Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 149)
Однако создание и деятельность лиг в 1314 году очень обеспокоило короля. Оно выявило глубокий кризис в доминирующих слоях общества и предвещало серьезные проблемы, тем более что общая экономическая ситуация, как мы увидим, стремительно ухудшалась. Осенью 1314 года Филипп Красивый попытался погасить пожар, используя политику кнута и пряника. 1 ноября он приказал своим бальи составить списки мятежников, арестовать лидеров и направить их в парламент; в то же время, по крайней мере теоретически, были удовлетворены некоторые требования. 28 ноября, столкнувшись с масштабными протестами, взимание налогов было прекращено. А 29 ноября король умер.
Смерть короля (29 ноября 1314 года)
Внезапный конец почти тридцатилетнего царствования и сорокашестилетней жизни короля стал для всех шоком. Согласно продолжателя Гийома де Нанжи, причина смерти была загадочной, и хронист противоречит сам себе в одном предложении, говоря о "долгой болезни" и "большом удивлении", вызванном смертью короля, о котором не было известно, что "он был болен": "Филипп, король Франции, был поражен продолжительной болезнью, причина которой была неизвестна врачам и была для них и многих других предметом большого удивления и изумления; тем более, что его пульс и моча не говорили о том, что он болен или находится в опасности умереть".
На самом деле, перепроверяя различные источники, мы можем восстановить события следующим образом. В октябре король находился недалеко от Пон-Сент-Максанса, между Креилем и Компьеном, в долине Уазы, вероятно, на охоте. Он неудачно упал с лошади, что вновь открыло старую рану на его ноге, полученную в результате предыдущего несчастного случая на охоте. В рану попала инфекция. Перевезенный на лодке в Пуасси, Филипп Красивый лечился в доминиканском монастыре, но его состояние ухудшилось; 4 ноября у него начались сильные желудочные боли и высокая температура. Затем он попросил перевезти его в Фонтенбло, место своего рождения, что доказывает, что он почувствовал себя обреченным, поскольку в его состоянии путешествие из Пуасси в Фонтенбло было нелегким и нецелесообразным. 26 ноября, будучи прикованным к постели, он имел приватную беседу со своим старшим сыном Людовик. Это подтвердили Ив де Сен-Дени, а также Гийом Балдрих, посланник короля Майорки. 28-го числа он продиктовал дополнение к своему завещанию, исповедался и затем впал в кому, или, во всяком случае, потерял дар речи, и умер на следующий день в окружении своих детей, своего духовника Рено д'Обиньи, Ангеррана де Мариньи и многих знатных господ.
Смерть Филиппа Красивого была одной из первых королевских смертей, использованной так же, как смерть Людовика Святого, в целях монархической пропаганды. Рассказ о кончине Филиппа был составлен монахом Ивом де Сен-Дени в соответствии с ритуалом, призванным подчеркнуть благочестие короля, даже его святость, а также законную передачу власти. Это была идеологическая реконструкция, схема идеальной смерти короля: он исповедуется, просит прощения, причащается, принимает последние таинства, размышляет о двух коронах, терновом венце и короне короля, целует распятие и реликвии, отвечает на литании, дает последние рекомендации сыну, открывает ему секрет лечения золотухи и умирает, положив руки на крест. Программа немного тяжеловата для умирающего человека, который уже не может даже говорить. Неправдоподобность всего этого очевидна: как будто тайна лечения золотухи, которую он сотни раз произносил на публике, являлась секретом! И если бы это было так, было бы очень рискованно ждать до последнего момента, чтобы раскрыть его преемнику: внезапная смерть, и секрет будет утерян навсегда! Что касается слов раскаяния, то как можно поверить, что он сказал своему сыну, к которому он, как предполагается, обратился тайно, как утверждает Жан де Сен-Виктор: "Теперь я вижу, сын мой, что послушав дурного совета, я несправедливо наложил на многих людей поборы и часто прибегал к денежным манипуляциям?" Умирающего, в рассказах, заставляют сказать то, что мы хотели бы, чтобы он сказал, например, знаменитое "Я слишком любил войну" Людовика XIV. Гийом де Нанжи утверждает, что в последний день своей жизни он отменил чрезвычайный налог мальтот, "о котором он слышал и который ему очень не нравился", что равносильно утверждению, что Филипп Красивый даже не знал, что в его королевстве взимаются налоги, хотя он постоянно умножал их!
