Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 156)
"После расследования […] мы признали вышеупомянутых горожан, мэра, присяжных и эшевенов и других руководителей города Лаона виновными в вышеупомянутых делах, из-за чего […] постановлением нашего суда мы лишаем их всех прав общины и коммуны, […] и отбираем у них хартии, привилегии, все институты правосудия, юрисдикции, суда, эшевенов и должности присяжных, […] колокол, печать, общий свод правил и другие вещи, относящиеся к городу или сообществу […] полностью и навсегда, оставляя за собой право наказывать отдельных лиц упомянутого сообщества в соответствии с их провинностями и проступками, а также наказывать само сообщество денежным штрафом, который определит наш суд".
Города были не единственными, кто страдал от растущего влияния королевской власти. Мы видели это на примере дворянства, которое восстало в 1314 году. Само понятие рыцарства было призвано на службу королевской власти. Этот институт, появившийся с целью христианизации нравов благородных воинов, был обращен на службу королю, о чем свидетельствует формула посвящения в рыцари, найденная в Папской грамоте Гийомом Дюраном в 1295 году: "Прими этот меч во имя Отца, Сына и Святого Духа и используй его для своей защиты и защиты Святой Божьей Церкви, а также для смущения врагов креста Христова, христианской веры и королевской короны Франции". Сражаться за короля, здесь значит сражаться за веру.
И, конечно, духовенство не избежало неодолимого натиска людей короля, которые использовали все тонкости гражданского и канонического права, местные и феодальные обычаи, чтобы посягнуть на правосудие и церковную собственность: расширение обязанности принимать на постой на 31 епископство; осуществление права опеки над вакантными епископствами в 1284 и в 1292 годах; регулярный сбор децима; постоянные посягательства на церковное правосудие. Еще в 1286 году король жаловался Папе на случаи злоупотребления тонзурой, направленные на то, чтобы избежать гражданского правосудия. Он провел расследование злоупотреблений церковных судей, чтобы положить им конец и распространил право апелляции из церковных судов на королевские суды.
Конфликты вспыхивали регулярно, и жалобы, поданные епископами на Вьеннском соборе, свидетельствуют о масштабах проблемы. Несколько ордонансов были направлены на ограничение церковной юрисдикции более строгими рамками: в 1299 году для Мэна и Турени, в 1300 и 1302 годах для Нормандии, а также в 1302 году для Лангедока. В этих ордонансах превалировал принцип, согласно которого
"
18 марта 1303 года был опубликован большой ордонанс об общей реформе управления королевством, предусматривающий возврат к добрым обычаям прошлого, к уважению добрых обычаев времен Людовика Святого, но это не остановило начавшееся движение. Ордонанс предусматривал много хороших, красивых и разумных вещей, в частности, ограничение полномочий бальи и сенешалей, а также прево, которые должны были быть людьми честными и с хорошей репутацией, которые должны были предоставлять отчетность при уходе с должности, проверять сомнительные приказы и не иметь права занимать должность по месту своего рождения, чтобы избежать фаворитизма и сведения счетов. Ордонанс был составлен в чисто пропагандистских целях, без какой-либо реальной возможности для его применения.
Самое замечательное в работе административного аппарата Филиппа Красивого — это его эффективность. Персонал был небольшим, но с высокой мотивацией к действию. Все чиновники короля были мотивированы чувством гордости от служения монарху, олицетворявшему королевство, и это само по себе было новшеством, что объясняет то рвение, с которым они выполняли свои приказы. За весь период правления удалось идентифицировать около 1000 государственных чиновника Филиппа Красивого: 146 членов высшей администрации (советники парламента, казначеи, аудиторы, следователи, главные должностные лица королевского Дома), 125 обладателей средних и высших должностей, 200 высших провинциальных государственных чиновника (бальи, сенешали, магистраты, управляющие водами и лесами, мастера монет, генеральные получатели субсидий), 500 местных государственных служащих (прево, наместники Лангедока, местные судьи, королевские адвокаты, присяжные). В этом общем числе было 238 дворян, или менее четверти от общего числа: 53 в высшей администрации, 10 в средней администрации, 100 среди высших провинциальных чиновников, 75 среди местных чиновников. Клирики преобладали на среднем уровне (78 из 125), но они представляли только 50 % высшей администрации и очень незначительное меньшинство провинциальных чиновников (16 из 200). Секуляризация административного персонала очевидна.
