Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 32)

С января по июнь король Англии находился в Уэльсе, где провел замечательную кампанию, позволившую ему подчинить страну, но не позволившую ему эффективно вмешаться в дела во Франции. В то же время стремительно ухудшались отношения с Шотландией, где король Джон Балиол, подстрекаемый своим окружением, проявлял все большую независимость от своего покровителя. В своем письме предатель Томас Турбервилль советовал королю Франции отправить посольство в Шотландию, "ибо если оно будет успешным, то принесет вам долговременную пользу". Контакты действительно были установлены, что привело к заключению официального договора в начале 1296 года. С октября 1295 года король Англии готовился к вторжению на севере: 16 числа он приказал арестовать шотландскую собственность в Англии и потребовал сдачи трех пограничных городов, Роксбурга, Джедбурга и Бервика, которые не будут возвращены до окончания войны с Францией.

Понятно, что в этом контексте король Англии выступал за внешнее вмешательство в англо-французский конфликт, которое позволило бы ему выиграть время за счет заключения перемирия. Именно в этом смысле мы должны понимать его просьбу о папском арбитраже. Бонифаций VIII, желая утвердить свою власть, в мае 1295 года отправил двух легатов, чтобы способствовать переговорам между двумя королями и заключить перемирие на один год. Легат, отвечавший за контакты с Эдуардом, был выбран удачно: им стал кардинал Берар де Го, гасконец из знатной семьи из Бордо, племянник епископа Ажена, архиепископ Лиона с 1289 года, и брат Бертрана, будущего Климента V. Поэтому он был одновременно подданным двух королей и хорошо знаком с ситуацией в Аквитании. Выбор другого легата, ответственного за убеждение Филиппа Красивого, был несколько странным. Это был кардинал Симон де Болье. Симон де Болье родился в Болье-ан-Бри, доктор Парижского университета, архиепископ Буржа в 1281 году, он сыграл важную роль в Арагонском крестовом походе 1284 года. Назначенный кардиналом-епископом Палестрины Целестином V в сентябре 1294 года, он был известным противником Бенедетто Каэтани, оскорбления которого он перенес в 1290 году во время легации Каэтани в Париже вместе с другими докторами университета. Симон де Болье, французский прелат, выступал против отречения Целестина V, а в Священной коллегии он был одним из самых ярых противников Бонифация VIII. Почему же Бонифаций VIII выбрал его в качестве легата к королю Франции? Мы не знаем. Возможно, он надеялся привлечь его на свою сторону, доверив ему эту миссию, сопровождаемую материальными выгодами; возможно, он также хотел держать его подальше от Рима, где он мог быть опасен.

Расчет оказался плохим. Во-первых, Филипп IV не собирался подписывать перемирие. Военная ситуация была благоприятной для него, и он был полон решимости использовать свое преимущество. Он приветствовал легатов добрыми словами и пожелал им удачи в Англии. После этого Симон де Болье в ходе нескольких встреч с советниками короля рассказал им о своих личных сомнениях в законности отречения Целестина V и описал непопулярность нового Папы в Италии из-за его жестокости и деспотического характера. В Королевском совете внимательно выслушали доклады Симона де Болье которого поддерживал архиепископ Нарбонны Жиль Айселин, племянник кардинала, впавший в опалу при Бонифации как сторонник Целестина V.

Ситуация в Риме 

Ситуация в Риме была напряженной. Рим в конце XIII века уже давно утратил свое былое великолепие. Из миллиона жителей, населявших его во II веке, осталась лишь одна пятидесятая часть, от 15.000 до 20.000 человек, живущих в беспорядочном нагромождении ветхих зданий посреди древних руин, в то время как овцы паслись на древнем Форуме. Уцелевшие древнеримские культовые строения были превращены в церкви: храм Антонина стал церковью Святого Лаврентия; Пантеон Агриппы — церковью Святой Марии и Мучеников; Библиотека храма Августа — церковью Святой Марии-Антиквы. Среди соборов Рима выделялись несколько крупных базилик: базилика Святого Иоанна Латеранского, кафедральный собор Рима, примыкающий к Латеранскому дворцу, где проживал Папа Римский, на месте бывшего императорского дворца; базилика Святой Марии-Маджое, где хранится икона Богородицы; базилика Святого Павла за городскими стенами, где находится гробница апостола. Всего в городе было 400 базилик и церквей, и если Рим далеко отставал по численности населения от 100.000 жителей Милана, Флоренции, Венеции и даже 50.000 жителей Неаполя, Генуи или Сиены, престиж Вечного города был велик благодаря присутствию Папы.

