Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 53)
Резиденция короля также была расширена и украшена Филиппом, но неизвестно, жил ли он там до своей смерти. Здесь была его часовня, общественная приемная, большая башня и "зеленая комната", названная так из-за цвета ее отделки. Напротив резиденции, на западе, располагался королевский сад, занимавший всю оконечность острова, в конце которого находился Верхний зал, примерно там, где сегодня стоит статуя Генриха IV. По обе стороны берега располагались островки Иль-о-Ваш и Иль-о-Жуиф (Еврейский остров), где иногда проводились казни. В королевском саду Филипп IV иногда собирал толпу парижан, во время большого конфликта с Папой и дела тамплиеров, чтобы узнать их мнение или, скорее, объявить и мотивировать свои решения.
В центре находилась готическая капелла Сент-Шапель, которая возвышается над всем зданием своими крючковатыми пинаклями, великолепным реликварием из цветного стекла, в котором хранятся предполагаемые части тернового венца и креста Иисуса, а также череп Людовика Святого. К капелле примыкали канцелярия, архивы и помещение для аудиенций короля. Дворец был построен из дорогих строительных материалов из Рейнской области, Голландии, Дании и Фрисландии. Большая лестница была выполнена из мрамора, а для создания фресок в главных залах были привлечены лучшие художники, включая Эврара Орлеанского.
После завершения строительства дворец, сердце власти и управления, воплощение капетингской централизации, дом для нескольких сотен чиновников и слуг, должен был выглядеть великолепно. Жан де Жандун так описал его в 1328 году: "Его неприступные стены создают между собой достаточно обширное пространство, чтобы вместить несметное количество людей. Из чести и ради их славной памяти в этом месте собраны статуи всех королей Франции, занимавших трон до сегодняшнего дня… Дворец короля чудесно приспособлен для активной, эффективной и полной заботы о благоразумии наших королей". А почти столетие спустя (около 1415 года) миниатюры из
Но в 1300 году дворец был лишь обширной строительной площадкой, и во время своих кратких визитов в Париж король мог остановиться в нескольких шагах от него, в старой крепости Лувр времен Филиппа Августа, где он провел часть своей юности. В той же мере, в какой дворец на острове Сите обращен в будущее, с его прекрасными зданиями в стиле поздней готики, предназначенными для выполнения гражданских и религиозных функций, не имеющим большого военного значения, Лувр же 1300 года обращен в прошлое, строгое и массивное сооружение, имеющее, по сути, военное назначение, мрачная и зловещая крепость, состоящая из огромного цилиндрического донжона высотой 30 метров, со стенами толщиной четыре метра и узкими оконными проемами, и стены 78 метров на 72 метра, укрепленной десятью выступающими башнями и окруженной рвами с водой. Лувр, конечно, был безопасен, и королевские сокровища, которые обычно хранились в Тампле, некоторое время хранились там, но комфорт оставлял желать лучшего, и все это было довольно неприятно. Именно перестройка предпринятая Карлом V в 1370-х годах придала Лувру элегантный вид, который можно увидеть на миниатюре "Октябрь" в
Неоднозначная оценка первой половины царствования: король царствует, но не правит?
И именно с этой точки зрения, какова была ситуация в 1300 году? Это подходящее время для первоначальной оценки, поскольку эта дата приходится точно на середину царствования: 1285–1314 гг. Филипп одной ногой стоял в тринадцатом веке, а другой — в четырнадцатом, и во многих отношениях он олицетворял переход от классического Средневековья к позднему Средневековью, от феодальной монархии к бюрократической монархии. Именно между 1300 и 1314 годами произошли все великие события царствования, но с 1285 по 1300 год у Филиппа было время отточить механизм правления, проверить его работу и сформировать свой характер, который оставит такой сильный след в монархической и национальной истории.
В 1300 году Филиппу IV было тридцать два года. Самый расцвет жизни и сил. Все его современники, как друзья, так и враги, единодушны по крайней мере в одном: он был красив, что укладывалось в концепцию идеального короля, разработанную в "Зерцалах принцев", поскольку физическая красота считалась отражением прекрасной души. "Этот король был очень красив", — пишет монах из Сен-Дени; хроники говорят о "Филиппе Красивом", и даже епископ Памье Бернар Саиссе, который его сильно недолюбливал, признает это: "Наш король похож на павлина, прекраснейшую из птиц…", хотя его дальнейшие слова были менее лестными. В отсутствие реалистичных портретов мы можем только верить этим рассказам. Стереотипные, идеализированные статуи, как, например, статуя в церкви Майнневиль, в Эвре, которая, как долгое время считалось, изображает Людовика IX, тут не помогут, но созвучие свидетельств довольно убедительно. Последние прямые Капетинги имели репутацию красивых мужчин. В анонимном житии Людовика Святого мы читаем, что "красота его тела была обусловлена гармонией пропорций, голова была круглой, как и подобает вместилищу мудрости, в его спокойном и безмятежном лице было что-то внешне ангельское". Это больше похоже на агиографическая пропаганду, хотя возможно так оно и было. Ведь сын Филиппа IV, Карл IV, также получил прозвище "Красивый". Последние Капетинги унаследовали красоту, так же как Габсбурги унаследовали скошенный подбородок.