Тело Филиппа Красивого, привезенное в Париж, было забальзамировано в бернардинском монастыре, а сердце помещено в урну и отправлено в Пуасси. Похороны состоялись 2 декабря в Нотр-Дам, что кажется несколько поспешным: потребовалось менее трех дней на то, чтобы перевезти тело из Фонтенбло в Париж, провести бальзамирование, подготовить церемонию и приступить к погребению. На похоронах председательствовал архиепископ Санса Филипп де Мариньи. 3 декабря тело короля, облаченное в золотые одежды, церемониальный плащ, подбитый горностаем, корону на голове, скипетр в одной руке и руку правосудия в другой, было перевезено на повозке в Сен-Дени, за ним следовали принцы, бароны и делегация парижских горожан в черных одеждах и головных уборах. Усыпальницы для почившего короля заранее приготовлено не было: только в 1327 году его сын Карл IV изваял для него гробницу.
Накануне своей смерти Филипп Красивый в дополнениях к своему завещанию сделал различные подарки: пожизненную ренту в 200 турских ливров своему духовнику, 40 ливров брату Жану де Монфору, помощнику духовника, рукопись
На следующий день, 29 ноября, в день смерти короля, находившегося в коме, Ангерран де Мариньи скрепил печатью документ, который он поручил составить Жану Майяру. Это было действительно королевское решение, с подписью
Итак, о чем же говорилось в этом декрете? Он касался второго сына короля, Филиппа, которому он передал графство Пуатье в качестве апанажа: "В будущем может случиться, что упомянутый Филипп или любой из его наследников или преемников, графства Пуатье, может умереть без наследника своих владений, о чем мы делаем распоряжение".
Иными словами, в случае, если упомянутый Филипп или любой из его наследников, граф Пуатье, умрет без наследника мужского пола, мы хотим и приказываем, чтобы графство Пуатье вернулось к нашему преемнику, королю Франции, и было присоединено к домену короля.
Другими словами, Филипп Красивый исключает женщин из наследования графства Пуатье: если у Филиппа будут только дочери, графство вернется в королевский домен. Многие историки видели в этом акте желание короля предложить, чтобы то же самое относилось и к королевской преемственности. И правда, это решение довольно странно: обычная практика, как в больших фьефах, так и в соседних королевствах, вполне допускала наследование по женской линии при отсутствии наследников мужского пола. Зачем было принимать эту меру в крайнем случае и только для Пуатье? Почему не для графства Марш, владения младшего сына короля ― Карла? Почему не для самого королевства, что позволило бы избежать кризиса 1328 года? Возможность отсутствия наследников мужского пола для короны в 1314 году была очень маловероятна, поскольку Филипп Красивый оставил трех молодых сыновей. Но они были разлучены со своими женами, которые находились в тюрьма; даже жена Филиппа Жанна в ноябре еще не была помилована. И ни у одного из трех принцев не было сыновей. Но зачем исключать женщин из наследования, которые, например, в Англии могли править? Можем ли мы предположить, что Филипп Красивый заглянул так далеко, что предвидел бездетную смерть трех своих сыновей, что сделало бы Изабеллу наследницей королевства Франции и, что сделало бы Эдуарда II ее мужа королем Франции и Англии? Но тогда, опять же, почему бы не применить правило мужского первородства и исключить женщин из наследования применительно к королевству? Почему это решение было принято только для Пуатье? Наиболее вероятным объяснением является то, что король просто хотел подготовить возвращение этого апанажа в королевский домен и предотвратить его переход в руки иностранного государя через брак, как это было в случае с Алиенорой Аквитанской, ставшей источником стольких проблем.
Таким образом, царствование закончилось знаком вопроса, а также ощущением незавершенности, в атмосфере неопределенности и кризиса. Для королевства в целом это царствование было переходным периодом, и сейчас настало время подвести итоги.