Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 163)
Простота в личной жизни
Непререкаемый хозяин королевства, Филипп Красивый принял образ сфинкса, как по темпераменту, так и по глубокому убеждению, что он выполняет божественную миссию — короля Франции, воплощения избранного народа. Но это не означает, что он был недосягаем. В железном короле был и король из плоти, а бесстрастная оболочка лишь хорошо скрывала его сущность, которая была не лишена чувствительности. Его привязанность к ближайшим родственникам хорошо известна: абсолютная супружеская верность и глубокая скорбь по поводу смерти королевы Жанны, сыновнее уважение к отцу, годовщину смерти которого он отмечает каждый год, неизменное доверие к брату Карлу Валуа, несмотря на неоднократные неудачи последнего, заметная привязанность к дочери Изабелле, а также к трем сыновьям, с которыми он вел себя как авторитарный, но опекающий отец, и которых он брал с собой в большинство своих поездок. Его яростная реакция на измену невесток отчасти объясняется тем, что он разделял унижение Людовика, Филиппа и Карла.
Этот король-кочевник был беспокойным человеком, что иногда, как мы уже видели, создавало проблемы в решении политических дел: он иногда пропадал на два-три дня, пока послы или члены Совета пытались связаться с ним по важным и срочным делам. Однако его передвижения ограничивались равнинами Иль-де-Франса, Вексена, Валуа, Суассона и лесами, полными дичи. Он покидал эти области лишь в исключительных случаях, по политическим причинам: таковы поездки во Фландрию, Пуатье, Лион, Вьенну, Лотарингию, и лишь однажды в Лангедок, в 1303–1304 годах.
Его отношение ко времени озадачивает. Он не заботился о пунктуальности и мог затягивать свои охоты сверх разумного, задерживая тем самым рассмотрение некоторых дел, но в то же время требовал скрупулезного соблюдения сроков, часто очень ограниченных, когда назначал встречи и принимал решения о крупных национальных собраниях. Он жил в то время, когда города начали ценить время, чтобы зарабатывать деньги. К монастырскому течению времени, прерываемому религиозными службами и праздниками, к крестьянскому течению времени, подчиняющемуся движению солнца и смене времен года, теперь добавилось время буржуазии, искусственное, неизменное и непримиримое, подчиняющееся звону общественных часов на городских ратушах. На "больших часах" в Кане в 1314 году были начертаны следующие стихи:
Часы устанавливались не только для того, чтобы "радовать" простых людей, но и для того, чтобы обозначить ритм их работы, потому что все больше и больше для буржуазии время было деньгами. В Париже первыми часами были часы в новом дворце Филиппа Красивого, размещенные в квадратной башне, которой они дали свое название и где они находятся до сих пор. Жан де Мен создает в
Филипп Красивый не считал время на охоте, но во время пребывания в своих резиденциях, в частности, в Лувре и дворце Сите, он также следил за ходом часов. В описи казны, проведенной при Карле V, упоминается "серебряный хронометр, принадлежавший королю Филиппу Красивому, с двумя серебряными противовесами, наполненными свинцом". У короля было свое собственное "расписание" для повседневных дел, таких как, например, прием пищи, время которого объявлялось камердинерами по всему дворцу. Король ел в своей комнате, в небольшой компании, а "придворные, которых кормили при дворе", находились в большом зале. Перечень и количество тех кто имел на это право было строго регламентировано.
Таким образом, в своей личной жизни Филипп Красивый чередовал величайшую строгость и величайшую небрежность. Функционирование королевского двора было тщательно регламентировано: роль каждого человека, расписание церемоний, характер и количество товаров. В то время когда общество постоянно находилось на грани дефицита всего, важно было избегать расточительства, и маниакальная точность соблюдения правил является ярким тому подтверждением. Так, придворный "главный камергер должен получать четыре меры овса и 3 су 6 денье жалованья в день, а его содержание в год — 8 ливров. Каждый из остальных камергеров должен получать по три меры овса и по 3 су жалованья в день, и каждый из них имеет право столоваться при дворе, пользоваться кузницей двора для своих лошадей, использовать свечи в соответствии со своими потребностями".
"Метр Пьер де Лаон, метр Пьер де Латилли, метр Филипп ле Конверс и монсеньор Жирар де Куртонн не будут столоваться при дворе, но им будет выдаваться содержание, когда они находятся при дворе, по 10 парижских су в день. А в суде они должны присутствовать только по двое, если не будет другого специального распоряжения".
