обилие помещений»716. Все здесь побуждает к неспешным размышлениям об искусстве красоты и воде как «основном связующем природном элементе и первом растворителе»717.