Высокий, хорошо сложенный, с гармоничными чертами лица, Филипп IV был внушителен. Он был главой прекрасной семьи, которой гордился и которую везде брал с собой. Его жене, королеве Жанне Наваррской, двадцать семь лет, и она уже родила ему семерых детей. Из трех ее дочерей две умерли, Маргарита (1290–1294) и Бланка (1293); в живых осталась только восьмилетняя Изабелла. С другой стороны, все четыре мальчика выжили и казалось гарантировали надежную династическую преемственность: Людовик (одиннадцать лет), Филипп (семь лет), Карл (шесть лет), Роберт (четыре года).
Все эти дети были пешками на европейской шахматной доске, возможностью заключения брачных союзов, которые расширили бы влияние Капетингов и в конечном итоге присоединили какие-то территории к королевству. Маленькая Изабелла была обещана принцу Уэльскому; по поводу мальчиков еще ничего не было решено. Но были еще братья и сестра короля, прежде всего Карл Валуа, тридцатилетний, овдовевший год назад после смерти Маргариты Анжуйской, который в 1301 году женится на Екатерине де Куртенэ и ее претензиях на Латинскую империю в Константинополе. Как мы уже видели, Карл обладал грубым, жестоким и причудливым характером, но он был любимым братом короля. Другой брат, Людовик д'Эврё, двадцати четырех лет от роду, вдумчивый и способный, являлся лишь единокровным братом, и Филипп, поручая ему важные и деликатные миссии и не испытывал к нему особой привязанности. Супругой Людовика была Маргарита д'Артуа. А еще были две единокровные сестры, которых король также пользовал в своих политических целях, поскольку он только что сделал одну из них, Маргариту, двадцати лет, королевой Англии, а другую, Бланку, шестнадцати лет, отдал в императорскую семью Габсбургов. В декабре 1299 года, во время встречи с Альбрехтом Габсбургом, Бланка была обещана сыну последнего, Рудольфу, а в 1300 году сир Жуанвиль и граф Сансер привезли ее в Гагенау и передали жениху, свадьба состоялась в том же году.
Благодаря этой искусной матримониальной политике Филипп IV в 1300 году оказался в центре обширной семейной сети, которая обеспечила ему многочисленные союзы, и он уже был величайшим королем христианского мира, благодаря успеху своего оружия и своей дипломатии, его коллеги, союзники или соперники, были ослаблены и стеснены внутренними или внешними проблемами: Король Арагона и король Неаполя нейтрализовали друг друга, король римлян имел много проблем с принцами империи, которые в итоге убили его, король Англии завяз в шотландских делах. В течение этого года его главным занятием были изыскания в архивах для составления аргументированной демонстрации вассальной зависимости Шотландии от Англии, чтобы отправить ее Папе, который оспаривал права Эдуарда I на северное королевство. Шотландия все еще находилась в состоянии восстания, и Плантагенету пришлось совершить еще один поход туда в 1301 году. Это не помогло его финансовому положению: с 1297 года в королевство стали поступать фальшивы деньги из Франции, имитирующие английские монеты. В 1298 году дефицит достиг 38.722 фунтов, и итальянские банкиры больше не могли предоставлять займы. Королевская семья подверглась серьезному испытанию: летом 1299 года король задолжал 6.560 фунтов своему кузену Эдмунду Корнуэльскому. В том же году его долг перед банком Фрескобальди во Флоренции составил 30.000 фунтов, и никто не верил, что он будет возвращен. Клиенты Фрескобальди, узнав об этих безнадежных долгах, отозвали свои инвестиции, что поставило заведение под угрозу банкротства. Спини и Балларди ди Лукки, отказались давать королю взаймы, да и сама королевская сокровищница, находившаяся в крипте под домом главы Вестминстерского аббатства, была небезопасна: произошли две попытки ограбления, в 1296 и 1302 годах. Короче говоря, Эдуард I в 1300 году, казалось, уже не мог беспокоить французского короля. Поэтому этот год был относительно спокойным в дипломатическом и военном плане, своего рода пауза в европейских конфликтах, совпавшая с Юбилейным перемирием.