Жорж Бор – Великий поход (страница 16)

Я судорожно дернулся, пытаясь осмотреться. В глазах всё плыло. Вокруг мелькали картины жуткого побоища. На земле валялись тела поляниц. Дико ржали перепуганные кони.

— Стоять!!! — до хрипа надрывая горло, взревел я. Услышали меня или нет я не знал. Показалось, что топот вокруг стал тише, а может это у меня уши заложило. Для надёжности, уже не особенно веря в успех, я повторил свой отчаянный вопль, — Всем стоять!!!

Утренние тренировки сильно сказались на скорости моего восстановления. Наверное. Гадство, я уже начинал ненавидеть это слово! Взгляд прояснился и я впервые чётко увидел результаты работы своего дара.

Всего треть амазонок осталась в седле. Остальные валялись на земле, а некоторые болтались в воздухе, запутавшись в стременах при падении. В стороне топтался отряд моих дружинников. Непоправимого не случилось.

То ли навык стал бить на большую площадь, то ли часть чужого отряда подъехала ближе, чтобы услышать наш разговор, но в стороне не остался никто. Каждой воительнице досталась полная мера. Я умудрился накрыть весь отряд поляниц. И через пару минут они начнут приходить в себя…

— Вяжите их, — найдя взглядом Прохора, крикнул я, — Только без травм чтобы, а то совсем обидятся.

— Княжич, перерезать бы их всех, — с надеждой в голосе, предложил воевода, — Авось уйти сможем, пока другие сестры битвы пропажи не хватятся.

— Ты совсем охренел, Прохор?! — удивлённо спросил я, — У нас тут недоразумение просто вышло. Договоримся!

— Зарежут, — спрыгивая на землю и бросаясь к ближайшей воительнице, покачал головой богатырь, — Как пить дать, зарежут!

Гридни рассыпались по полю и принялись технично связывать бессознательных женщин. Причём начали они с магов, грамотно оценив их степень опасности. И даже глаза волшебницам завязать не забыли. Чтобы наверняка…

Время утекало с ужасной неотвратимостью. Я с тревогой следил за возней дружинников, каждую секунду ожидая, что вот-вот кто-то из амазонок придёт в себя и начнётся смертельная битва.

Время шло. Минута утекала за минутой, а девы битвы так и лежали. Я с ужасом подумал, что где-то напортачил с использованием скила и просто всех их убил. Однако, судя по паническим метаниям гридней, наши пленницы были живы. Иначе бы так торопиться никто не стал.

Я спустился на землю и присел рядом с телом предводительницы чужого отряда. Марья лежала лицом вверх, а весь её сияющий доспех превратился в обычный серый метал. Черточки рун стали чёрными и безжизненными. Времени прошло уже достаточно много, но ничего не изменилось. И в связи с этим напрашивался весьма интересный вывод.

Поляницы были по уши накачаны магией. Артефакты, оружие, броня, готовые к бою заклинания. Перед моментом активации моего скила весь отряд амазонок находился в максимальной боеготовности. А потом я их вырубил. Да так сильно, что времени прошло в три раза больше обычного, а они так и не шевелятся.

Получалось, что чем выше концентрация системных сил в зоне воздействия дестабилизации, тем сильнее эффект. Или сами поляницы были настолько привязаны к своему оружию, что получили тройную дозу урона. Хрен его знает. Может они просто сами были полумагическими? В детстве вшивали себе накопители силы, вместо пирсинга. Иначе как они ворочали этими бревнами боевыми?

— Готово, княжич, — заслонив свет, подошёл ко мне Никита, — Всех повязали, но, коли в себя придут, не сдобровать нам. Покуда живы будут — не простят нам своего позора. Может и правда… Того их…

— Да что вы заладили?! — взорвался я. Напряжение требовало хоть какого-то выхода. Я и так знатно накосячил, а тут ещё подчинённые, как два демона по ушам ездили, — Ошибочка вышла! Недоразумение, понимаешь? Мы ведь уже договорились обо всем. Я почти уехал! Дерьмо! А тут Куст!

Радостный скрип выбил из меня мучительный стон. Питомец пришёл в себя и мгновенно отозвался на данное ему имя. Винить его в произошедшем было глупо. Все равно что предъявлять годовалому ребёнку, что он невовремя обкакался. Но и сдержаться было сложно, учитывая те последствия, которые могли иметь эти какашки для всех нас.

— Смотри вот, что наделали, — ткнув в сторону лежащей без сознания девушки произнёс я, — Что делать теперь? Как думаешь?

Никита сделал вид, что ничего не заметил, хотя по лицу десятника было понятно, что он всерьёз переживает за моё душевное состояние. Если говорить культурно. Маленький леший почувствовал моё недовольство, ободряюще похлопал меня корешком по плечу и что-то успокаивающе проскрипел. А потом посмотрел в сторону Марьи и озадаченно затих.

— Ооо! — внезапно выдал Куст что-то похожее на членораздельную речь и тут же, с сосредоточенным скрипом, развил бурную деятельность.

