"Брюггская заутреня" сделала вооруженную конфронтацию неизбежной. Нейтралитет больше был невозможен, нужно было выбирать сторону. В Брюгге, где Жаку де Шатильону и Пьеру Флоту удалось избежать резни и скрыться, дома сторонников короля, "лелиартов", были разграблены. Вильгельм фон Юлих и Петер де Конинк вернулись, взяли замок Вейнендейл, где находился французский гарнизон, и обезглавили бальи Торхаута. Восстание быстро распространилось на Гистель, Ньивпорт, Хондшотте, Виноксберген, Кассель, где профранцузский гарнизон укрылся в замке, а также на Кортрейк. 23 июня один из сыновей Ги де Дампьера, Ги де Намюр, в сопровождении Жана де Ренессе, зеландского дворянина, осадил замок Кортрейка, гарнизон которого состоял всего из нескольких десятков человек. Только Гент остался верен французскому королю, вероятно, из-за своего традиционного соперничества с Брюгге.
Филипп Красивый узнал о резне в Брюгге 20 мая. Жак де Шатильон прибыл лично, чтобы объяснить ему ситуацию. Наместник был лично унижен только что произошедшим, в чем отчасти была виноват сам. Он утверждал, что это было lèse-majesté (оскорбление величества), которое можно смыть только кровью. На самом деле Филипп не дожидался этого происшествия, чтобы подготовить интервенцию во Фландрию. С начала мая он созвал своих вассалов в Аррасе на 1 июня "по определенному и необходимому делу, которое затрагивает состояние нашего королевства". Несомненно, его беспокоили беспорядки, которые он сам наблюдал во время своего пребывания во Фландрии в 1301 году, а армия Вильгельма фон Юлих могла только усилить это беспокойство. "Брюггская заутреня" оправдала его опасения и потребовала более масштабной мобилизации. 13 июня король вызвал Эдуарда I, как вассала, со всеми его войсками на 8 августа в Сен-Квентин. 15 июня он призвал своих баронов готовиться, а 21 июня была назначена новая дата, поскольку к 1 июня войска собрать не удалось. Вассалы должны были собраться с оружием в руках в Аррасе в течение двух недель после дня Середины лета, то есть в начале июля. Но вскоре стало ясно, что эти сроки не реальны для людей, которые должны были приехать со всех концов королевства. Также необходимо было спланировать всю логистику, снабжение и запасных лошадей. 23 июня сбор армии был перенесен на 5 августа. Также были произведены перестановки во главе Фландрии: Роберт граф Булонский был назначен "ректором, юстициаром и опекуном всех земель Фландрии". Шатильон потерял свой пост наместника, что являлось наименьшим, что с ним можно было сделать, не подвергая наказанию.
Сбор вассалов и их воинских контингентов в феодальную армию был громоздким процессом, требовавшим нескольких недель, в течение которых ситуация во Фландрии могла еще больше ухудшиться. Необходимо было вмешаться до августа, хотя бы для того, чтобы спасти малочисленные французские гарнизоны, которые еще держались в крепостях, например, гарнизон в Кортрейке, который находился в осаде. Поэтому король решил отправить первую армию, с меньшим количеством войск, которая подготовит почву до прибытия основных сил, которые он намеревался возглавить сам. Поэтому он поручил графу д'Артуа в срочном порядке собрать этот авангард и как можно быстрее вторгнуться во Фландрию.
Армия Роберта д'Артуа
Роберт д'Артуа навязал себя в качестве командующего этой экспедиции. Он также был единственным компетентным и опытным военачальником, имевшимся в распоряжении Филиппа Красивого. В возрасте пятидесяти четырех лет этот племянник Людовика Святого проявил себя во многих военных предприятиях. Он участвовал в Тунисском крестовом походе в 1270 году, а в Grandes Chroniques de France (Больших французских хрониках) о нем говорится, что при Филиппе III он был "самым верным и благоразумным человеком в королевстве и среди всех баронов, и тем, кто больше всего любил честь и прибыль королевства и короны". С 1282 по 1291 год он находился на службе у Карла I Анжуйского в Неаполитанском королевстве. В 1296 году он возглавил вторжение в Аквитанию и победил англичан в феврале 1297 года в небольшом сражении при Боннегарде. Затем он двинулся во Фландрию, где 20 августа 1297 года разбил фламандцев при Фюрне. Роберт д'Артуа был высококлассным турнирным бойцом и имел множество трофеев. Но в отличие от многих своих сверстников, он не был просто бездумной скотиной. Роберт обладает административными навыками и определенной дипломатической тонкостью, которую он продемонстрировал во время своего десятилетнего пребывания в Италии. Якобы именно он бросил буллу Ausculta filii в огонь; именно он горячо выступал от имени дворянства на собрании в Нотр-Дам в марте 1302 года. Для короля, который был почти на двадцать лет моложе его, он был ценным, преданным и опытным человеком. Именно по этой причине он призвал его из Италии к себе на службу в 1291 году. Поэтому его назначение на должность "капитана своей армии во Фландрии" было вполне естественным. Конечно, ему никогда не приходилось участвовать в масштабных сражениях, и его знания о стратегии и тактике во главе больших сил были весьма поверхностными. Он был человеком стычек и турниров, а не настоящим генералом. Но тогда было распространено мнение, что военное искусство больше похоже на турнир. И потом, кто мог сделать это лучше?