В Вечном городе у Папы были две главные резиденции: Латеранский дворец и Ватиканский дворец, укрепленный политический и административный центр, прилегающий к Базилике Святого Петра, большому пятинефному зданию времен императора Константина, построенному на месте казни Святого Петра, где хранились головы Святого Петра и Святого Павла, а также располагалась "Кафедра Святого Петра". 25 декабря 800 года Карл Великий, избранный "королем римлян", был коронован там Папой Римским, императором Священной Римской империи. Таким образом, появилась идея "двух мечей" стоящих во главе христианства: верховная светская власть, олицетворяемая императором, и верховная духовная власти, олицетворяемая Папой. Взаимоотношения между двумя властями, мягко говоря, были непростыми.

Кто же являлся главным? Это главный вопрос, жестокий и прозаичный, который обе власти облекали в привлекательное духовное обрамление, маскирующее вопрос политического доминирования. Как преемник римских императоров, я главный, считал император, который пытается утвердить свое положение верховного сюзерена всех государей Европы. Вовсе нет, утверждали римские Папы на протяжении веков. Император Константин делегировал нам высшую исполнительную власть — imperium (для доказательства этого в VIII веке был даже сфабрикован поддельный документ — "Константинов дар"!) и с IV века мы обладаем как духовной, так и мирской властью; мы осуществляем духовную власть и вверяем мирскую власть императору, но в любой момент можем забрать ее обратно. Согласно идее Гуго де Сен-Виктора (XII век): "Духовная власть должна учредить мирскую власть, чтобы она существовала, и судить ее, если она плохо себя ведет". Это утверждение папской теократии стало причиной настоящей битвы, начиная с XI века, когда некоторые императоры оспаривали верховенство Пап. Противостояния были беспрецедентно жестокими, словесными, политическими, духовными и военными, и обычно заканчивались победой Папы, с некоторыми яркими эпизодами, такими как унижение Генриха IV Григорием VII в Каноссе в 1077 году, подчинение Фридриха Барбароссы Александром III в 1177 году, низложение Фридриха II Иннокентием IV в 1245 году. В ходе этих противостояний в Италии возникли две антагонистические партии: гвельфы, сторонники Папы, и гибеллины, поддерживавшие императора. Опираясь на свои предыдущие успехи, Бонифаций VIII дал волю своей мании величия и злоупотребил папской властью.

Однако это разделение власти между Папой и императором все чаще оспаривалось королями, особенно двумя самыми могущественными из них: королями Франции и Англии. Начиная с XI века, утвердились две монархии, суверены которых обладали реальной и действенной властью, в то время как император, кроме своих родовых владений, был лишь теоретическим главой конгломерата из более чем 360 германских государств, лишенных всякого единства. Хотя Капетинги и Плантагенеты признавали определенное превосходство престижа императора, они не признавали за ним реальной власти над своим королевством. "Король является императором в своем королевстве", — вскоре заявили в Париже. Более того, короли не принимали папские наставления, которые они считали необоснованными посягательствами на свои прерогативы, что приводило к многочисленным конфликтам: в Англии при Генрихе II в связи с делом Томаса Бекета и при Иоанне Безземельном, который в 1215 году был вынужден признать себя вассалом Святого Престола; во Франции при Людовике VII в 1141 году, когда Папа наказал королевство и пригрозил королю отлучением. Те же санкции были применены Иннокентием III против Филиппа Августа в 1198 году; в 1225 году папа увещевал Людовика VIII, а самому Людовику IX угрожал отлучением. Хотя в большинстве этих инцидентов со светской властью он, казалось, одерживал победу, повторение этих конфликтов ослабляло папскую власть. Его аргументы, как и его духовное оружие, были притуплены количеством критики, с которой ему приходилось иметь дело. Во второй половине XIII века Фома Аквинский все же попытался примирить эти точки зрения, утверждая, что гражданское общество и светская власть, являющиеся частью естественного порядка вещей, хотя и уступают духовной власти, но независимы от нее и не могут быть упразднены. Но Бонифаций, который придерживался традиций Григория VII и Иннокентия III, не был настроен соглашаться на такие компромиссы. Он намеревался добиться признания верховенство понтифика во всем христианском мире, взяв на вооружение теорию "двух мечей", уже сформулированную в XII веке святым Бернардом: Папа обладает духовным и мирским мечом, первый используется непосредственно им как священником, ad usum sacerdotis, а второй передается светской власти ad nutum sacerdotis, для служения священникам.