Жорж Колюмбов – Обретение стаи (страница 14)
Домой он пришел с новым ощущением. И в родителях что-то изменилось. Видимо, они приняли решение, потому что за столом отец откашлялся и высказал главное: они сильно огорчены. Они считают, что Торик пожалеет о своем выборе, но пока вынуждены с ним согласиться. Жить на съемной квартире — это не выход. Так что будут разменивать квартиру на две, и пока искать варианты. Ну и картошку посадят вместе.
А там видно будет. Может, он еще передумает.
* * *
Июнь 1991, Город, 26 лет
Звенящий июнь принес с собой не только жаркие дни, но и целый выводок бывших студентов, а теперь сотрудников. Стол, оставшийся от Ольги, больше не пустовал. Там поселилась Янина, улыбчивая блондинка и неожиданно сообразительная программистка. С легкой руки Лошадкиной, девушку с первого же дня окрестили Янчиком.
Жизнь в отделе забурлила. Новичков надо было вводить в курс дела. Опытных сотрудников — вовремя загружать работой.
Однажды утром Петровна подозвала Торика и торжественно сообщила, что он назначается руководителем группы программистов, но его прежние задачи тоже остаются за ним.
Работа в отделе шла полным ходом. Перспективную систему доделали, она успешно прошла все внутренние испытания, и теперь ее отправили во Францию, чтобы испытывать уже там, на месте. Техническими параметрами французы оказались очень довольны: новая система значительно превосходила их аналоги во многих отношениях.
В воздухе повисла перспектива долгосрочного сотрудничества.
* * *
Июль 1991, Город, 26 лет
На работе Торик тоже радовался и гордился общими успехами. А вот дома было тягостно. Покупали газеты с объявлениями, обзванивали все предложения. Вариантов вроде нашлось много, да все неподходящие. Торик уже был согласен на что угодно, лишь бы вопрос поскорее решился. Все устали. Хотелось и быстрее разъехаться, и ничего не делать, оставив все, как есть.
Еще через десяток вариантов подыскали такой, что устроил всех. Торик не возражал. Пусть квартира еще дальше от работы, и пусть там постоянно летают самолеты. Зато полноценная двушка. И даже с балконом, хоть и непонятно, зачем на первом этаже делают балконы. Главное — у него будет своя квартира!
* * *
Помочь с переездом Торик пригласил Семена. А тот взял с собой Вику: чем больше людей и рук, тем лучше. Девятиклассница здорово вытянулась, стала меньше похожа на пухлую девочку-картинку, как в младших классах, и больше на Семена: проглядывали семейные скулы и ямочка на подбородке.
За один день с переездом не управились, пришлось еще и второй выходной захватить. Устали. Болели руки — сколько всего перетаскали, ноги — сколько лестничных пролетов пройдено? Даже в голове, казалось, устала «мышца», которой приходилось думать, что куда поставить и как вместить невмещаемое.
В перерыве сели передохнуть на новой кухне.
— А супа не будет? — удивилась Вика.
— Супа не обещаю, но можем попить чай с плюшками, — великодушно объявил Торик.
— Ну хоть-хооть, — привычно протянула Вика, что у нее означало «хотя бы так, если нет ничего другого».
Разговорились. Вика очень просила сходить с ней на «Ласковый май» — группа как раз собиралась приехать с гастролями через неделю. Семен категорически отказался: такую музыку он не будет слушать даже под дулом пистолета. Торик поначалу поддакивал, он тоже считал такую музыку навязчивым примитивом.
Вика поняла, что ее никто не поддержит. Разом осознала, что ее мечта скоро промелькнет и скроется за горизонтом, и глаза ее наполнились слезами. Голос задрожал, и она решилась на последнюю попытку:
— Ну, пожа-а-луйста! Одну меня мама точно не отпустит!
И Торик неожиданно для себя согласился. Правда, тут же пожалел об этом, но слово было сказано. Вика заметно повеселела. Она уже предвкушала удовольствие, и даже движения ее, казалось, стали легче и проворней. Когда она убежала за очередной стопкой книг, Семен глянул в глаза Торику, отрицательно покачал головой и выразительно покрутил пальцем у виска, имея в виду то ли Торика, то ли Вику, то ли всю затею сразу.
В этот день управились уже часам к трем дня. Ребята попрощались и ушли, а Торик впервые остался один в своем новом жилище.
К этой мысли надо было еще привыкнуть.
* * *
Концерт состоялся. Торик сразу понял, что отправился с Викой не зря: одну ее сюда отпускать точно не стоило. Толпа щерилась подвыпившими пацанами. Они орали, хорохорились друг перед другом, задевали окружающих. Понятно, что драться Торик не смог бы, но присутствие рядом с девушкой взрослого уже отпугивало значительную часть нахалов.
