Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 154)

С одной стороны, это были переводы, но с другой стороны имело место прямое использование французского языка, даже иностранцами, соблазнившимися возможностями этого романского языка, такими как флорентиец Брунетто Латини, умерший в 1294 году. Брунетто Латини во время своего вынужденного пребывания во Франции стал автором энциклопедии Le Livre du trésor (Книга сокровищ), в начале которой он объясняет, почему он выбрал этот язык: "Некоторые из итальянцев спрашивают, почему эти книги написаны на французском языке. Это было сделано по двум причинам: во-первых, потому что некоторые из нас живут во Франции, а во-вторых, потому что разговорная речь более приятна и более распространена среди всех людей". Брунетто Латини заявляет, что хочет обратиться к широкой публике, что означает наличие спроса.

Это подтвердил огромный успех Devisement du monde (Книги чудес света), рассказа о путешествии Марко Поло, написанного на французском языке Рустичелло из Пизы, который записал слова великого путешественника, пока они находились в тюрьме в 1298 году. В 1307 году в Венеции Марко Поло предложил копию брату Филиппа Красивого, Карлу Валуа. Книга была доверена рыцарю Тибо де Сепуа, посланному Карлом для переговоров о мобилизации венецианского флота для поддержки прав Карла Валуа на Константинополь. Посвящение гласит: "Марко Поло, побывавший во многих странах и описавший все, что он видел и слышал там и стремящийся донести увиденное и услышанное до всего мира, преподносит эту книгу прекрасному и величественному принцу монсеньору Карлу, сыну короля Франции и графу Валуа". Вполне вероятно, что Филипп Красивый знал о Devisement du monde и читал ее, или ему ее читали, так как это произведение сразу же снискало успех: Маго д'Артуа заказала иллюминированную копию уже в 1312 году, и было также обнаружено 80 переработок этой книги, датируемых примерно 1300 годом.

Интеллектуальное любопытство аристократической и буржуазной публики в конце XIII — начале XIV веков не ограничивалось энциклопедиями и путеводителями. Оно также сосредоточилось на истории. И здесь снова толчком послужило непосредственное окружение Филиппа Красивого: в 1309 году Жуанвиль представил свое Vie de Saint Louis (Жизнеописание Святого Людовика), написанное по просьбе королевы. А в 1297 году Гийом де Нанжи выступил с оригинальной инициативой: в 1292–1293 годах он предложил королю краткую историю королей Франции на латыни с изображением родословной на полях. Целью этой работы было предоставить королю упрощенные знания о своих предках, а также объяснить посетителям, которые приходили посмотреть на королевские гробницы в Сен-Дени, кто есть кто. Затем, понимая, что большинство "туристов" не понимают латынь, он перевел свою брошюру на французский язык в 1297 году, тем самым создав пояснительный путеводитель для экскурсии по гробницам династии Капетингов. Он объясняет цель своего сочинения так: "В связи с тем, что многие люди, и особенно высокородные мужи и вельможи, которые часто приходят в церковь монсеньора Сен-Дени Французского, где в усыпальнице покоится большое число доблестных королей Франции, желают узнать о рождении и происхождении их очень высокого рода и о чудесных деяниях совершенных ими во многих землях. Я, брат Гийом из Нанжи, монах упомянутой церкви Сен-Дени, перевел с латыни на французский язык по просьбе добрых людей, которые просили и требовали от меня этого, то, что я раньше написал на латыни".

Эта история показывает как интерес публики к усыпальнице в Сен-Дени и истории королей Франции, так и желание короля развить культ национальной династии. В 1312 году доминиканец Бернар Ги также составил на латыни каталог королей Франции, в котором он первым ввел нумерацию для королей носивших одно имя.

Гийом де Нанжи сыграл важную роль в этом национально-монархическом пропагандистском предприятии. Монах из Сен-Дени, умерший в 1300 году, он написал жизнеописание Людовика Святого (Gesta Ludovici IX), жизнеописание Филиппа III (Gesta Philippi III), завершенное до июля 1287 года, а затем сокращенную Chronicon universale (Всемирную хронику) со времени сотворения мира, которая является одним из основных источников знаний о правлении Филиппа Красивого и продолженная после 1300 года собратом-монахом из Сен-Дени.

