Жорж Минуа – Филипп Красивый (страница 131)

Мариньи фактически работал в этом направлении с конца 1308 года. В декабре того же года он вместе с графами Валуа, Эврё и Сен-Поль подписал письмо к Папе с требованием отлучить фламандцев от церкви ipso facto. Летом 1310 года он совершил поездку в Авиньон, о чем свидетельствует запись в протоколе Палаты счетов: "Счет Ангеррана де Мариньи за его поездку в Лион и оттуда к Папе, в 1310 году". Он вел переговоры с представителями гвельфов, противников Генриха VII, и прежде всего с Папой, который высоко ценил Мариньи. Целью было убедить Климента V восстановить положение, согласно которому фламандцы должны были быть отлучены от церкви за несоблюдение Атисского договора, а отлучение могло быть снято только по просьбе короля. Папа отказался и объяснил это в письме от 23 августа, которое он передал Мариньи для короля, но эта встреча позволила камергеру убедить себя в том, что для того чтобы заставить Папу уступить в этом вопросе, следует отказаться от судебного процесса против Бонифация VIII. Именно в этом он пытался убедить короля, несмотря на противодействие Ногаре.

Однако прекращение следствия против Бонифация не должно было быть истолковано как доказательство недобросовестности короля. Поэтому, начиная с ноября 1310 года, процедура приняла другой оборот. Она была направлена на демонстрацию добросовестности Филиппа Красивого, который был предупрежден надежными источниками, в частности кардиналами, о ереси и неправомерных действиях Папы. На основании доклада, сделанного ему послами по возвращении из Авиньона в январе 1311 года, король 14 февраля написал Папе письмо, которое было отложено и датировано 14 апреля, в котором он поручил Клименту V урегулировать дело Бонифация, negocium bonifacianum. Об чем неоднократно просил Папа. В своем письме Филипп Красивый объясняет, что он действовал ради блага Церкви. По его словам, он был вынужден просить о созыве собора для суда над Бонифацием из-за накопившихся доносов. Поэтому он отправил своих представителей во главе с Ногаре, чтобы сообщить Папе о своем призыве к созыву собора. Но они попали в засаду, и поэтому Ногаре пришлось в сопровождении вооруженных людей отправиться в Ананьи. Там он встретил другие вооруженные группы, которые и совершили насилие над Папой, несмотря на его противодействие. Затем начался суд, но поскольку он затягивался, король сказал, что все пойдет быстрее, если Папа возьмет дело в свои руки, о чем он его и попросил. Именно эту версию Филипп Красивый излагает в своем письме, которое снимает с него и Ногаре всякую вину за насилие и грабежи в Ананьи. В конце король упоминает о возможности отмены суда: "Что касается обвинения, выдвинутого против Бонифация при его жизни, по поводу того, был ли он законным Папой, по поводу его ереси и других преступлений, в которых его обвиняют, давайте же перейдем к посмертному суду над ним или откажемся от этого".

Делегация во главе с Мариньи доставила письмо в Авиньон, где папа для проформы 14 апреля открыл расследование super zelo regis Francie, (о рвении короля Франции), чтобы удостовериться в его доброй воле. Легко представить, что результат был известен заранее. Папе предстояло заслушать 12 свидетелей, тщательно отобранных из числа сторонников короля. Поскольку Филипп фактически отказался от суда над Бонифацием, Климент был обязан оказать ему эту услугу. Среди свидетелей были четыре итальянских кардинала, которые были ярыми врагами Бонифация: Джакомо и Пьетро Колонна, Наполеоне Орсини, Ландольфо Бранкаччо, и четыре французских кардинала, которые также были сторонниками королевского дела: Жан Лемуан, епископ Арраса, кардинал с 1294 года, Этьен де Суизи, бывший хранитель печати с 1303 по 1307 год, кардинал с 1305 года, Беренгар Фредоль, епископ Безье, родом из Монпелье, советник короля, доктор права, кардинал с 1305 года, и Николя де Фреовиль, который был родственником Ангеррана де Мариньи и бывшим духовником короля, кардиналом с 1305 года. Здесь же находился епископ Байе Гийом Бонне и Жоффруа дю Плесси, королевский юрист.

Выслушав этих людей, "не вызывающих подозрений", Папа сказал, что убежден в доброй воле короля. Ангерран де Мариньи добавил свои собственные показания 23 апреля, в которых он рассказал, что Филипп IV однажды признался ему, что надежные люди и даже кардиналы сказали ему, что Папа Бонифаций — еретик и содомит; он даже показал ему письма одного кардинала и спросил, понимает ли он, что это значит; играя в наивность, Мариньи ответил отрицательно, и тогда король все ему объяснил. На основании этого анекдота некоторые сделали вывод, что Мариньи не знал латыни, что, очевидно, неверно.

