Жорж Сименон – Мегрэ и его мертвец (страница 23)

— Кого-то из мужчин. Кого именно, не знаю.

Два детектива в штатском, стоявшие на лестничной площадке, терпеливо ждали распоряжений Мегрэ.

— Пусть один из вас позвонит Мерсу. Он, должно быть, спит, если не задержался на работе. Если его нет на набережной Орфевр, позвони ему домой. Пусть едет сюда со своим хозяйством.

Не обращая внимания на домохозяина, Мегрэ ходил из комнаты в комнату, то открывая буфет, то выдвигая ящик комода, то пиная ногой кучу грязного белья. Вылинявшие обои кое-где отстали. Черные железные кровати застелены серыми казарменного вида одеялами. Все вверх дном перевернуто. Перед бегством постояльцы, должно быть, забрали самое ценное, но, чтобы не привлекать к себе внимания, крупных вещей не взяли.

— Ушли сразу после выстрела? — поинтересовался Мегрэ.

— Сразу.

— Через парадный подъезд?

— Дворами.

— Кого тогда не было в комнате?

— Виктора, конечно. И еще Сержа Мадока.

— Кто из них пошел звонить?

— Откуда вам известно про звонок?

— Отвечай!

— Верно. Примерно в половине пятого их позвали к телефону. Голос я не узнал, но звонивший говорил на их языке. Он только назвал имя — Карл. Я позвал Карла. Тот спустился. Как сейчас помню: сидит у меня в конторе, сам словно взбесился. Вопит что-то в трубку. Поднялся наверх и опять орать, ругаться. Почти сразу после того вниз спустился Мадок.

— Выходит, это Мадок шлепнул своего дружка.

— Вполне возможно.

— Женщину эту они не пытались захватить с собой?

— Я им говорил об этом, когда они уходили. Так и знал, что хлопот с ней не оберешься. Мне хотелось разом от них от всех избавиться. А она лежала да глаза пялила. Она понимает, только прикидывается. Ничего не сказала, но, видно, не вытерпела, застонала. Тут я и смекнул, в чем дело…

— Дружище, — обратился Мегрэ ко второму детективу. — Ты должен дождаться Мерса. Не пускай в эти комнаты никого, особенно эту крысу. «Пушка» у тебя есть?

Полицейский похлопал себя по карману.

— Прежде всего Мерсу следует заняться отпечатками. Пусть прихватит с собой что-нибудь для зацепки. Никаких документов они, конечно, не оставили. Я проверил.

Поношенные носки, брюки, губная гармоника, коробка с иголками и штопкой, предметы верхней одежды. Несколько колод карт, фигурки, вырезанные ножом…

Следом за хозяином Мегрэ спустился в конторку. Это была тесная, плохо освещенная комната. В ней — раскладушка да стол с керосинкой и остатками еды.

— Не помнишь чисел, когда банда отсутствовала?

Старик ответил отрицательно.

— Я так и думал. Ничего. У тебя есть время вспомнить. До завтрашнего утра. Слышишь? Завтра я приеду сам или же подошлю кого-нибудь. И тогда мне понадобятся даты, точные даты, заруби себе на носу. Иначе очутишься за решеткой.

Хозяин, видно, хотел добавить что-то еще, но не решался.

— Если они вдруг появятся… Вы… вы позволите мне применить оружие?

— Слишком много знаешь и опасаешься, как бы не расправились, как с Поленским? Так?

— Я боюсь.

— Оставим на улице полицейского.

— Они могут прийти с черного хода.

— Я об этом подумал. Оставлю еще одного — на Вьей-дю-Тампль.

Улицы были пустынны. Словно и не было никакой облавы, воцарилась тишина. Погасли в окнах огни. Все снова улеглись спать. Все, кроме тех, кого доставили в полицейский участок. И еще Марии. Люка ходил взад-вперед по коридору, а та, должно быть, рожала.

Выставив, как обещал, двух полицейских, Мегрэ подробно проинструктировал их. Пока на улице Риволи появится такси, пришлось подождать. Ночь выдалась ясная и холодная.