Филипп Красивый вел простую жизнь. Легкодоступный для простого народа, который мог подойти к нему без труда, как отмечали арагонские послы, он был рачителен, даже бережлив, используя при этом серебряную столовую посуду. Но эти предметы не были для него важны, и было бы преувеличением сказать, что "король любил роскошь", как утверждал Жан Фавье. На самом деле, роскошь — понятие весьма относительное. На праздники дарили подарки: одежду, посуду, украшения, а также иллюминированные манускрипты. Однако ничего экстравагантного. Пышные торжества во время государственного визита Эдуарда II и Изабеллы в июне 1313 года были исключением, преследующим политические цели.
Итог царствования
Но были ли достигнуты эти цели? Какую общую оценку можно дать этому долгому и бурному царствованию? Было бы легко, учитывая драматические события, произошедшие сразу после смерти короля, сделать вывод, что произошел общий упадок. 1315 год был черным годом: помимо начала голода, подобного которому не наблюдалось уже три столетия, королевство сотрясали серьезные волнения. Людовик X унаследовал от своего отца мятежные баронские лиги, ненавистного народом камергера, которого поспешно повесили на Монфоконе, финансы в катастрофическом состоянии и обесценившуюся валюту. Династия вскоре пресеклась, а в Англии Изабелла и ее любовник Мортимер свергли Эдуарда II и убили его, проложив путь к правлению Эдуарда III, палача королевства Франция. Но Филипп Красивый не несет за это ответственности.
Если рассматривать основные вопросы царствования, то можно сделать неоднозначные выводы. Все закончилось компромиссами, а не явными победами: вопрос Аквитании не был решен, это даже стало одной из причин начала Столетней войны; не был решен и вопрос Фландрии; посмертный суд над Бонифацием VIII был отменен; тамплиеры были ликвидированы, но ценой долгой борьбы, и их имущество перешло к госпитальерам; крестовый поход не состоялся; Бернар Саиссе, Бернар Делисье, Гишар де Труа избежали королевского правосудия, а казна оставалась пустой.
Однако, несмотря на эти полунеудачи, Филипп IV заслуживает того, чтобы быть причисленным к королям, сформировавшим величие Франции. Потому что его правление — это часть долгосрочной перспективы. Яркие эпизоды только что упомянутых нами дел — это лишь потрясения, вызванные глубокой эволюцией: продвижением к утверждению национальной монархии. Когда он пришел к власти, королевство Франция все еще было феодальной монархией, управляемой прямыми человеческими отношениями и вассальными обязательствами. После его смерти они были отменены договорными требованиями римского права. Конечно, это был очень непопулярный путь развитие, но необходимый. Это было также медленное поступательное движение, которое продолжалось при Карле V, Карле VII и Людовике XI. Нельзя в одночасье перейти от феодальной пирамиды, запутанного клубка отношений, растущая сложность которого приводила к параличу власти и анархии, к современному централизованному государству. Именно тогда начался процесс, который привел к единой и неделимой Республике. Филипп IV был родоначальником якобинцев, и это, конечно, далеко не всем нравилось.
Он первым осознал важность понятия национальной территории, которую он попытался конкретизировать путем точного определения границ во время встречи с императором в 1299 году и укрепления единства целого посредством ряда аннексий, выкупов и присоединений, которые были не очень эффектными, но эффективными. Филипп Красивый не был великим завоевателем, не был он и великим собирателем земель, как его предок Филипп Август, но он взялся за заполнение пробелов, за терпеливое заполнение промежутков между кусочками большой мозаики, какой все еще было королевство Франция. Помимо Шампани, которую ему подарила супруга, в 1291 году он приобрел Божанси, а также пфальцграфство Бургундия; в 1293 году он купил у епископа Магелона фьеф Монпелье; в 1301 году область Барруа стала фьефом короны; в 1302 году он купил у графа Перигора виконтства Лимань и Овиллар; В 1305 году он приобрел Лилль, Дуэ и Бетюн; в 1307 году епископ Пюи уступил ему сюзеренитет над Бигорром; в 1308 году он присоединил к домену графства Ла Марш и Ангулем, которые пришли в упадок после смерти графа Гуго XII де Лузиньяна по прозвищу