Жорес Медведев – Опасная профессия (страница 202)

Однако другие социалистические страны – члены СЭВ, не имевшие природных ресурсов для экспорта, входили в энергетический кризис с большими политическими потрясениями. Это прежде всего относилось к Польше, которая в последнее десятилетие поддерживала рост внутреннего потребления и социальных расходов в основном с помощью внешних займов. В начале 1981 года, в условиях сильной инфляции и падения жизненного уровня населения, страна столкнулась с неизбежностью дефолта на свой внешний долг, приблизившийся к 30 млрд долларов. К концу года в Польше были распущены многие профсоюзы, введено военное положение и установлена диктатура генерала Ярузельского. В Венгрии резкое повышение цен на продовольствие и потребительские товары было смягчено частичной приватизацией и появлением смешанной экономики. В Румынии, имевшей собственную добычу нефти, также были введены жесткие меры по сокращению потребления и всех субсидий. Экономический кризис в Восточной Европе оказался более тяжелым по последствиям, чем в Западной.

Запросы на статьи об эпохе Брежнева

После XXVI съезда КПСС, завершившегося в Москве в марте 1981 года избранием Леонида Брежнева генеральным секретарем и оставившего почти без изменений Политбюро ЦК КПСС, и Рой и я стали получать, в основном от левых журналов, заказы на аналитические статьи о Брежневе и его «эпохе», явно вызванные ожиданием близкого конца его правления. В США, видимо в сотрудничестве с другими странами НАТО, как мне рассказывали американские советологи, существовала спецслужба, которая постоянно следила за состоянием здоровья ключевых лидеров мира по всем доступным для этого показателям. Ясность речи, мимика, подвижность, появление морщин и пигментных пятен на лице, седины в волосах, тучность и множество других внешних признаков при увеличении и сравнении изображений на большом экране позволяют осуществлять достаточно точную диагностику и давать прогнозы. Во время зарубежных поездок лидеров и вождей в резиденциях и отелях, где они останавливаются, их мочу собирают для тщательного анализа (возможно, и в некоторых помещениях ООН, куда на пленарные заседания приезжают обычно главы государств). Таким образом легко поставить диагноз и дать прогноз на развитие диабета, подагры, болезней печени и почек, атеросклероза и множества других аномалий обмена веществ. Подслушиваются также разговоры лечащих врачей, всегда сопровождающих лидеров. У Мао Цзедуна, не выезжавшего из Китая, по внешним признакам была задолго до его смерти диагностирована болезнь Паркинсона. У президента Египта Насера в цветущем возрасте был нарушен обмен жиров и сахара и развивался сильный атеросклероз сосудов ног. У президента Алжира Х. Бумедьена был обнаружен хронический вирусный гепатит и т. д. Самым здоровым из коммунистических лидеров считался Фидель Кастро.

У Брежнева уже в 1968 году обнаруживался склероз сосудов мозга, возможно связанный с нередкой работой по ночам и со слишком интенсивным курением. Врачи были обеспокоены, и Брежнева обязали сократить курение, для этого его снабдили портсигаром, который открывался только раз в час. Скрыть эту проблему во время зарубежных поездок было невозможно. На нее обратил внимание даже Ричард Никсон в 1973 году во время дружеского визита Брежнева на его ранчо в Калифорнии:

«Брежнев демонстрировал типично русское сочетание высокой дисциплинированности в одних случаях с ее полным отсутствием в других. Забавным символом такой несовместимости был его новый смешной портсигар с вделанным в него счетчиком, который автоматически выдавал одну сигарету в час. Это был способ, которым он боролся с непрерывным курением. В начале каждого часа он церемонно вытаскивал выданную сигарету и закрывал портсигар. Потом, спустя несколько минут, лез в карман пиджака и доставал другую сигарету из обычной пачки, которую тоже носил с собой. Таким образом он мог продолжать привычное непрерывное курение до тех пор, пока не срабатывал счетчик, и он мог достать заслуженную сигарету из портсигара… (The Memoirs of Richard Nixon. New York, 1979. P. 433).

Проблемы с мозговым кровообращением и курением неизбежно сопровождались бессонницей. Брежнев начал принимать разнообразные, часто сильнодействующие снотворные, причем не всегда перед сном. Он мог неожиданно заснуть и днем. Эта зависимость была легко диагностирована при поездках Брежнева в США в 1973 и 1974 годах. Все синтетические лекарства, принимаемые человеком, или продукты их распада частично выделяются почками.

