Жорж Сименон – Мегрэ и его мертвец (страница 22)

— По-моему, брат Марии. Во всяком случае он на нее похож. Его все звали Петр. Лет шестнадцати-семнадцати.

— Тоже не работает?

Содержатель гостиницы покачал головой. Без пиджака ему было холодно: чтобы проветрить помещение, Мегрэ открыл окно. Правда, воздух на улице был не многим чище.

— Никто из них не работает.

— Однако они тратят уйму денег. — Мегрэ показал на груду пустых бутылок в углу. Среди них были и из-под шампанского.

— Для здешнего квартала тратят много. Но случалось по-всякому. Бывали и такие времена, когда им приходилось затягивать пояс. Узнать это было просто. Если пацан сдавал посуду, было ясно: они на мели.

— Никто к ним не приходил?

— Может, и приходил.

— Захотел продолжить разговор на набережной Орфевр?

— Нет. Я расскажу все, что знаю. Раза два или три к ним приходил один человек.

— Кто именно?

— Прилично одетый.

— В комнату заглядывал? Что говорил, когда заходил к тебе в кабинет?

— Он ни о чем меня не спрашивал. Должно быть, знал, на каком они живут этаже. Поднимался сразу в номер.

— Это все?

Возбуждение постепенно улеглось. Погасли в окнах огни. Слышны были шаги полицейских, заканчивающих обход.

— Жду ваших распоряжений, господин комиссар, — отрапортовал поднявшийся по лестнице полицейский офицер. — Мы закончили. Оба фургона набиты битком.

— Можно ехать. Позовите, пожалуйста, ко мне пару моих детективов.

— Я озяб, — пожаловался домовладелец. — Мне холодно.

— Зато мне жарко.

Однако пальто комиссару снимать не хотелось: кругом грязища.

— Господина, который приходил, ты еще где-нибудь видел? Его фото в газетах не было? Это не он? — спросил Мегрэ, доставая фотографию маленького Альбера, которую постоянно носил при себе.

— Этот на него не похож. Тот красивый, нарядный, с черными усиками.

— Какого возраста?

— Лет тридцати пяти. Носит крупный золотой перстень с печаткой.

— Француз или чех?

— Только не француз. Разговаривал на их языке.

— Ты у дверей подслушивал?

— Иногда. Хочется знать, что у тебя в доме творится.

— Тем более что ты скоро смекнул.

— Что смекнул?

— Не считай меня идиотом. Чем же они занимаются, эти типы, которые забились в свою нору и даже не пытаются искать работу? На что живут? Выкладывай!

— Меня это не касается.

— Сколько раз они все отсутствовали?

Старик покраснел, не решаясь ответить, но гневный взор Мегрэ заставил его развязать язык.

— Раза четыре или пять.

— И долго? Всю ночь?

— Откуда вы знаете, что дело было ночью? Обычно на всю ночь. Однажды их двое суток не было. Я даже решил, что они больше не вернутся.

— Подумал, что их арестовали?

— Пожалуй, что так.

— Сколько они тебе подбрасывали, когда возвращались?

— Платили за постой.

— За одного человека? Ведь номер числился за одним лицом.

— Платили немного больше.

— Сколько? Не вздумай меня провести, приятель. Я могу отдать тебя под суд за пособничество и укрывательство преступников. Заруби себе на носу.

— Раз дали мне пятьсот франков. Другой — две тысячи.

— А потом начинали кутить?

— Да. Много всякой еды покупали.

— Кто на стреме оставался?

Выражение лица домохозяина стало еще тревожнее, он невольно взглянул на дверь.

— Из твоего клоповника есть два выхода, так ведь?

— Да, пройдя задними дворами и перелезши через две стены, попадаешь на улицу Вьей-дю-Тампль.

— Так кто сторожил?

— На улице?

— Да, на улице. Наверняка кто-нибудь находился и у окна? Когда Мадок нанимал номера, он, вероятно, потребовал, чтобы окна выходили на улицу.

— Верно. Один из них всегда слонялся по улице. Они менялись.

— И еще один вопрос. Кто из них грозился тебя прикончить, если расколешься?

— Карл.

— Когда?

— В первый же раз, когда они вернулись после того, как ушли на всю ночь.

— Как ты узнал, что это было не пустой угрозой, что они могут и убить?

— Я зашел в спальню. Я часто обхожу номера. Вроде электропроводку проверяю или хочу проверить, что постельное белье сменили.

— Часто его меняешь?

— Каждый месяц. Я застал женщину за стиркой и сразу заметил на рубашке кровь.

— Чья была рубашка?