Жорес Медведев – Опасная профессия (страница 179)

Вопросы, их было немного, касались моей гипотезы о причинах взрыва. Я ответил, что никаких новых объяснений у меня нет. Детонация, безусловно, могла произойти от взрыва радиолитического гремучего газа. Но в каком состоянии находился концентрат после осаждения плутония и какова была полнота выделения плутония, я не знал. Технология хранения отходов производства плутония не могла в СССР копироваться с американской в Ханфорде, так как территория, отведенная в Челябинске-40 под промышленную зону, была сравнительно небольшой и не имела водного стока, кроме мелкой речки Теча, на берегу которой было много деревень, расположенных близко к воде. Контейнеры с концентрированными отходами хранились под землей, а не на поверхности, как в Ханфорде. Именно поэтому распространявшиеся в Челябинской области слухи о взрыве сравнивали его с извержением грязевого вулкана.

После лекции Х. Эгнью предложил мне кофе и встречу с коллегами. В соседней комнате меня ждали четверо сотрудников. С одним из них, Эдвардом Теллером, меня познакомили еще перед началом лекции, а здесь мне представили Уильяма Страттона (William Stratton), Дэнни Стиллмана (Danny Stillman) и Самнера Барра (Sumner Barr). Все они пожали руку и моему опекуну и защитнику Бобу Лофтфилду, присутствие которого, безусловно, прибавляло мне уверенности.

Наша дискуссия продолжалась около трех часов. Больше всего вопросов задавали Теллер и Эгнью, причем именно Теллер был иногда агрессивен. «Вы не имеете права… Вы запугиваете людей… Вы злоупотребляете доверием… Вы не понимаете физику…» и т. д. Сначала присутствовавшие пытались устроить мне экзамен по радиохимии. Думаю, что я его легко выдержал. Никто не мог отрицать того, что первым процессом для выделения плутония является растворение реакторных выгоревших урановых блоков (тепловыделяющих элементов – ТВЭЛов) в азотной кислоте. Осаждение металлов нейтрализацией создавало нитраты. Азотнокислые соли – это селитра, компонент пороха.

Мои собеседники очень плохо знали радиоэкологию и радиобиологию. Они не понимали, что приводимые в публикациях уровни загрязнения территорий и водоемов не могли быть экспериментальными. Оспаривать фактические данные было невозможно. Но Теллер настаивал на том, что загрязнение могло произойти от неудачного испытания атомной или водородной бомбы, даже где-то очень далеко от Челябинской области. Случайный порыв ветра, циклон, смерч в комбинации с дождем или снегом могли, по его мнению, принести часть радиоактивности от взрыва бомбы именно сюда. При этом Теллер предполагал, что источником всех этих радиоизотопов на Южном Урале мог стать новый советский ядерный полигон для испытаний атомных и водородных бомб на Новой Земле, разделявшей Баренцево и Карское моря в Арктике. В качестве возможного прецедента он приводил неожиданные последствия испытания американской водородной бомбы с эквивалентом 15 мегатонн тринитротолуола на атолле Бикини 1 марта 1954 года. Часть радиоактивного облака была прижата к земле ветром в 20 милях от места детонации и избирательно загрязнила территорию в 7000 кв. миль, растянувшуюся на 330 миль от атолла. «Если бы это не был Тихий океан, то возникла бы необходимость эвакуации населения, чтобы избежать опасности радиоактивного поражения».

Будет ли издаваться моя книга?

Я улетал из Альбукерке в Нью-Йорк в воскресенье 26 ноября. Моей последней остановкой перед возвращением в Лондон был Принстон, где Стив Коэн организовывал еще одно обсуждение политики Картера по правам человека. В аэропорту провожавший меня Боб Лофтфилд купил мне в дорогу толстый воскресный выпуск Albuquerque Journal. Раскрыв газету в салоне самолета, я сразу увидел статью о моей лекции в Лос-Аламосе под заголовком «Катастрофа ядерных отходов – это рекламный трюк для книги» (через агентство Юнайтед Пресс Интернэшнл она рассылалась по всему миру):

«Los Alamos (UPI). Директор Лос-Аламосской научной лаборатории заявил в субботу, что сообщения ссыльного русского ученого о катастрофе ядерных отходов двадцать лет назад в Советском Союзе являются противоречивыми и предназначенными для рекламы книги об этом предполагаемом инциденте… Медведев уже два года работает над книгой о так называемой Уральской катастрофе… Русский генетик выступал на прошедшей неделе с несколькими лекциями в Альбукерке, но подвергся серьезной критике во время визита в Лос-Аламос…

Директор Лаборатории Харольд Эгнью и д-р Эдвард Теллер основательно раскритиковали доклад Медведева… Эгнью сказал, что Медведев сделал противоречивые заявления, не смог предоставить никаких фактических материалов и уклонялся от конкретных вопросов, задававшихся другими учеными…

Теллер, противник договора о запрете ядерных испытаний, заявил, что доклад Медведева и его публикуемая книга создают широкое, но совершенно неоправданное беспокойство среди американских граждан…

Теллер и Эгнью оба заявили, что загрязнение столь большой территории в 1000 кв. миль радиоактивными отходами совершенно невозможно. Медведев делает много будоражащих заявлений, не имея для этого никаких оснований… Он лично не знает ни одного конкретного человека, который бы пострадал… Через каждые четыре фразы он заявляет, что скоро появится его книга и мы всё узнаем, когда купим ее…»