Поэтому очевидно, что король был "движим справедливым рвением" и не совершил никакой ошибки, обратившись к собору, чтобы судить Папу. Поскольку теперь он просил освободить его от этого дела и передать его Папе, последний с необычайной быстротой обрисовал последствия в булле Rex gloriae от 27 апреля 1311 года. Он снял отлучение с Гийома де Ногаре "по необходимости", а также с Скьярра Колонна и Ринальдо да Супино, и объявил о папском намерении возобновить и продолжить судебный процесс. Булла была отправлена королю Франции вместе с шестью другими письмами. В первом сохраняется отлучение тех, кто расхитил папскую казну в Ананьи; во втором Папа оставлял за собой право отлучать французов, которые в будущем будут обвинять Бонифация; в третьем он брал на себя такое же обязательство в отношении тех, кто станет отрицать рвение короля; в четвертом подтверждал отпущение грехов Ногаре при условии, что он примет участие в следующем крестовом походе, а тем временем совершит несколько паломничеств; в пятом предусматривал то же самое в отношении Ринальдо да Супино, Пьетро да Дженаццано и Стефано Пикалотти; в шестом подтверждал привилегии, предоставленные жителям Ананьи после освобождения Папы. 4 июня король в Понтуазе ратифицировал все эти акты.

Теоретически, судебный процесс над Бонифацием должен был продолжаться под руководством Папы. 26 мая Папа даже назначил комиссию для получения новых показаний по этому вопросу, но это никого не обмануло: все знали, что дело было похоронено. Некоторые хронисты, такие как Джованни Виллани, Пипинус и Мартин де Троппау, утверждали, что этот вопрос поднимался на Вьеннском соборе, но в официальных актах об этом нет никаких следов. Просто 6 мая 1312 года, во время заключительной консистории собора, Климент V для проформы объявил, что процедура будет продолжаться. Это был последний намек.

В то же время эпизод с нападением на Папу в Ананьи был снят с повестки. Осуждены были только те, кто расхищал папскую казну, но поскольку их имена не назывались, мера была чисто формальной. Ногаре отпустили грехи, и он больше не совершал паломничества. Однако это решение было для него горьким: мало того, что Бонифаций VIII никогда не будет осужден как еретик, как он того хотел, но тот факт, что советник короля был прощен, подразумевало его вину. Более того, по мнению некоторых, "индульгенция" Папы была куплена. Об этом говорит Жоффруа Парижский:

Так он получил отпущение грехов От Папы, которого так презирал Как говорят, он был прощен Не ради Бога, а ради денег.

Тот факт, что послы короля предложили 100.000 флоринов папской палате для покрытия расходов на судебное разбирательство, действительно предполагает некую подобную договоренность. Решение в любом случае стало успехом прагматизма Ангеррана де Мариньи, главного архитектора компромисса. Он также получил личные привилегии в виде папских булл, даровавших ему и членам его семьи многочисленные милости.

Успехи Мариньи: империя, Фландрия, Англия 

Освободившись от неудобных вопросов о ереси и безнравственности давно умершего Папы, Мариньи мог посвятить себя дипломатическим делам, которые были действительно важны для него. В 1311 году он сыграл ключевую роль в отношениях с Генрихом VII и фламандцами. По отношению к Генриху VII он проводил гибкую, извилистую и двуличную политику, преследуя двойную цель: как можно дольше отсрочить коронацию короля римлян, что придало бы последнему дополнительный стимул искать соглашения с королем Франции, и добиться ратификации Парижского договора от июня 1310 года, союзного договора, который гарантировал мир с Империей и владение пфальцграфством Бургундия Филиппом, вторым сыном короля. Мариньи удалось достичь этих двух целей в 1311 году после ряда маневров, за поворотами которых трудно уследить.

Генрих VII в начале января только что пересек Альпы и направлялся в Рим. Дорога туда была полна препятствий, и ему потребовалось полтора года, чтобы достичь своей цели. 6 января он был в Милане, где короновал себя короной Лангобардского королевства. С этого момента начались затруднения. Мастерство Мариньи, а значит и Филиппа Красивого, заключалось в том, что все переговоры с Генрихом VII проходили при посредничестве Папы, чья медлительность была известна, и с которым можно было торговаться. Так, 14 февраля король дал полномочия своим представителям в Авиньоне заключить договор, соглашение и принести присягу от его имени для ратификации Парижского договора, а 28 февраля Климент V направил к Генриху VII своих капелланов Роберта Салернского и Гуго-Жеро, архидиакона Ауге. Мариньи, который был в Авиньоне в марте, сначала прибег к заверениям в дружбе по отношению к королю римлян: французы, сказал он, хотят, чтобы его императорская коронация состоялась как можно скорее, и они никогда не говорили Папе ничего, что противоречило бы его интересам. В то же время Климент V направляет французскому и римскому королям образец ратификации Парижского договора. Генрих VII, не доверял этому и не прореагировал. Тогда Мариньи прибег к шантажу: он дал знать папским посланникам к  Генриху VII, что может договориться с гвельфскими городами о противодействии проезду короля римлян, и действительно, аббат Сен-Медар де Суассон, посланный Филиппом IV в Авиньон, установил контакт с представителями Лукки. В то же время отказ от судебного процесса против Бонифация VIII позволил получить полную благосклонность Папы, который поддержал просьбу французов.