Сев в такси, комиссар передумал ехать домой. В конце концов, он же выспался накануне. И до этого, во время своей «болезни» отдыхал трое суток! А удалось ли выспаться Мерсу?

— Где еще открыто какое-нибудь кафе? — спросил он, внезапно почувствовав голод. Голод и жажду. При мысли о бокале холодного пива с серебристой шапкой пены у него потекли слюнки.

— Кроме ночных клубов, открыто лишь «Ля Куполь» да еще маленькие бистро возле Центрального рынка.

Он и сам это знал. А зачем же спрашивал?

— Отвезите в «Ля Куполь».

Большой обеденный зал был закрыт, но в баре сидело несколько сонных посетителей. Не отпуская такси, Мегрэ заказал пару бутербродов с ветчиной и выпил кряду три кружки пива. Было четыре утра.

— На набережную Орфевр, — распорядился он, но потом добавил:

— Лучше на набережную Орлож.

Весь улов был на месте, и стоявший тут запах напомнил Мегрэ ночлежку на улице Руа-де-Сисиль. Мужчин разместили по одну сторону, женщин — по другую. Тут же находились бродяги, пьянчужки и проститутки, подобранные в эту ночь в разных кварталах Парижа.

Часть из них спала на полу. Завсегдатаи, сняв обувь, растирали натруженные ноги. Некоторые женщины перешучивались из-за решетки с охранниками, порой иная вызывающе задирала юбки.

Возле печки, на которой варился кофе, играли в карты полицейские. Тут же находились и инспектора, ждавшие распоряжений Мегрэ.

Лишь часам к восьми у всех задержанных проверят документы. Потом отправят наверх, разденут донага для оперативной отработки и медосмотра.

— За дело, ребята. Бумаги проверит дежурный комиссар. Потрясите-ка хорошенько тех, кого доставили с улицы Руа-де-Сисиль. В особенности женщин. Как следует поработайте с обитателями гостиницы «Золотой лев», если такие окажутся…

— Есть тут одна женщина и двое мужчин.

— Отлично. Вытрясите из них все, что им известно о чехах и Марии.

Он дал краткие сведения о каждом из членов шайки, и детективы уселись за стол. Начался допрос, который продлится до утра. На ощупь отыскав выключатель в темном коридоре Дворца правосудия, комиссар направился к себе в кабинет.

Дежуривший в эту ночь Жозеф поздоровался с комиссаром. Мегрэ обрадовался, увидев приветливое лицо старика. В дежурке, где горел свет, раздался телефонный звонок. Мегрэ открыл дверь.

— Передаю трубку… — отвечал Бодэн. — Он только что вошел…

Говорил Люка. Мария родила мальчика весом в четыре с половиной килограмма. Когда сиделка вышла, чтобы вымыть младенца, она попыталась скрыться.

Глава седьмая

Выйдя из такси на улице Севр у больницы Леннека, Мегрэ увидел большой автомобиль с номерными знаками дипломатического корпуса. В дверях больницы стоял высокий худощавый мужчина, одетый угнетающе безукоризненно. Движения его были столь изысканны, а выражение лица столь благородно, что, вместо того чтобы слушать звуки, которые с расстановкой произносил этот господин, хотелось не дыша наблюдать редкостное зрелище.

Между тем это был даже не второстепенный секретарь посольства, а всего лишь мелкий служащий.

— Его превосходительство уведомил меня… — начал он.

Мегрэ, проработавший несколько часов, как никогда еще не работал, проходя вперед, лишь буркнул в ответ:

— Да полно вам!

Однако, обернувшись на середине лестницы, он задал вопрос, озадачивший его спутника:

— Вы хоть по-чешски-то говорите?

Опершись локтями о подоконник, Люка угрюмо глядел в окно. Утро выдалось хмурое, дождливое. Сестра велела не курить, и детектив со вздохом показал Мегрэ на трубку.

— Заставят потушить, шеф.

Пришлось ждать дежурную сиделку. То была женщина средних лет, на которую слава Мегрэ, похоже, не производила никакого впечатления. Да и к полиции она не питала никакой симпатии.