Каким образом Теллер и Эгнью получили информацию о моей книге, я не знаю до сих пор. Я никому о ней не говорил, полагая, что публикация должна стать неожиданностью. Возможно, сведения о книге были получены от издателя. В Англии права на публикацию книги «Nuclear Disaster in the Urals» приобрело по договору с «W.W. Norton» небольшое лондонское издательство «Angus and Robertson». Для него в Нью-Йорке должны были выпустить отдельный тираж с указанием на суперобложке цены в фунтах. В декабре в Лондоне я уже читал и редактировал первые главы, переведенные на английский Джорджем Саундерсом. Книга получалась небольшой, около двухсот страниц с иллюстрациями и копиями документов ЦРУ. Работа шла быстро. Но в конце января, когда перевод был готов, возникли какие-то проблемы. Директор лондонского издательства сказал мне, что рукопись хотел посмотреть Джон Хилл, глава британского Управления по атомной энергии.

Дж. Мейрс, мой редактор в Нью-Йорке, сообщил, что Хилл просит их задержать издание, так как считает, что его ведомство совместно с американскими коллегами должно просмотреть рукопись на предмет отсутствия клеветы. Он имел на это право, так как в первой главе было написано, что поводом для начала работы над книгой послужили именно сделанные в конце 1976 года заявления Хилла, считавшего мою информацию «научной фантазией». Я понимал, что работу над изданием теперь остановят, хотя для американского издателя не было необходимости согласовывать публикацию книги с британским политиком. Но Хилл был очень влиятельной фигурой. Готовый в середине февраля перевод книги не пошел в типографию. Возникла конфликтная ситуация. Но мои друзья из фонда Бертрана Рассела, лоббирующие запрет атомной бомбы, тоже решили действовать. В начале марта я получил письмо от лейбористского члена парламента Робина Кука (Robin Cook), предложившего провести слушание по Уральской катастрофе в парламентской энергетической комиссии. Он приглашал для участия в нем и Джона Хилла:

«Я хотел бы сообщить Вам, – писал Кук, – что Джон Хилл написал мне после моего заявления в парламенте, что он сейчас уже не отрицает, что инцидент имел место, но он считает, что это было неудачное испытание ядерной бомбы, а не взрыв отходов от ядерных производств…»

Кук приглашал меня на встречу с ним в здании парламента. Мы договорились по телефону на 3 апреля. Я подготовил Куку копию с рукописи английского перевода книги. Лейбористы были в Великобритании правящей партией, и Кук, избранный в парламент от Эдинбурга, являлся одним из лидеров ее левого крыла. (В последующие годы он занимал важные посты в оппозиции и в правительстве.)

Непредвиденное событие глобального масштаба повлияло на публикацию моей книги и без слушания в британском парламенте. В ночь на 28 марта 1979 года произошла авария на атомной станции Три-Майл-Айленд в Пенсильвании, первая крупная катастрофа в истории мирной ядерной энергетики. Из-за ряда недостатков в конструкции АЭС и ошибок в действиях персонала подверглась расплавлению значительная часть активной зоны реактора. Лишь серия случайностей предотвратила взрыв реактора и спасла сотни тысяч американцев от угрозы срочной эвакуации.

Через две недели Дж. Мейрс позвонил мне из Нью-Йорка: «Жорес! Мы отправляем “Уральскую катастрофу” в типографию. Печатаем в приоритетном режиме…»

Глава 43

Иранская революция изменила мир

До 1979 года в современном мире произошли лишь две радикальные политические революции, повлиявшие на судьбу всего человечества: Французская революция 1789 года, обозначаемая обычно как буржуазно-демократическая, и Российская, или Октябрьская, революция 1917 года, провозглашенная как пролетарская и социалистическая. Иранская, или Исламская, революция 1979 года оказалась третьим глобальным потрясением того же масштаба. Ее влияние на весь мир сказывается до настоящего времени. Абсолютная и прозападная монархия в Иране была фактически военной диктатурой, так как не опиралась на какую-либо реальную историческую династию и земельную аристократию. Власть шаха обеспечивалась армией и секретной полицией. Династия Пехлеви была установлена лишь в 1925 году в результате военного переворота, организованного генералом кавалерии Резой Савадкухи, в недавнем прошлом командира казачьей персидской дивизии. Эта дивизия, созданная сначала как бригада еще в XIX веке по инициативе России и обучавшаяся по российским казачьим уставам, была главной опорой российского влияния в Персии. В сентябре 1941 года Реза-шах был свергнут Красной Армией, оккупировавшей северный Иран и Тегеран. Южную часть Ирана оккупировала британская армия, вторгшаяся из Ирака. На престол шахиншаха Сталин и Черчилль поставили тогда 22-летнего сына Реза-шаха, принявшего имя Мохаммед Реза Пехлеви. Я в то время жил в Тбилиси и оказался свидетелем того, как в этот город в тяжелый и критический период немецкого наступления на Москву неожиданно стали поступать большие потоки иранского продовольствия и других товаров. Вторжение в Иран осуществлялось в основном силами Закавказского военного округа. Оккупация Ирана была очень важной стратегической операцией, нейтрализовавшей Турцию, потенциального союзника Германии. Через Иран стали с 1942 года поступать в СССР основные потоки американской военной и продовольственной помощи по программе ленд-лиза.