Жорж Колюмбов – Родное гнездо (страница 46)
Дальше в блокноте шла фраза, подчеркнутая дважды:
Торик отодвинул блокнот. Это ключевой вопрос. Если ответ найти не удастся, прибор так и останется забавой, причудливой игрушкой, которая неизвестно почему иногда работает.
И вот теперь он перелопачивал десятки непонятных книг, написанных совершенно нечеловеческим языком для врачей, пытаясь в этих «тоннах словесной руды» отыскать крупицы полезных знаний. Библиотекарши поначалу отнеслись к его поискам скептически — ведь он даже не студент-медик! Потом, видимо, поняли, что молодой человек увлечен своим исследованием всерьез, и разрешили брать даже новейшие журналы.
В итоге, через несколько дней «хождения по мухам», как Торик называл для себя это приключение, в блокнот добавились следующие записи:
С этим уже можно было пытаться работать. Хотя сложностей хватало. Маленькие напряжения, крайне низкие частоты, да еще и получение доступа к результатам со стороны цифровой части устройства — нет, самому такое точно не потянуть. Отец тоже вряд ли поможет: да, микровольты и слабые токи — это его радиостихия, но здесь частоты совсем не такие, чем в радиосвязи, а значит, будет другая схемотехника, понадобятся иные решения. Так что без Семена опять не обойтись. Если только он, поглощенный новыми семейными заботами, согласится помочь.
Замаячил на горизонте и другой вопрос. Хорошо, допустим, мы научимся получать из этих крохотных напряжений нечто осмысленное и измеримое. И что дальше? Как можно обрабатывать эти сигналы?
Как вообще обрабатывают сигналы математически? Конечно, Торик имел об этом некоторое представление, поскольку им начитывали высшую математику. Но то была лишь теория, а для дела нужны реальные рабочие формулы и методики. Так перед ним забрезжила путеводная звезда новой темы для исследования.
И Торик принялся изучать методы обработки сигналов.
* * *
Март 1985 года, Город, 19 лет
Теперь Торик уже поднаторел в китайской грамоте работы с каталогами, да и подходящих книг по математической обработке сигналов нашлось куда больше, чем по изучению волн мозга. Он наметил себе шесть книг, четыре из которых библиотекарша тут же принесла: видимо, ими пользовались чаще, чем заумными медицинскими.
— А вот эти две? — деловито уточнил Торик. — Их нужно заказывать?
— Нет, они в основном фонде, — пояснила библиотекарша. — Но сейчас на руках. Их уже взял кто-то из читателей.
— Как жалко! По описанию они бы мне даже больше подошли. А другого экземпляра нет?
— Эти издания достаточно новые, по одному экземпляру в фонде. Подождите, я сейчас посмотрю записи. Вот, моя коллега пишет: обе книги выданы сегодня в читальный зал.
— Даже так? А… как узнать…
— Вообще-то обычно мы так не делаем, но, полагаю, большого вреда не будет. Книги взял читатель… э… читательница Зоя Ключевская. Второй читальный зал, это вон там.
— А как мне ее найти?
— Давайте я вам помогу. — Вздохнув, библиотекарша тяжело поднялась со стула и зашагала в сторону зала. — Соблюдаем тишину.
— Конечно.
Бесшумно, как истинный библиотечный ниндзя, она приоткрыла дверь и заглянула внутрь.
— Вам повезло: там всего три женщины. У окна сидит наша Людмила Николаевна, в глубине — та, что руками машет, видите? — читательница из музыкального отдела. Получается, что ваша Ключевская — вон та девушка у стены. Попросите, может, ей прямо сейчас книга не нужна? Только тихо!
— Я тихонько, — пообещал Торик. — Спасибо вам.
Он вошел в читальный зал и мягко прикрыл за собой дверь. Выбрал стол рядом с девушкой, аккуратно положил книги и блокнот и попытался работать. Сосредоточиться на формулах не получалось. Он то и дело отвлекался, поглядывая на девушку.