При Филиппе Красивом развлекательная литература также претерпела значительную эволюцию, в частности, на рубеже веков очень бурно развивалась сатира. В сатирических сочинениях широко использовались животные, в традициях рассказов о похождениях Лиса Ренарта. Вот, например, Renart le Contrefait, сатира на Ангеррана де Мариньи, где рыжий, как камергер, лис, царствует вместо льва. Другое сатирическое животное — конь Фовель, также рыжеволосый. Roman de Fauvel (Роман о Фавеле) изображает коня, который правит вопреки здравому смыслу и узурпирует власть: "Сегодня я король и государь / И королевства, и империи". Автор романа, Жерве дю Бус, был капелланом Мариньи. Его язвительный юмор описывает мир, сошедший с ума, где господствует уродство, подлость и предательство. Это была пародия на все еще популярные шансоны жестов, в которой куртуазная любовь превращается в эротику, которая одновременно цинична, реалистична и аллегорична. Продолжение и конец Roman de la Rose (Романа о розе) Жана де Мена типичны для этого времени.

Жан де Мен (ок. 1250―1305), был тесно связан с парижской университетской средой, где он долгое время учился, и был значительной фигурой, роскошным буржуа, жившим в богатом доме рядом с отелем Турнель. Он часто бывал у знатных господ и, конечно, при дворе, поскольку король поручил ему перевести Consolation philosophique Боэция. Будучи человеком обширной культуры, как античной, так и христианской, он был автором многочисленных произведений, которые сделали его дальним предшественником гуманистов. Он действительно олицетворял новый дух, и нигде это не проявилось так ярко, как в Roman de la Rose.

Эта огромная аллегорическая поэма из 18.000 строк была написана в 1230-х годах Гийомом де Лоррисом как прославление куртуазной любви, неземной, сострадательной, почитающей женщин и превозносящей учтивость, которая заключается в сдержанности и владении чувствами. Жан де Мен вновь взялся за поэму примерно сорок лет спустя и написал ее продолжение в натуралистическом духе и с безудержным эротизмом, "гимн неисчерпаемому плодородию природы, страстный призыв беспрекословно подчиняться ее законам и безудержной сексуальности", — пишет Жак Ле Гофф. Совокупляться, совокупляться до изнеможения: "Ради Бога, сеньоры, […] усердно следуйте природе; я прощаю вам все ваши грехи, если вы будете хорошо следовать зову природы […]. Встряхнитесь, импровизируйте, двигайтесь, не позволяйте себе замерзнуть или оцепенеть, пускайте в ход все свои инструменты. Пашите, ради Бога, сеньоры, пашите и восстанавливайте свои родословные. Если вам приятно, разденьтесь, но не будьте слишком горячими или слишком холодными; поднимите лемехи обеими руками, крепко поддерживайте их руками и старайтесь крепко держать лемех в борозде […]. Запрягайте в ярмо волов с рогатыми головами и погоняйте их поводьями. И когда вы устанете пахать и придет время отдыха, остановитесь и отдохнув начнете снова".

Женщина, обесцениваясь, становится объектом удовольствия. Самое худшее, что можно сделать с мужчиной, это кастрировать его, потому что кастрат становится похожим на женщину, слабым, боязливым, порочным, злым: "Это большой грех — оскопление мужчины. Тот, кто совершает это преступление, лишается не только детородного органа, но и смелости и мужественного характера, которые являются прерогативой мужского пола, так как скопцы, несомненно, трусливы, порочны и злы, потому что у них женский нрав. Евнух дерзок и смел только в своей злобе, ибо женщины дерзки и склонны на адские поступки, и в этом сходны со скопцами".

Эти взгляды далеки от Тристана и Изольды, Артура и Гвиневры. На смену романтизму приходит натурализм. Более того, брак — это вредный институт, противоречащий природе: "Брак — это отвратительная связь […]. Природа не так глупа, чтобы родить Маротту только для Робишона, а Робишона ни для Мариетты, ни для Аньес, ни для Перретты; она создала нас, прекрасный сын, не сомневайся в этом, всех для всех". Свободная любовь, антиклерикализм, отказ от аскетизма и монашеских орденов, оспаривание иерархий и социальных условностей — это определенно конец эпохи Людовика Святого. Читал ли Филипп Красивый Roman de la Rose, в версии Жана де Мена? Мы не знаем. Почти наверняка он знал автора, но сомнительно, что великий пуританин оценил бы это подстрекательство к разврату.

Однако произведения Жана де Мен не были всей литературой своего времени. Она развивается, но скорее в сторону сатиры, насмешек, даже цинизма, чем в сторону протеста. Она дистанцируется от ценностей "прекрасного средневековья"; в ней чувствуется разочарование, вызванное мрачным окончанием века и первыми признаками грядущих катастроф, гораздо больше, чем призыв к земным наслаждениям. Рютбеф, вероятно, лучше выражает общее чувство, сообщая о своем бедственном положении королю:

Сир, я хочу, чтобы вы знали. У меня нет хлеба насущного