Фамильяр ловко спустился на землю и ускакал в сторону поляницы. Несколько секунд он носился вокруг воительницы. Трогал веточками её кожу и даже, как опытный реаниматор, какое-то время держал за руку, видимо, прощупывая пульс.

Солнце палило беспощадно. Время приближалось к полудню и на открытом месте становилось очень жарко. Я с интересом следил за передвижениями и озабоченным скрипом лешего, подумывая о том, что стоило утащить всех наших пленниц в тень, а то ведь и перегреться могут. А кто виноват потом будет? Леха!

В итоге Куст заякорился у головы пациентки, эффектно распустил крону и коснулся корешками висков девушки. На деревянном подобии лица появилось уморительно-серьезное выражение. Не хватало только буддистского "оммм". Его заменил протяжный и довольно мелодичный скрип.

Длился он секунд пять, а потом с кроны лешего упали на землю несколько жёлтых листиков. И одновременно с этим ярко полыхнули руны на доспехе поляницы, а следом Марья прерывисто вздохнула и открыла глаза.

Куст наклонился вперёд и приветливо помахал веточкой растерянно моргающей воительнице. После чего, посчитав свою задачу выполненной, унесся на свое прежнее место и торжественно развернул над моей головой защитный зонтик.

Едва очнулась главная поляница, по всему полю послышались стоны пробуждающегося отряда. Мои гридни нервно забегали глазами по сторонам, не зная как уследить за всеми сразу. В спешке перетаскивать пленниц никуда не стали и сейчас дружинникам приходилось следить за всеми вокруг.

— Мы не договорили, — когда Марья смогла сфокуссироваться на моем лице, добродушно улыбнулся я, — Вышло небольшое недоразумение…

Предводительница амазонок резко села и растерянно осмотрелась по сторонам. Увиденное стало для неё настоящим шоком. Непобедимый отряд поляниц превратился в кучку связанных и беспомощных женщин. Повсюду стояли мои воины с обнаженными мечами в руках, готовые пустить их в ход при малейшем признаке угрозы.

По крайней мере, мне очень хотелось так думать. Потому что, откровенно говоря, мне было немного страшновато. Если эти дамы готовы были зарезать первого встречного за то, что тот с ними заговорил… Не оскорбил или унизил, а просто заговорил. Так иногда делают люди и все об этом знали. Но не в этом случае.

Послышался скрип доспеха и голова Марьи повернулась ко мне. В глазах девушки застыло безразличие и ледяное спокойствие.

— Делай что должно, воин, — глядя мне в глаза, произнесла поляница, — Я ошиблась. Коли есть в тебе хоть капля чести, то не станешь ты глумиться над моими сестрами и отправишь их вслед за мной.

— Не-не, — замахал руками я, — Вы меня неправильно поняли!

— Смеёшься? — горько усмехнулась Марья, — Что ж… Не думала я, что однажды боги так надо мною подшутят.

— Прохор! — выкрикнул я, — Скажи своей подруге, что ей ничего не угрожает! Она меня не слушает!

Воевода поспешил мне на помощь, закрыв своей тенью нас обоих. Воительница безразлично смотрела куда-то вдаль, словно прощаясь со своими любимыми полями. Выглядела она довольно странно. Будто уже и не в нашем мире была.

— Что такое? — прогудел воевода.

— Она меня не слушает! — возмущённо повторил я, — Я ей говорю, что, мол, ошибочка вышла. Что мы вобще мимо проходили… А на уже чуть ли не помирать легла! Смотри!

Я помахал перед лицом амазонки рукой, но у той не дрогнул ни один мускул. Говорить с человеком в таком состоянии было бессмысленно. Мелькнула мысль треснуть девушке пощёчину или ущипнуть, но я быстро себя остановил. Мало ли как она отреагирует.

— Ушла она, — коротко взглянув на Марью, проворчал Прохор, — Не в обычае поляниц в плен сдаваться. Много дурного произойти может. Только смерть в бою девы достойной считают. Но ежели вышло так, что захватили кого из них, то есть у них средство, чтобы разум свой от бесчестия сберечь. Уходят они. Почитай умирают, а тело ещё живёт.

— Марья! — с ужасом подумав, что моя собеседницва прямо сейчас совершает ритуальные самоубийство, выкрикнул я и тряхнул поляницу за плечи.

— Без толку это, княжич, — покачал головой воевода, — Не вернуть её, коли сама не захочет.

Я ещё раз встряхнул предводительницу амазонок, но та никак не отреагировала. Глаза Марьи были открыты, а на лице появилась лёгкая улыбка, словно все тревоги этого мира остались позади.

Я обернулся на остальных воительниц и увидел те же бессмысленные взгляды. Кто-то сидел, кто-то лежал на боку и смотрел в одну точку.

— Да это же бред какой-то! — растерянно произнёс я, — Пол сотни бойцов. Да они на первой же стоянке могут попробовать сбежать! Что за фатализм?!