Какая у него была армия? Чтобы собрать ее за столь короткое время, он призвал своих собственных вассалов из Артуа, которые находились недалеко от театра военных действий. У него также были свои друзья и последователи, которые были преданы ему и каждый привел ему несколько десятков рыцарей: граф Булонский и его брат, Жак де Шатильон и его брат Ги, который был графом де Сен-Поль, Людовик де Клермон, графы д'Омаль, д'Э и де Даммартен. Все эти люди были представителями разветвленных семей и являлись друг другу более или менее родственниками, близкими или дальними. Далее идут люди занимавшие главные военные должности в королевстве: коннетабль, Рауль де Клермон, который был сеньором де Нель, два маршала, Симон де Мелен и Ги де Клермон (брат Рауля де Клермона), мастер арбалетчиков, Жан де Бурла, и maréchal de l'ost, функция которого нам неизвестна: Рено де Три. С другой стороны, интересно, что там делал хранитель королевской печати Пьер Флот, который был больше бюрократом, чем воином. На самом деле, этот рыцарь из знатного рода в Дофине, доверенное лицо Филиппа Красивого с самого начала его правления, чувствовал себя в седле так же комфортно, как в канцелярии или в качестве посла. С 1285 года он участвовал во всех переговорах, с королем Англии, императором, Папой, графом Фландрии; он побывал везде, в Париже, Риме, Гаскони, Лотарингии, Фландрии, он был одним из последних участников политической жизни в средневековом стиле, где дворяне были универсальны, выполняя функции советника и воина. Его присутствие в армии было оправдано как его военной ролью, так и возможностью переговоров во время кампании. Его смерть была большой потерей для короля, но она также показала, что Филипп был истинным хозяином в королевстве: после смерти хранителя печати в его политике не произошло никаких изменений.
В армию Робера д'Артуа также входили некоторые иностранцы, находившиеся там на основании договоров, заключенных в 1297 году, такие как старший сын графа Эно Жан, известный под очаровательным прозвищем sans Pitié (Беспощадный), затем Жоффруа де Брабант и его сын Жан, сеньор де Вьерзон, Тибо сын герцога Лотарингского, и, наконец, фламандские дворяне из партии "лелиартов", сторонники французского короля.
Все эти люди и их воины были armures de fer (людьми в железных доспехах), как называли их хронисты. Тяжеловооруженные, на своих конях, они составляли тяжелую кавалерию, которая действовала как паровой каток. Их чрезвычайно дорогое снаряжение не было единообразным, но все старались идти в ногу с последними новинками в области защиты тела. В этот переходный период полные доспехи из сочлененных металлических пластин еще не существовали. Главным предметом доспеха по-прежнему оставалась кольчуга из металлических колец надетая на кожаную или матерчатую стеганную куртку, закрывавшая тело от шеи до колен. Кисти рук защищали латные рукавицы, предплечья, локти и плечи — нижние наручи, налокотники и верхние наручи. Поверх кольчуги надевали металлический нагрудник или начинавшую входить в моду бригантину (доспех из пластин, наклепанных под суконную/кожаную или стеганую льняную основу). На ноги надевались кожаные чулки обшитые металлической сеткой, а спереди на голени и на колени — наголенники и наколенники, которые также представляли собой металлические пластины. Голову покрывал шлем, форма которого эволюционировала из цилиндрического, которым были оснащены рыцари времен Людовика Святого, в сферо-конический шлем, с забралом, ventaille, которое могло подниматься. На левой руке рыцарь носил небольшой щит, обычно треугольный. Все это весило довольно много, а лошадь еще покрывала кожаная броня, иногда покрытая металлической сеткой. Наступательное оружие, с другой стороны, оставалось более традиционным: копье, длинный меч, топор, булава, в зависимости от личных предпочтений. Каждый рыцарь хотел продемонстрировать свой ранг качеством снаряжения и какими-то внешними признаками богатства, например, золотыми шпорами.