Мы уже проследили карьеру самых важных советников: Флота, Ногаре, Плезиана, Мариньи. В провинциях высшие чиновники, часто из буржуазных семей, были предприимчивыми людьми, которые иногда изучали право, и не редко обладали многочисленными талантами, как, например, Одоар де Малодумо, занимавший должность сенешаль Нима и Босера во время ареста тамплиеров. Ранее он успел покомандовать флотом, а также городом Кале, был послом Роберта Брюса к Папе Римскому, после чего был назначен сенешалем.
Филипп Красивый с большим вниманием относился к подбору своих сотрудников, включая епископов, которых он рассматривал как помощников, чья роль была особенно важна в формировании общественного мнения и реализации королевских решений. Именно поэтому он стремился назначать на эти должности надежных и верных людей, которые поддерживали его в борьбе с Папой: Жиль Айселин в Нарбонне в 1290 году, Филипп де Мариньи в Камбрэ в 1306 году и в Сансе в 1309 году, Пьер де Беллеперш в Осерре в 1306 году, Пьер де Грес в Осерре в 1308 году, Рауль Гроспарми в Орлеане в 1308 году, Пьер де Левис в Камбрэ в 1309 году и многие другие.
Эффективная и централизованная власть
О преданности чиновников короля можно судить по их чрезвычайной эффективности в передаче инструкций. Мы отметили это в основном в связи с делом тамплиеров. Это была прекрасно охраняемая тайна, прекрасно скоординированная операция на всей территории страны, но то же самое можно сказать и в отношении каждого из вызовов на сословные собрания. Приказы были пунктуально переданы и исполнены, а вызванные люди явились вовремя, несмотря на расстояния и трудности пути. В 1309 году только после того, как 26 ноября король приказал бальи и сенешалям помочь членам ордена тамплиеров, желающим приехать в Париж для защиты ордена, многие решились на это, тогда как в течение предыдущих трех месяцев никто не осмеливался двинуться с места, несмотря на призыв папской комиссии. Все ждали разрешения или приказа от короля.
Эффективность — один из основных признаков правления Филиппа Красивого. Это проявлялось не только в передаче и исполнении приказов, но и на вершине власти, в центральном аппарате. Сердцевиной всего этого, конечно же, является сам король, чья личная роль, как мы увидим, остается очень сложной для оценки. Одно можно сказать точно: он всегда работает в тесном симбиозе с Советом. Совет собирался часто и иногда даже заседал днем и ночью, как в Пуасси 21 апреля 1313 года, согласно сообщению арагонских посланников: "Они совещались днями и ночами подряд в монастыре Пуасси". Разделение труда в Совете было четким: каждый советник занимался тем делом, за которое отвечал, и король всегда ждал присутствия советника, отвечающего за то или иное дело, и его объяснений, прежде чем приступить к рассмотрению вопроса и принятию решения.
Решение оформлялось канцелярией в письменном виде, и здесь снова на первый план выходит эффективность. Разрыв с практикой предыдущих царствований очевиден. Методы были усовершенствованы с практической целью. Архивы, которые до этого времени плохо хранились и, как отмечает Жак Ле Гофф, очень плохо сохранились со времен Людовика Святого, были приведены в порядок и проиндексированы, что позволило опубликовать их исчерпывающую информацию. Количество составленных актов значительно увеличилось, что свидетельствует о возросшей законодательной активности и стремлении к регулированию. В 1311 году число нотариусов в канцелярии достигло 23. Каждый из них подписывал составленные им акты и указывал внизу имена людей, которые их заказали. Канцелярия была хорошо отлаженной машиной, которая следовала четким правилам, и с этого момента король мог не обязательно присутствовать в том месте, где был составлен документ.