В каких-то секретных меморандумах западных спецслужб указывалось, что 1981 год мог стать последним в жизни советского лидера. Журналы и газеты, заказывая статьи о Брежневе, просили подвести итоги его правления и назвать наиболее возможного преемника. Первую такую статью-интервью я подготовил еще в конце 1979 года для теоретического журнала британских левых New Left Review (№ 117. P. 3–29). Вопросы мне прислали в письменной форме, и я мог отвечать на них подробно с цифрами и объяснениями. Наибольшие трудности представляли последние вопросы: «Кого вы считаете наиболее возможным преемником Брежнева в современном руководстве? Считаете ли вы, что уход Брежнева сигнализирует коренные изменения в советской политике в 80-е годы?»

Советская практика «престолонаследия» предусматривала автоматический переход власти в партии к второму секретарю ЦК КПСС, ответственному за идеологию, то есть к Михаилу Суслову. Однако состояние здоровья Суслова, который был на четыре года старше Брежнева, не обещало такой перспективы. Брежнев не был диктатором и не имел слишком явных фаворитов в руководстве страны. По различным проблемам он передавал полномочия своим коллегам, и именно это предотвращало какую-либо борьбу за власть в Политбюро, даже при явно больном лидере. По проблемам экономики основные решения принимал Косыгин, по идеологии – Суслов, по партийному аппарату – Черненко, по международным делам и госбезопасности – Андропов, по военным проблемам – маршалы Гречко и Устинов. Республиканским лидерам Брежнев предоставил полную свободу в их вотчинах. Хрущев приезжал в столицы республик как строгий ревизор, Брежнев – как почетный гость. Мой выбор в предсказании следующего лидера пал на Юрия Андропова, «который занимался международными проблемами в Секретариате до назначения руководителем госбезопасности. В последние годы Андропов аккумулировал наибольшую власть… партийная бюрократия не любит потрясений и предпочтет лидера, который сможет занимать высший пост по крайней мере 10–12 лет» (Там же. С. 28).

В 1979 году Юрию Владимировичу Андропову исполнилось 65 лет. В ЦК КПСС он представлял молодое послевоенное поколение, которое приходило на партийную работу через комсомол, а не с производства, как поколение Косыгина и Брежнева. В западные страны с официальными визитами он никогда не ездил, и о состоянии его здоровья ничего не было известно.

Лев Копелев в ФРГ

Лев Копелев, писатель-литературовед, близкий друг Солженицына и Твардовского, выехал в ФРГ в ноябре 1980 года по приглашению Генриха Бёлля для чтения лекций и работы в архивах. Копелев был также другом Владимира Лакшина, Роя и моим, и я несколько раз писал о нем в предыдущих главах этих воспоминаний. Сомнений в том, что его лишат советского гражданства, не могло быть. И случилось это очень быстро и без всякого предлога. Необычным было лишение гражданства и жены Копелева – при отсутствии каких-либо поводов. Возможно, что по каким-то признакам и по переписке для КГБ стало очевидным, что Копелев и его жена Раиса Орлова могут неожиданно вернуться в Москву. В письме от 5 февраля 1981 года Рой писал:

«Посылаю сегодня бандероль с вырезками и двумя подписными изданиями: “Ведомости Верховного Совета” и “Сборник постановлений”. В одном есть Указ о лишении Копелева и Орловой гражданства… В литературной среде говорят, что Копелев в ФРГ чувствует себя не очень хорошо. Немецкое издание его книги “Хранить вечно” имело небольшой тираж. Книга “И сотворил себе кумира…” пока не переводилась. И Лев и Рая очень интересны как люди, собеседники и публицисты. Но литераторы они слабые. Копелев, наверное, лучший в СССР специалист по немецкой классике. Но в Германии русские эксперты по Гёте, Гейне, Шиллеру или Брехту вряд ли нужны…»

Книги, о которых писал Рой, издавались на русском в США издательством «Ардис». Тиражи не превышали 1000 экземпляров.

Положение Копелева в ФРГ осложнялось и тем, что его жена Раиса Орлова, специалист по американской классике, не знала немецкого языка. Однако в Москве у них не было никаких перспектив. Копелева исключили из КПСС еще в 1968 году за подписание протеста против вторжения в Чехословакию. В 1977 году за письмо в защиту А. Д. Сахарова его исключили из Союза советских писателей. Это означало полную невозможность печататься и потерю всех заработков. Льву Зиновьевичу было уже 68 лет, Раисе Орловой – 62. Пенсии у них были очень скромными. Но и отъезд в эмиграцию для человека в возрасте 68 лет тоже создавал множество проблем, прежде всего финансовых и жилищных. Жизнь в ФРГ требовала значительно больше денег, чем в СССР. После нескольких лекций в разных городах ФРГ супруги действительно собирались вернуться в Москву. Теперь этот путь был им отрезан.