Музыка Торику не нравилась. Все, как он и предполагал: примитивные слова, простенькие мелодии, бесконечные повторы, ломающиеся голоса мальчишек, поющих мимо нот. Но Вика словно не замечала всего этого. Она искренне увлеклась происходящим и получала удовольствие. А во втором отделении не усидела на месте, вскочила и начала азартно пританцовывать со всеми, вовлеченная в общий ритм.
Впрочем, Торик не только отбывал повинность. Один фрагмент текста ему даже понравился:
В этом что-то было. Конечно, не такое изысканное, как в бабушкиных стихах времен Серебряного века, но здесь хотя бы проглядывал некий образ. Вот уж не ожидал!
В финальной песне Вика уже не только танцевала, но и пела вместе с солистом, периодически виновато оглядываясь на Торика:
И именно в этот момент, на концерте заурядной группы, на стадионе, полном подростков, Торик особенно остро осознал, что «взрослые» — это теперь он сам! Как ни странно, до этого он всегда ассоциировал себя со школьниками и студентами. А теперь выросло поколение молодых ребят и девчонок, для которых взрослый (если не старый) — он. Надо же!
Толпа хлынула к выходу. Вику понесло было потоком, но она ухватила Торика под руку и изо всех сил держалась за него, пробираясь к выходу. Выйдя из парка, они направились к троллейбусам. Вика была абсолютно счастлива.
* * *
Август 1991 года, Город, 26 лет
В августе на работе царило всеобщее воодушевление.
Казалось, все получается, все удается — установки совершенствуются, программы пишутся, системы обрастают новыми функциями. Хотя почему «казалось»? Перспективный план заказов на три года вперед ясно показывал: они делают нужное дело, двигают науку и технологию. Отдел еще немного расширили, раз в нем появились новые направления, а сектор Сверчкова взял к себе двух молодых математиков — парня и девушку. Людей стало больше, поэтому на отдел заказали еще компьютеры и измерительное оборудование.
Торик теперь часто брал в библиотеке выпуски «Сайентифик Америкэн». Журнал оказался на редкость интересным, а отдельные статьи прямо-таки пробуждали воображение. Особенно хорошо это получалось у автора со странным именем Терри Виноград. Он писал про фракталы, пространства переменной размерности, про снежинки Коха и «слона» Мандельброта. Торик старательно вникал, строил компьютерные модели, пытался даже рисовать этих математических монстриков, жалея лишь об одном: вряд ли это когда-нибудь пригодится в жизни…
* * *
Была, правда, одна заковыка — человеческий фактор. Можно купить мощный компьютер или настроить аппаратуру. Люди все равно оставались людьми. Они несли на работу не только позитивный настрой и желание работать, но и свои проблемы и заботы. А иногда работе мешали даже их радости. Так вышло с блондинкой по прозвищу Янчик.
Сейчас Торик снова пытается сфокусировать ее внимание на задаче. Она смотрит задумчиво и глубоко… куда-то сквозь него, в свои воспоминания.
— Эй, мы через два дня должны уже все состыковать, а у тебя только первый набросок алгоритма. — Он тщетно пытается выдернуть ее из мира грез на поверхность.
Она молчит. Широко распахнутые серые глаза — в неге. Потом медленно-медленно ее зрачки поворачиваются в его сторону. Светлые пряди падают ей на лицо, но она этого не замечает. И так же медленно говорит, словно творит молитву: «А меня вчера жених на лодке катал…» — нестерпимо долгая пауза. Затем: «Весь день катал… И как только у него силы хватает столько грести? А потом я ему собрала большущий букет ромашек…»
Торик слушает, слушает… Но сейчас ведь нужна не романтика, а работа. Не тающая от любви девушка, а рациональный программист. Как вывести ее из плена приятных воспоминаний? Как достучаться?
Он тихонько берет ее за оба уха и поворачивает к себе. Она, вся еще там, в мыслях, приоткрывает рот, словно для поцелуя… Потом в голове что-то все-таки щелкает. Янина вздрагивает, испуганно распахивает глаза и смотрит на него с удивлением. Ей неловко, ему тоже. Но она вернулась. Почти. И он снова переходит к задаче: «Янчик, давай посмотрим, что еще можно успеть?»
Она искоса поглядывает на него чуть смущенно, но теперь уже совсем проснулась и говорит на его языке: «Извините… Можно переписать эту процедуру и поправить интерфейс». Да. Все правильно, девочка. Интересно, надолго тебя хватит?
Вокруг стрекочут матричные принтеры. На разные голоса пищат интерфейсы. Входят и выходят люди в белых халатах, раскрывая стеклянные двери. Они двигают науку. Наука двигает технологию. И, кажется, никому в мире нет дела до маленькой, но очень счастливой любви.