Старшеклассница, худенькая, в восьмом-девятом учится, решил он про себя. Не сказать, чтобы красивая, но приятная, нос крупноват, с заметной горбинкой. Щеки с еще детской припухлостью. Волосы цвета темного меда свободно лежат по плечам. Глаза… Пока не разглядеть: она сосредоточенно выписывала что-то из книги в тетрадь и ни разу не посмотрела на него. Сотни беспокойных мыслей метались в его голове. Что ей сказать? С чего начать? Вдруг она встанет и уйдет вместе с книгами? Да еще этот чертов режим тишины! Как вообще разговаривать, если нельзя издавать звуки?! Звуки? А это мысль!
Торик негромко прочистил горло. Девушка наконец оторвалась от книги и впервые заметила его. «Серые!» — не к месту проскочила мысль. Да, глаза у нее темно-серые, взгляд глубокий и внимательный, вдумчивый, и… звучит банально, но где-то он ее уже видел.
— Привет, — прошептал он. Какая нелепость! Ничего получше не мог придумать?
— Здравствуйте, — тоже шепотом ответила Зоя, вопросительно глядя на него.
— Дело в том, что… — привычно начал он издалека, но тут мужчина, сидевший сзади, возмущенно шикнул на них, и Торик решился. — Мы можем выйти в коридор?
Она молча кивнула, легко и изящно встала и без колебаний направилась к двери. Торик пошел за ней, невысокой и гибкой, подумав: как все-таки хорошо, что это библиотека, а не темный подъезд!
— Зоя, мне сказали…
— Мы знакомы? — перебила она. Голос звучал приятно. — То-то мне показалось, я вас где-то видела.
— На остановке! — вдруг вспомнил он. — Долго не было троллейбусов и там…
— …никого не было, только я и… вы. И еще какая-то смешная бабуся.
— Со мной лучше на «ты», — смутился Торик.
— Хорошо, — согласилась она. — Чем я могу помочь?
— Я взял несколько книг математических, мне нужно для… одного исследования.
В серых глазах появился какой-то новый интерес. Одна бровь полезла вверх. Зоя слушала внимательно и не перебивала. Он рассказал ей про книги, про библиотекаршу, про читальный зал, но ее занимало совсем не это.
— А какую тему вам… в смысле… тебе задали исследовать? Я сюда давно хожу, могу что-нибудь посоветовать.
— Это не по учебе, — сразу уточнил он. — Мне нужна математика для обработки сигналов, и я решил посмотреть, может, уже есть что-то на эту тему.
— Есть-есть, я сейчас как раз взяла одно пособие, там ряды Фурье, Тейлора, Маклорена, а еще мне нравятся их свертки. Там получается очень изящно, сейчас покажу. — Она повернулась к залу, но он остановил ее.
— Погоди, а ты-то каким чудом во все это попала? Это ведь даже не вузовская программа, а где-то за пределами. Или ты — вундеркинд?
— Нет, я… Мне просто все это очень близко. Давно. Всегда. — Голос ее потеплел, а зрачки чуть расширились. — Понимаешь, школьная математика дает лишь самые азы, а мне всегда хотелось заглянуть дальше. И пока одноклассники безнадежно топчут тригонометрию, я немного ушла вперед.
— Немного? — улыбнулся он, и она чуть кокетливо улыбнулась в ответ:
— Чуть-чуть. Меня интересует разная математика, там столько подразделов, в голове не укладывается.
— А физика? — не мог не спросить он.
Она пожала плечами:
— Физика? Там же такой примитив. Эм вэ квадрат пополам… И вот это изучать пять лет?
— Нет-нет, это же самый верхний уровень, а под ним — глубины. Знаешь, там полно математики, большой и настоящей математики, которая тебе нравится. Там высшая математика встречается с силами природы и объясняет их. Роторы, векторы, дивергенции, тензоры — все это реально оживает только там, в физике.
— Хм… Пожалуй, когда я закончу с преобразованиями и функциями, надо будет посмотреть и эти вещи. Звучит интересно. Спасибо, эмм… а как тебя зовут?
— Торик.
— Толик?
— Да, Анатолий. Но друзья называют меня Ториком, мне так больше нравится.
— Торик… Надо же! — Она взглянула на свои наручные часики. — Пойдем, покажу тебе ряды и свертки, а то у меня всего полчаса осталось.
— А потом?
— А потом — в школу. Я же еще маленькая! Буду тихо сидеть и слушать про эм вэ квадрат.
— Какие знакомые ощущения, — пробормотал он.